Я. Глава 1.

Вопреки многим слухам, я родился далеко не в переулках Тердена, хоть и некоторые слухи, раздутые моими людьми, создают впечатление обратному. Место, где я был рожден, далеко нельзя назвать городом. Это была безымянная деревушка примерно километров за 100 от ныне преступной Столицы. Все перечисленные выше научные открытия никак не касались это забытое место. Да, коренным жителям нынешних городов сложно представить место, что населено людьми, однако в котором не было и клочка земли медным трубам прогресса. Как и большинство деревенских семей, моя было большой: четверо дочерей и пять сыновей. Я был 3 сыном и 7 ребенком в семье. Единственной заботой в этом месте была еда. Поля зеленой травы и сорняков простирались сотнями метров пастбищ, километры золотых колосьев, словно море, блестели. Будучи детьми, мы бегали по этим местам и лишь дождь или ранка на коленке могли испортить день. В месте, где все друг друга знали не было места убийствам и воровству. Идеальное общество. К шести годам моя матушка, учитель в местной школе, научила меня читать и привила мне любовь к литературе и точным наукам. Мой мир переменился. Сутками на пролет я читал, забывая про сон, еду и хоть какую-нибудь гигиену. Классическая литература, мемуары, исследования, в ход шло все, что я мог найти в библиотеке отца. Сотни свечей, что я сжег, десятки тысяч страниц, что я прочел, все оставили отпечаток на мне, словно ожег тлеющих досок. Мой отец, доктор математических наук, так же не остался в стороне и помогал с образованием. Десятки часов, что он тратил на объяснения различных тем, пошли мне только на пользу. Казалось, что мне он уделял куда больше внимания, чем моим братьям и сестрам, любил меня больше, чем остальных. Деревушка, где я жил была хоть и мала, однако богата, за счет средств, что мой отец вложил в ее развитие. школа и лазарет вне городов большая редкость, а в маленьких деревушках и подавно. В связи с этим многие стали отправлять своих детей в нашу школу, а больных округа в наш лазарет. Из-за ребят, что приезжали, а точнее, приходили к нам из поселков округи, весь день на улице было сложно не смочь удариться о бегущего куда-то сорванца. Вечернее время украшало пейзажи еще сильнее. золотые колосья отливали еще не надоевшим бронзовым отблеском солнечного цвета. Зеленые пастбища с каждой четвертью часа приобретали все более темные оттенки, тогда как небо розовело. В это время все дети уже готовились ко сну, пастыри, ребята постарше, заводили коров в загоны, рыбаки сматывали удочки. В это время я любил наблюдать за всем этим, сидя на крыше своего дома. Родители не были против к моему стремлению взбираться повыше, наоборот, поощряли его, давая залазить на высокие для меня, ребенка, деревья и постройки, однако с тем условием, что я сдам определенные физические нормативы отцу. Когда я спускался меня уже ждал стакан парного молока с маслом, после чего, когда солнце уже полностью уходило за горизонт и читать начинало быть затруднительным, я уходил спать, зная, что следующий день будет такой же интересный, как и сегодняшний. Через пару домов от меня был небольшой домик простой крестьянской семьи. Отец их семейства был обычным пастырем с весьма грубым характером. Мать же, наоборот, великодушная женщина приятной наружности и имела завораживающий певучий голос. В месте с ней, ее сыном Льётом, по совместительству моим другом, и другими детьми мы играли на самодельных инструментах под аккомпанемент матушки Льёта. Все, кто был рядом, бросали свои дела дабы послушать ее прекрасный голос и его заигрывание с дудочками из бересты и дерева. В момент выступления нашего маленького ансамбля жители деревни, животные и даже ветер будто замирали до окончания песен. С Льётом мы познакомились еще когда мне было девять. Этот умный и физически развитый малый обидел меня с самого нашего знакомства. В один день, когда мы разучивали мелодию нашим детским ансамблем для последующего выступления, у меня постоянно не получалось правильно сыграть определенный момент мелодии. Когда я в очередной раз ошибся, Льёт подошел ко мне и вырвал дудочку из моих рук, а затем бросил ее в реку неподалеку. Я был обескуражен его поступком. Все вокруг затихли. Простояв несколько секунд и осознав ситуацию, я размахнулся и почти ударил этого парня, однако он ловко взял мою правую руку своей и потянул по направлению моего удара, Из-за чего я развернулся спиной к нему, дав возможность взять меня в захват. Я был повержен. Слезы от первого проигрыша в жизни выплеснулись наружу. Льёт, убедившись в том, что я больше не представляю для него опасности, отпустил меня из захвата и я позорно убежал домой. Зайдя домой, я учуял запах жаренной картошки. Пройдя на кухню, я увидел отца и мать, что обсуждали что-то на кухне. Увидя мое красное лицо, те замолчали. После того, как я рассказал родителям историю, отец присел передо мной, вытер слезы и предложил мне пойти к тому мальчику и попросить его, чтобы тот помог мне сыграть мелодию правильно. Я послушался совету и, перестав плакать, поплелся искать обидчика. Льёт оказался приятным и интересным человеком. В месте с ним я начал постигать искусство рукопашного боя, а ему рассказывал о физических явлениях и законах математики. Сдружились мы очень быстро. Отныне и впредь я меньше отдавал времени чтению, проводя его с новым другом, чему мешал его отец. Дядя Снор был настоящей грозой мальчишек в деревне. Он постоянно мешал веселиться детям, ловя и отчитывая их за безделие. Этот противный мужик не давал продохнуть бедному Льёту, вечно занимая его каким-то делом, поэтому по ночам он сбегал ко мне домой, где мы с ним играли, разговаривали и мечтали. Через некоторое время мы оба начали уходить из дома, когда солнце уже было скрыто за горизонтом. Купались в прохладной реке, бегали в сине-желтых колосьях хлеба, лежали на мокрой траве, набивали шишки, падая с деревьев. Мои родители тепло приняли Льёта, хоть его воспитание сильно отличалось от того, что давали мне. Родители моего друга напротив, не желали “дурного аристократического влияния” (что весьма странно, ведь мой род даже во времена королевства не был знатным). Однако Льёт, по своему обыкновению, не слушался родителей, за что его время от времени пороли. Ту роковую ночь я не забуду никогда. Произошло это в ночь 10-11 Августа 1414 года. По своему обыкновению, когда уже вся семья лежала в своих комнатах и спала, я сбежал из дома. Тихонько спрыгнув с окна и вслушиваясь в шумящий травой и листьями деревьев ветер, направился к дубам, где мы обычно встречались с Льётом. Пришедши на место, я увидел моего друга, лежащим под деревом. Подкрадясь, я увидел, что он спит и начал его будить. Открыв свои голубые глаза и поняв, что тут происходит он улыбнулся. Быстрым движением он опрокинул меня на землю и начал щекотать, чего я, от сонного друга, не ожидал. Извиваясь по земле от смеха, я пытался выйти из его оков и восстановить дыхание, что удалось сделать лишь через несколько неудачных попыток. Оправившись от этого наглого нападения, мы пошли к воде. Луна блеском проходилась по волнам реки, создавая нам маяк. Спустя четверть часа мы подошли к месту назначения. Скинув одежду у близлежащего большого камня, мы весело прыгнули в воду с небольшого обрыва. Брызги разлетелись повсюду. Нижний слой воды оказался настолько холодным, что обжигал ноги. Почувствовав это, я подпрыгнул от неожиданности и быстро поплыл к берегу, высовываясь наверх только для того, чтобы вдохнуть. с полминуты спустя, выйдя на берег, я оглядел глазами воду в поисках Льёта. Тот все еще барахтался в том месте, куда упал после прыжка. он постоянно уходил под воду и пытался что-то сказать, однако вода во рту мешала это сделать. - Тонет, - подумал я и снова нырнул в воду. Как можно быстрее добравшись до Льёта, я схватил его за руку и рывками потащил в сторону берега. Тот все еще не мог дышать. Вскоре мои ноги ступили на дно. Тогда я перехватил Льёта двумя руками и старался держать его голову над водой. Его сильный кашель и истеричные вздохи сопровождали весь путь до берега. Придя к земле, я отпустил пострадавшего. Упав от усталости, Льёт все еще восстанавливал дыхание. Его выпученные от испуга глаза смотрели на меня, вербально благодаря. Спустя с десяток минут он пришел в себя. Мне показалось очень странным, что физически сильный парень, что плавает куда ловчее меня вдруг начал тонуть на мелководье. Льёт объяснил это тем, что после приземления его нога перестала слушаться и начала дергаться. Он долго меня благодарил, а я, смущаясь, просил, чтобы тот не преувеличивал мой поступок. Обсохнув и одевшись, мы легли на траву и начали обсуждать свои планы на будущее. Льёт рассказывал, что пойдет по стопам отца и пойдет служить в армию, ибо в ином случае, как говорил дядя Снор, у него больше не будет семьи. Больше всего Льёт хотел разбираться в оружии и научиться стрелять. Он не раз просил отца пострелять из его ружья, однако тот грубо отнекивался, ссылаясь на возраст сына. Льёт действительно был болен целью пойти в войска, читал литературу, готовился к нормативам, учился рукопашному бою и выживанию в лесу. — А кем ты хочешь быть? — Спросил у меня мой чуть не утонувший друг. Я растерялся. — Никогда еще не думал об этом, — кротко ответил я, начиная погружаться в мысли. Меня всегда интересовал весь мир в целом, в своем полном обличии, но не раздельно. В связи с чем книги, которые я читал, постоянно были очень разнообразны и помогали мне получить представление об этом мире. И мои старания были не напрасны. В некоторых отраслях я разбирался намного больше, чем остальные. В одно время даже взрослые, не желая мешать моему отцу, подходили с вопросами. Обычно они касались физики и математики и я всегда был рад на них отвечать. Луна уже приближалась к зениту. Накатила сонливость. Зевая, мы встали и пошли обратно к деревне. Льёт всмотрелся в темно-синее небо и показал мне пальцем на единственное облако. Оно стояло столбом и казалось, что кто-то жжет большой костер. В деревне пожар. Мы побежали по натоптанной тропе. Поднявшись на холм, мы обомлели от ужаса. Горит. Мой. Мой дом.