переписка

      Мэл откинула ручку, почти злобно роняя ее на стол. Вокруг неё был идеальный порядок: строгие линии архитектурных чертежей, карта Ноксуса с отмеченными маршрутами, стопка писем из ведущейся переписки. Ничто не указывало на раздирающий её разлад, кроме заломанных уголков бумаги, когда она слишком сильно сжимала её.       Она подошла к окну, глядя на горизонт, где серые башни Пилтовера растворялись в утреннем тумане. Глубокий вдох. Глубокий выдох. Последние дни в Городе Прогресса ощущались очень странно. Покидать дом не хотелось, но он ее ведет к смерти, и стези ее — к мертвецам .       Наследница вернулась к рабочему месту и, придержав подол платья, села за стол. Перед ней раскрыт пергамент.       «Мой собеседник.       Я вижу тени прошлого во сне-»       Она раздраженно провела ручкой по листу.       «Мой собеседник.       Я вижу тени прошлого во сне (перечеркнуто дважды, осталась клякса) в скорби.       Знаешь, что интересно? Люди, которые хотят сбежать, всегда говорят о свободе, но редко замечают оковы, которые они носят сами. Мне никогда не освободиться от себя,» — в этот момент текст заплясал по бумаге, чтобы вместить приписку слишком близко к краю: «И тебе.       Но если бы ты захотел попробовать, возможно, я бы смогла направить тебя. Однажды.       Сними этот груз с плеч. Или хотя бы позволь мне нести свою часть. Беспокойся о себе и своем друге, я в порядке. От ᶆ»       Обернув письмо плотной тканью и скрепив безликой печатью, Мэл отдала его гонцу-ноксианцу с коротким предупреждением: «Это должно дойти до адресата, иначе не возвращайся».       Быстрой почте в данной ситуации она не доверяла. ***       Джейс нервно мерил шагами пространство маленькой комнаты в Зауне, где прятался последние три дня. С каждым часом давление усиливалось: он знал, что отъезд ноксианцев близко. Да, несколько суток — слишком близко для того, кто не успел договориться о планах.       Он бросил взгляд на крошечный листок бумаги, словно этот клочок мог вместить всё, что хотелось сказать. Но нет ни времени, ни места для откровенности. Джейс сел за стол, на котором громоздились чертежи-рефлексия Виктора, и начал писать.       «ᶆ,       Ты просишь о честности, но честность требует большего мужества, чем у меня есть. Единственное, с каким грузом я могу поделиться — это попросить помощь в последний раз.»        Талис на оставшемся пространстве письма нарисовал угольно-черным карандашом нелепую фигуру корабля, и символически обозначил путь от городов-близнецов до Билджвотера.       — Если она это не получит… — он не договорил, позволяя мыслям затеряться в шуме заводов.       — Не пер’реживай так, — фыркнул Виктор, стоящий поодаль, и протянул ему конверт.       Скрыв письмо, Джейс сложил его и спрятал среди «мусора», откуда гонец должен был забрать его через пару часов. ***       «Печать: Телеграмма.» Хитрая Мэл скрыла письмо за слоем совсем уж чужой телеграммы по поводу требований оплаты услуг некоего С.       Талис был вынужден обратиться за помощью к Виктору, и тот наверняка закатил бы глаза, если бы его ипостась это позволяла. Повозившись с химикатами, он приготовил растворитель, чтобы удалить жировой клей между двумя листами. Завершив тонкую работу, он передал результат Джейсу — истинное послание.       «Ответ. Помогу… за плату, разумеется. Потом окажешь услугу.       приписка: жду извинений.»       На этом письмо оканчивалось. Разве стоило так изворачиваться?       — Там ещё есть, — Виктор, из любопытства от потерянно-жалобной моськи Талиса заглянувший в содержимое, указал длинным измененным пальцем в возможность развернуть плотную бумажку. Джейс хлопнул себя по лбу.       «Выскажу свое непрошеное мнение. Ты умеешь находить нужные слова, но не умеешь говорить ими вовремя. Это твой талант и проклятие. Я прочла просьбу, и, хотя она выглядит как мольба, за ней скрыта идея. Ты хочешь уйти, но знаешь, что один не справишься.       Мне это импонирует.       Путь до Билджвотера опасен, особенно для тех, кто не привык к воде. Я не стану спрашивать, что видел и почему бросаешь все и всех, но прошу одно — не подводи.»       …       «ᶆ,       Возможно, то, что ты видишь как побег, для меня становится шансом. Я уже потерял все. Если я потеряю оставшееся, я хотя бы буду знать, что сделал большее, чем… (в задумчивости он проводил ручкой по бумаге, пытаясь сформулировать тот всеобъемлющий внетелесный опыт, уместить Вселенную и Космос, что осталась лишь хаотичная загагулина).       Ты спрашиваешь, уверен ли я. Честно? Нет. Я никогда не был уверен в своих действиях. Но это не мешало мне их совершать. Наверное, плохо.       Хочу сказать что сожалею о плохих словах в твою сторону. Я тебе понимаю.       Что хочешь взамен помощи? Надеюсь, не мою почку. Или здоровую ногу.»       …       «Собеседнику,       Цену выставлю не сразу, но если тебе хочется умаслить меня, то вот просьба: приведи в порядок свою бороду. Как художнице, меня она злит.       Извинения приняты.       Осталась ночь до отъезда, собеседник; даты сдвинулись. Услышишь горн — начались сборы.»       Ох уж эта модель с умом ваятельницы.       Приблуды всей переписки лежали на столе, пока Виктор нетерпеливо постукивал ногтями по поверхности.       — В какую опасную игҏу вы игр’раете, — протянул он. — А ведь она всего лишь пҏодолжает инвестировать, не более.       — Но это важно, — мягко возразил Талис, пряча исписанные листы, которые никогда не попадут в руки Мэл. Ей незачем знать о пережитом или тревогах, связанных с неопределенным будущим. Он даже задумывался: а что, если отправиться в Ноксус? Но это было бы равносильно подписанию смертного приговора. Хотя и в морском городе ситуация не кажется лучше... но найдется ли теперь место для них на всей Рунтерре? Он словно прижигает свои переживания, отмахивается, заставляя себя молчать.       — Хочешь оставить у себя эти…письма? Ты слишком сентиментален, мой друг. След нужно уничтожить.       Джейс только улыбнулся.