Глава 1. Дамоклов меч

В просторной комнате было настолько темно, что практически невозможно было разглядеть и собственной руки. Лишь свет от уличного фонаря лениво просачивался в щель между плотными шторами, закрывающими практически всю стену. Рядом с окном неподвижной статуей стоял Марсель Амери. Свет падал на него, серебрил молочную кожу, отражался и бликовал в темных, почти не моргавших глазах, струился по темно-синему дорогому костюму. Грудь мужчины вздымалась неровно, стараясь набрать как можно больше свежего воздуха, сочащегося из открытого окна, ведь дышать с каждым новым рваным вдохом становилось все сложнее. Марсель пытался отвлечься, рассматривая открывавшийся из окна третьего этажа ночной пейзаж: поредевший ряд дорогих машин, стоящих на парковке особняка, где этой ночью собрались все сливки города; снующие туда-сюда люди, то покидая светскую вечеринку, то, как обычно, возвращаясь обратно. Они не понимали, что именно их тут держит. Они были в терпком вязком неведении, туманом опутывающем мысли, получая возможность наслаждаться моментом, не думая об обыденной жизни, не думая о чем-то плохом, и уж тем более не думая о том, какие страшные вещи могут происходить здесь — в дорогом трехэтажном особняке, находящемся в малолюдном богатом райончике Вашенмора. Марсель терпеть не мог, когда его заставляли ждать. Нервными, но размеренными шагами он прошел вглубь комнаты, остановившись у большого вельветового дивана. Еще больше, чем ждать, Амери ненавидел, когда силы покидали его и наступал очередной приступ боли, пронзающей легкие, говорящий о том, что его время на исходе. К сожалению, для того, чтобы жить, нужны жизненные силы, а где их взять опирису, который по природе своей не создан, чтобы жить долго? Правильно, забрать чужие. С первого этажа доносились звуки разговоров, музыка и громкий смех. Марселя они совсем не интересовали. Но, даже не прислушиваясь, он слышал, как где-то снизу разливается алкоголь по бокалам и кто-то быстрыми и тихими шагами направляется к комнате. Дверь приоткрылась, и яркий свет, ворвавшийся из коридора, ударил Марселя по глазам. Он поморщился и посмотрел на девушку, наконец появившуюся в комнате. В ее глазах плескались страх и нерешительность, но она пыталась не подавать виду. Ее можно было понять — на светских приемах ей бывать раньше не приходилось. Она не была ни богатой, ни знаменитой, и для нее казался чудом тот факт, что она оказалась в дорогущем особняке в окружении известных и самых богатых людей города. Девушка выглядела совсем юной: крупные несоразмерные глаза, как у испуганного олененка, округлые щеки и практически полное отсутствие макияжа. Синтетическое платье, имитирующее шелк, идеально облегало ее фигуру, что Марсель не мог сдержать короткого восхищенного взгляда. Острый приступ боли в легких снова захлестнул его и, в очередной раз глубоко и рвано вздохнув, он резво преодолел расстояние между ними. Оказавшись у двери, Амери тут же захлопнул ее. Девушка дернулась от неожиданности, но в следующее мгновение оказалась прижата сильным и крепким телом мужчины к стене. Марсель уперся рукой о стену рядом с ее головой и уставился в глаза, пытаясь дотянуться до всех эмоций девушки, которые она пыталась тщательно скрыть. Он положил руку на щеку гостье, аккуратно провел по скуле, немного наклонился, так, чтобы их лица оказались на одном уровне, и поцеловал, не спрашивая разрешения, не говоря ни слова, сильно прикусывая губу и не чувствуя никакого удовольствия. Марсель ощутил, как сердце девушки забилось быстрее, и она затрепетала рядом с ним. Он прекратил поцелуй и откинул волосы девушки, оголяя правое плечо. На ключице искрился синеватым свечением символ — почти неуловимый в полумраке. Метка, невидимая для человеческого глаза, но четко различимая для опирисов, говорящая о том, что теперь жизнь девушки принадлежит Марселю, и ему распоряжаться, кто из них двоих умрет. Но опирисам выбирать обычно не приходилось. Жить ему еще хотелось, а чужие жизни не стоили для Марселя ничего: доза лекарства, чтобы не умереть раньше времени, не более. Метка говорила ясно: не убьешь — погибнешь сам. Для опириса обычно не было разницы, какой человек помечен: девушка, ребенок, мужчина. Когда убийство для тебя — единственный способ поддерживать свое существование, ты убьешь любого, и неважно, кто это будет. Марсель провел холодной рукой по ключице девушки, очерчивая пальцами незамысловатый искрящийся узор. Затем наклонился еще немного и едва коснулся пересохшими губами разгоряченной кожи. Девушка шумно выдохнула, но в следующий момент громко всхлипнула из-за того, что острые зубы воткнулись в ее тонкую кожу, выпуская слабую струйку крови. Девушка дернулась и попыталась оттолкнуть компаньона, но осознала, что сил ей на это уже не хватает. Опирис подхватил ее одной рукой, не давая сползти на пол, и, все так же наклонившись к плечу, принялся вдыхать еле заметные белесые струйки воздуха, исходящие от мелкой раны. Комната наполнилась запахом свежеструганных ольховых опилок, оставляя вязкий привкус во рту Марселя. Девушка обмякла в его руках, но все еще была в сознании. Она не понимала, что с ней происходит, почему она чувствует невыносимую дикую слабость от небольшого укуса, почему она не может стоять на ногах и почему не ощущает свое тело вовсе. Марсель жадно вдыхал жизненные силы девушки, захлебываясь и пытаясь вдохнуть как можно больше. Освежающий холод острым электрическим зарядом проходил по марселеву телу, наполняя его жизнью, новыми чувствами. Руки немели от удовольствия, глаза закатывались в наслаждении. Однако это продлилось недолго: девушка окончательно обессилела и обмякла. Марсель все еще глубоко вдыхал, пытаясь оправиться от головокружительной эйфории и пьяной слабости и вобрать все самые незаметные остатки жизненных сил девушки, которые могли улизнуть от него и затеряться в воздухе вокруг. Марсель замер, когда последняя струйка силы растворилась в его теле, словно утренний туман, исчезающий под теплыми лучами солнца. Его грудь вздымалась в судорожных вдохах, но уже не от слабости или нехватки воздуха — каждый вдох был глубоким, чистым, наполняющим его легкие хрустящей свежестью. Внезапно осознание того, как легко и приятно стало дышать, словно прорвалось сквозь пелену воспоминаний о мучительном давлении в груди. По телу разливалось легкое покалывание, словно кончики пальцев, руки и плечи обдало холодными искрами. Эти импульсы поползли дальше по всему телу, словно вдоль каждого нерва прошел заряд слабого электрического тока. Руки дрожали от избытка сил. Слабость, терзавшая мышцы и ломившая суставы, исчезла без следа, как будто никогда и не существовала. Внутри закипали эмоции — необъяснимая эйфория, почти болезненная в своей яркости. Его тело ликовало, отбросив наваждения боли и отчаяния. Боль в легких, к которой Амери уже слишком привык за последние два месяца (слишком сложно было отыскать носительницу метки), испарилась, словно растворилась в белесых струйках, что недавно с наслаждением вдыхал Марсель. Грудь наполнилась теплом, разливающимся по всему телу, выгоняя остатки холода и сомнений. Мир вокруг показался ярче. Он поднял взгляд, оглядывая комнату, но не мог сфокусироваться — словно все мельчайшие детали вдруг стали слишком четкими, слишком насыщенными для его глаз. Тело требовало движения, силы наполняли его до отказа. Аккуратно положив бездыханное тело к стене, Амери поднялся на ноги и покинул комнату. — Ну и как тебе твой сегодняшний ужин? — усмехнулся женский голос где-то за спиной, когда Марсель подошел к стойке с выпивкой на первом этаже. — Просто потрясающе, — он развернулся, в торжествующем жесте поднимая стакан виски в воздух. Уголки губ мгновенно поползли вверх, и Амери тут же почувствовал приятную истому по всему телу, только от одного воспоминания своего «ужина». — Я рада, — собеседница подошла ближе. Свет от близстоящего торшера сильнее осветил ее словно выточенное лицо. Вистилия была неумолимо красива. Можно было бы сказать ангельски, если бы она не была дьяволом во плоти. Темно-карие глаза коварно сверкали, пробегаясь по людям в толпе, будто выбирая себе новую жертву для развлечений на оставшийся вечер. На секунду взгляд Вистилии замер на другом конце зала, и в следующее мгновение девушка произнесла: — Прости, вынуждена тебя покинуть, — виновато улыбнулась она. — Сам понимаешь, — Вистилия игриво пожала плечами. Девушка быстрым шагом скрылась в толпе, почти сразу пропав из виду. Марсель лишь усмехнулся и сделал первый глоток алкоголя. На свежую голову и наполненное свежими силами тело он показался на удивление слишком сладким и мягким, словно комок сахарной ваты. Он задержал вкус на языке, позволив обманчивой сладости растечься по небу, и сделал еще несколько жадных глотков, ощущая, как тепло алкоголя мягко разливается по телу. *** Прохладный ветер царапал кожу даже сквозь ткань удлиненного шерстяного пальто. Кассий Шахани зябко поежился, невольно пуская по коже табун мелких мурашек. За вечер значительно похолодало, однако на идущем рядом в чуть теплой толстовке Элиане Азаро это никак не отразилось. Он, казалось, сам источал тепло, будто масляный обогреватель. Кассий периодически неодобрительно косился на напарника, подсчитывая в уме, через сколько минут такой «раздетой» прогулки сам бы Шахани свалился с температурой на пару дней. Элиану холод был нипочем. Он шел, активно что-то рассказывая, но Шахани практически не слушал его. Кассиевы мысли были заняты чем-то совсем другим. — …и я его убил, — обрывок фразы влетел Касу в уши, и он понял, что все слова собеседника, сказанные до этого, прошли мимо. — Что? — переспросил он, прикидывая, кто и кого мог убить. — Так и знал, что ты не слушаешь, — беззлобно засмеялся Элиан, — никого я не убивал. По крайней мере, не в этой истории. О чем задумался? — взгляд небесно-голубых глаз переметнулся на высокого напарника. Кассий стушевался, но попытался сделать вид, что это не так. — Да так, — кассиева рука скользнула в волосы, зачесывая их назад, однако пару непослушных прядок все же упали на бледное лицо. — Может… заново расскажешь? Мягкий негромкий смех разлился по безлюдной улице. Элиан дружески похлопал товарища по плечу и с улыбкой произнес: — Конечно, расскажу, что еще то делать? Только в этот раз выслушай, пожалуйста, а то я третий раз рассказывать не буду. Кас перевел взгляд на Азаро с готовностью на этот раз улавливать каждое его слово, но не успел Элиан открыть рот, как нога Кассия за что-то зацепилась, и он со смачным «Блять!» кубарем полетел вперед, выставляя перед собой длинные руки. Элиан не смог вовремя спохватиться, но Шахани это было и не нужно. Как только его руки коснулись асфальта, он сделал кувырок вперед, вполне удачно приземлившись на ноги. — Кажется, у нас появилась работка, — послышалось из-за спины. Кас выпрямился и, отряхивая руки, повернулся. Азаро с любопытством осматривал неожиданное «препятствие», присев рядом. На земле лежало тело. Высокий мужчина средних лет с разодранной в кровь щекой. — Он умер, — прощупав пульс, спокойно произнес Элиан. Кас подошел ближе и тоже присел рядом. Осмотрел тело так, будто это было обыденностью. А это на самом деле было. Вздохнул, снова поднимаясь на ноги, и, доставая телефон, сказал: — Давай позвоним Тейрану. Мужчины сидели на асфальте, прислонившись спиной к ближайшему дому, и отвлеченно разговаривали в тот момент, когда переулок осветило светом фар. Машина остановилась в паре метров от тела, фары погасли, и из автомобиля вышел невысокий молодой человек. Тейран перевел удивленный взгляд с трупа на коллег и подошел ближе. — А это точно не могло подождать до утра? — он был слегка разочарован. — Вы меня из постели вытащили. — Не поверю, что ты лег спать в полпервого, Тейран, — съязвил Шахани. — Думаешь, сюда бы не приперлись копы раньше нас, если бы мы оставили это до утра? Кассий поднялся с земли, отряхивая свое пальто, и подошел к мертвому телу. Элиан последовал за приятелем. Тейран достал из кармана куртки сигареты и закурил. — А может это работа именно для копов? — сигаретный пепел упал под ноги. Тейран подошел ближе. — Тогда тем более не зря тебя вызвали, следователь Рикатти, — подразнил Кас, потрепав напарника по голове, которая была сантиметров на пятнадцать ниже головы самого Кассия. — Посмотришь и решишь, вызывать своих с мигалками или все-таки придется разбираться нам. — Он мертв. Следов крови на одежде и улице нет, значит, смерть наступила не от раны. Признаков удушения нет, как и гематом, правда под одеждой мы не смотрели. Единственное ранение — глубокие царапины на левой щеке и синяк под правым глазом. Больше мы сказать не можем, поэтому и позвонили тебе, — доложил Элиан. — Я думаю, что все же не человек его убил. Рикатти присел на асфальт и пристальным взглядом оглядел лицо лежащего рядом трупа. Рана на щеке казалась действительно глубокой, в темноте было сложно разглядеть, и была похожа на следы от когтей. Тейран достал телефон и включил фонарик, осветив добрую половину ночного переулка. От резкого света его напарники поморщились и сделали пару шагов назад. На мертвом теле багровел крупный синяк, свидетельствуя о том, что жертву вероятно сначала достаточно сильно ударили перед тем, как расцарапать ей лицо. Края царапин были начисто лишены рваности, характерной для когтей или тупого ножа, которым неумело орудовали. Следов борьбы на земле не было. Вокруг, на асфальте, виднелись отпечатки обуви, но их было так много разных и они были едва различимы, из-за чего терялись в общем узоре ночного переулка. — Вообще, — начал Тейран, — эти царапины не похожи на те, которые оставляют опирисы. Они слишком ровные. Конечно, можно предположить, что нам попался какой-то натачивающий свои коготки, но это все равно мало похоже на правду. Сложно сказать что-то в такой темноте. Может, отвезем его в отдел? — На твоей машине — куда угодно, — усмехнулся Кассий. — Царапины реально не похожи на опирисовские. Но могу сказать, что они, возможно, были сделаны чем-то металлическим, — Элиан аккуратно повернул голову трупа, осматривая царапины с уже подсохшей кровью. Казалось, что щека была прорезана насквозь. — Я бы сказал, что они сделаны ножом, но не думаю, что опирис бы стал делать специально несколько порезов, чтобы просто вытянуть из него силы. — А если он был пьян и с первого раза не смог нарушить метку? — предположил Кас. — Слишком ровные раны, — ответил Тейран, отрицательно мотнув головой. — Не думаю, что по пьяни можно так порезать. Эти царапины будто по линейке чертили. Да и за эти четыре попытки, которые он совершил, нарушить метку ему бы точно удалось хотя бы пару раз. — Какая-нибудь бионическая рука? — снова прикинул Шахани. — Уже больше похоже на правду, — согласился Рикатти. — Вообще, звучит вполне логично. Если царапины на левой щеке, то и бионическая рука тоже левая. Предположим, что правая рука совершенно обычная, и соответственно ей опирис его и ударил, о чем свидетельствует синяк на правой стороне лица. — Все бы ничего, — вмешался Элиан, — но от бионической руки не может быть таких царапин. Она сделана так, чтобы ей нельзя было что-то повредить, иначе она была бы практически бесполезна. Я встречал людей, у которых были бионические руки, и, уж поверь, ей такого сделать невозможно. — Я не знаю, — сдался Тейран, глубоко вздохнув. — Давайте поговорим об этом в отделе. Думаю, тамошние ребята лучше во всем разберутся. И еще. Сгоняйте в магазин за пакетами, потому что если из него еще не вышло дерьмо, то не значит, что оно не выйдет в моей машине. *** Марсель уже успел четырежды обматерить себя за то, что оставил машину в другом районе. На улице было слишком морозно, несмотря на начало апреля. Все же весна в этом году оказалась достаточно холодной. Пиджак совсем не грел, даже казалось наоборот. Ночной Вашенмор был до мурашек красив и до тех же мурашек холоден. Амери с каждым шагом жалел все больше о том, что не остался в особняке, а решил поехать домой. А ведь предлагали остаться, даже говорили, что лучше взять такси, потому что сам Марсель был достаточно пьян. Но у него здравый разум напрочь отсутствовал, как и инстинкт самосохранения. Тело обволакивал морозный ветер, просачиваясь внутрь и сворачивая мышцы в крепкий узел. Сейчас опирис вспоминал все слова о том, что пьяные не чувствуют ни холода, ни боли. Если первое он мог опровергнуть на примере своего дрожащего, словно осиновый лист, тела, то второе он даже проверять не хотел. Где-то вдалеке замерцали светящиеся окна, и Амери понял, что наконец подошел к нужному району. Ноги больше не хотели нести остальное тело, но нечеловеческими усилиями Марсель заставлял их шаг за шагом передвигаться дальше. Силы появились в тот момент, когда темные глаза заметили неподалеку марселеву машину. Ноги рванули сами по себе. Оказавшись совсем рядом с автомобилем, он тяжело выдохнул. Чуть было не упал от усталости и заметного опьянения, но все же смог устоять на ногах, опершись на машину. Марсель пошарил по карманам в поисках ключей и неспешно достал их из внутреннего кармана пиджака. Аккуратно обошел авто и, подойдя к водительской двери, остановился. Все желание побыстрее добраться до дома и хорошенько прогреться куда-то улетучилось. Не до конца, конечно, поэтому Марсель нажал на кнопку разблокировки дверей. Никакого сигнала не последовало, и Амери в недоумении дернул за ручку. Дверь не открылась. Он снова нажал на кнопку, но ситуация повторилась. Темно-синяя машина не издала ни звука, а ее двери так и не открылись. Нахмурив брови, Марсель активировал выкидной ключ и с каким-то внезапно возникшим азартом вставил его в замок. Однако дверь сдаваться не собиралась. Он тихо хмыкнул себе под нос и попытался снова. Но ключ не хотел вставляться и, казалось, что был вообще от другого замка. Марсель снова и снова нажимал на кнопку разблокировки и пытался вставить ключ в замочную скважину, но каждый раз тщетно. Это вызывало только раздражение и злость. Желание попасть домой тоже снова появилось. Чертыхнувшись, он ударил автомобиль по крыше, и, как назло, включилась сигнализация. Амери надавил кнопку отключения на брелке, но она тоже не сработала. Сирена продолжала звонко кричать, разливаясь громким звуком по всей ночной улице. — Да блять! — выругался Амери, со злости пнув машину. Сигнализация не прекратилась и продолжила давить на пьяную голову. — Эй, какого черта? — донеслось из-за спины, на что Марсель со злостью обернулся. Чуть поодаль стояла рыжеволосая девушка, еле держа открытыми сонные глаза. Заспанный вид и надетая наизнанку футболка давали понять, что она только проснулась и не до конца осознавала происходящее. Сонный вид девушки слегка смягчил Амери, но противный звук машины все еще раздражал. Незнакомка зевнула, протерла глаза и подошла чуть ближе. Марсель заметил блеснувший брелок в руке девушки, которым та выключила сигнализацию одним легким нажатием. Марсель непонимающе нахмурился. — Что происходит? — незнакомка почесала макушку. — Кто Вы и почему пинаете мою машину посреди ночи? — Что? — Марсель все еще не понимал происходящее. — Вашу машину? Девушка замерла на пару секунд, а потом тихо засмеялась. Марселю медленно стало приходить осознание. Он неуверенно осмотрелся вокруг и, заметив чуть поодаль машину со своими номерами, немного смутился. — О, Господи, — прошептал Амери, стеклянным взглядом смотря в сторону своего автомобиля. Теперь уже весь пазл в голове сложился, и реальность обухом треснула по пьяной голове. Хозяйка сигналившей минуту назад машины рассмеялась снова и негромко произнесла: — Может, Вам нужна помощь? Марсель вопросительно взглянул на собеседницу, будто она спросила какую-то несусветную чушь, отрицательно покачал головой и, пошатнувшись, направился в сторону своей машины, бросив невнятное «извините». — Только не говорите, что Вы собираетесь куда-то поехать, — недовольно встрепенулась незнакомка. Марсель остановился, удивившись фразе девушки, и, повернувшись в ее сторону, поинтересовался, в чем проблема. — Да Вы же пьяны. Вы, конечно, извините, пусть мы и не знакомы, но я не позволю Вам в таком состоянии сесть за руль, — взгляд и речь девушки казались встревоженными. Она слегка подрагивала от легкого, но холодного ночного ветра, но, казалось, не придавала этому значения. Почему-то такой взволнованный вид снова умилил Марселя. Ему казалось, что эта девушка какая-то чертовски милая. То ли это алкоголь в крови играл свою роль, то ли это так казалось из-за ее проявлений заботы и забавного сонного вида, но от этой незнакомки исходило таинственное очарование. — Ну не могу же я тут ночевать, — возразил Амери. Ночной холод все еще пробирал до мурашек. — Ладно, извините, но я пойду. А то, боюсь, если я еще хоть пять минут простою на морозе, то завтра буду валяться с температурой. — Может, Вам лучше вызвать такси? А то пять минут проведете за рулем и завтра будете валяться в канаве. Марсель по-доброму прыснул от смеха, очарованный заботливостью незнакомки. Отказываться от такого предложения не хотелось. Было слишком лениво и холодно, чтобы вести машину самому, да и голова от алкоголя давала сбои, если уж быть честным с собой до конца. Марсель чуть наклонил голову влево и, прищурив глаза, посмотрел на девушку напротив. — У Вас футболка наизнанку. Незнакомка на секунду впала в ступор — это явно было не то, что она ожидала услышать. Нагло рассматривая девушку, Марсель заметил покрывало мурашек, расстелившееся по всему ее телу. До него дошло осознание, что девушка напротив одета в одну тонкую футболку, а сам Амери в костюме, который дает хоть какое-то тепло. — Я вызову Вам такси, — вполне решительно произнесла незнакомка. — Возражения не принимаются. — Как Вас зовут? — Марсель склонил голову. Перед глазами все поплыло, будто он сейчас выпил еще одну добрую порцию алкоголя. — София. А вас? Ой, — она подхватила под руку Марселя, ноги которого перестали держать его прямо. — Марсель, — представился Амери. Он снова заметил краем глаза мурашки на ее теле, и стало совестно. Сняв дорогой пиджак, Марсель протянул его Софии: — Раз уж Вы так любезно согласились мне помочь, то наденьте, пожалуйста. На улице слишком холодно, а Вы в одной футболке. — Не стоит, спасибо. Думаю, за пару минут со мной ничего не случится, — улыбнулась девушка. Марсель потупил помутненный взгляд. Было неловко настаивать, поэтому Амери решил промолчать и набросил пиджак обратно на свои плечи. София была настроена на удивление позитивно и по-доброму спокойно. Даже несмотря на то что ее разбудили посреди ночи, несмотря на то что ее машину чуть не испинали, несмотря на то что она сейчас мерзнет в одной футболке и вызывает такси пьяному мужику. Марсель, будь он на ее месте, точно бы грязно обматерил незнакомца и, послав куда подальше, предъявил за порчу имущества и за моральный ущерб. — Куда Вам вызвать такси? — Да не надо, я сам могу, — Марсель замерзшей рукой потянулся в карман брюк за телефоном, но его там не обнаружил. Похлопал себя по остальным карманам — везде пусто. — Блять, — смачно выругался он. — Ой, извините, не стоило при даме… — смутился своего красноречия мужчина. — Говорите адрес, — натянуто улыбнувшись, настояла София. Марсель мог практически со стопроцентной уверенностью сказать, что он все-таки начинает действовать ей на нервы. Клишированно почесав затылок, Амери произнес свой адрес и, снова порыскав по карманам, вытащил чуть помятую крупную купюру и протянул своей ночной спасительнице. — Спасибо, не надо. Машина сейчас подъедет. Я пойду, а то холодно уже, — София оценивающим взглядом окинула Марселя напоследок и развернулась, чтобы уйти. — Пожалуйста, возьмите. Я настаиваю. Отсюда такси дорогое, да и за причиненные неудобства… София остановилась, поколебавшись, посмотрела на протянутую купюру, но только вздохнула. Ночь уже пропитала холодом все вокруг, и девушка уже заметно дрожала. На ее лице промелькнула легкая тень усталости, но она все же решила ответить спокойно. — Я ценю Ваше желание загладить вину, — сдержанно ответила она, еще раз обведя взглядом едва ли не комично раскачивающуюся фигуру Марселя. — Но правда, оставьте это себе. Мне не нужны Ваши деньги. Тем более оплата стоит наличными. Марсель, поднеся руку ко лбу, попытался отогнать тускнеющие следы смущения, вдруг почувствовав на себе ее внимательный взгляд. На улице повисла холодная и липкая, как подтаявшая снежная слякоть, тишина. Он заметил, что лицо Софии было абсолютно спокойным, без лишних эмоций, и это отчего-то пробудило в нем еще большую неловкость, чем любой резкий ответ. — Я бы хотел… извиниться, — пробормотал он, едва слышно, будто извинения могли сгладить следы его беспорядочных движений и обрывков невнятных фраз. Но София уже отворачивалась, и тихо, с легкой ноткой едва заметной иронии в голосе, произнесла: — Будет достаточно, если Вы не будете садиться за руль в таком состоянии, — ее голос прозвучал мягко, но с неуловимой, едкой серьезностью. — А то мало ли еще в мою машину еще и врежетесь напоследок. Спокойной ночи. София медленно растворилась в тени домов, оставив после себя лишь шлейф благодарности и спутанных мыслей. Марсель не понимал ее. Почему она так спокойно отреагировала на сумасшедшую пьянь, пытающуюся вскрыть ее машину, почему вызвала такси? Для чего Софии ему помогать? Амери хоть и не был злым человеком, но добра всем людям без разбора не желал, а уж делать и тем более не собирался. Вокруг было слишком тихо, и эта тишина действовала на нервы. Гулко отзываясь в голове, пульс стучал о виски, а мысли путались в клубок, где ясным пятном оставался лишь образ одной девушки. После убийств чувства и эмоции всегда обострялись, и Марсель крепко зажмурился, понимая, что завтра он эту девушку даже и не вспомнит. Так что пусть до конца сегодняшней ночи ее голос звучит в его голове, а лицо всплывает перед глазами. Амери не жалко.