Часть 1

Out in the garden where we planted the seeds There is a tree as old as me Branches were sewn by the color of green Ground had arose and passed it's knees       Что ж. За этот год мало что изменилось: Новый Год — все по-прежнему пора чудес, исполнения желаний и самый теплый праздник, который только можно придумать. И независимо от ваших интересов, принципов и мыслей, тридцать первое декабря — объединяющий людей день. День, когда семья собирается вместе, обсуждает все произошедшее в прошлом году и ставит себе цели на последующие триста шестьдесят пять дней с надеждой на Новогоднее чудо и исполнение всех желаний. Ну не идиллия ли?       Оно все, конечно, может и так, если бы не одна загвоздочка… Попа Енота, внезапно поимевшая любовь к вещам, так сказать, с «огоньком», все никак не могла успокоиться, а поэтому вместо того, чтобы тихо и мирно встречать Новый Год у себя где-нибудь в шалаше в лесу, — где ей, к слову, самое и место, — она вынуждена на тридцать первое декабря слушать и разнимать весь свой балаган в лице тридцати семи человек. Правда, от этого количества стоит все же отнять четырех ботов: Шамала — неофициальное имя — «Шмара», — Дрочмейстер, Загс и Винометр, и вот уже получается всего-навсего тридцать три души. Могло бы их, конечно, быть и побольше, если бы их дворецкие — Его Величество Попендий Великолепный-Генрих Гиммлер II и Попович Виталий Енотович — не сгорели на адской вечеринке в Храме. Ну, что ж поделать… И подобное случается.       2024 — год, потрепавший всех и оставивший свои приятные и не очень отпечатки на каждом, а значит, и провожать его нужно соответствующе, в конце концов. Главное, чтобы что-то опять не пошло не так… ***       Снег, идущий уже несколько часов, падал на плечи, волосы и успокаивающе хрустел под ногами. Еще утром очищенная дорожка была вновь заметена, отчего приходилось поднимать ноги повыше, лишь бы не потонуть в очередном сугробе. Хотя, наверное, даже это небольшое недоразумение не смогло бы убрать праздничный настрой: стоящая во дворе ярко украшенная елка, раскиданные по фасаду дома гирлянды с венками и лежащие повсюду горы белоснежного чистого снега — все это говорило о приближающимся Новогоднем чуде.       В голову лезли самые разные мысли: от того, насколько все изменилось за этот прошедший год, до того, какие блюда поставить на стол и что подарить вечно пропадающему Хаосу на праздник. Личности, разумеется, отмечать Новый Год вместе с безбашенной семейкой с громкой фамилией «Эстонские» ни за что не хотели. Даже Дево4ка. Оно и понятно: будь на то воля Енота, она бы тоже со своими детьми ничего не праздновала. А то мало ли… Никогда не знаешь, когда рука в следующий раз к спичечному коробку и бензину потянется. Может, именно по этой причине им и стоило бы опечатать и духовку, и плиту и даже на метр к ним не подходить… Но что поделать: вот кто-кто, но они точно на своих ошибках не учатся.       Расстояние от основного дома до небольшого домика на дереве было не сильно большим. Лично Попа Енота, вышедшая на улицу в полностью домашней одежде, замерзнуть не успела. Хотя какой смысл говорить о таком, когда она предпочитает холод жаре…       Домик на дереве по-праздничному выделялся среди всего остального, и его было заметно невооруженным глазом. Мать радовалась тому, что в этом году детей не пришлось заставлять украшать участок и их жилище, ведь они сами изъявили такое желание, понавесив на домик различные гирлянды и игрушки. Кое-кто из них даже где-то маленькую статую Деда Мороза откопал, который теперь стоял и встречал всех при входе в этот замечательный маленький мир Новогоднего чуда! Вообще, с домиком на дереве у них связана довольно забавная история: он поначалу предназначался только участникам коалиции «против Раша», однако из-за многочисленных ссор и истерик со стороны других сестер и братьев было принято решение, что там бывать могут и остальные, кто не связан с подобной «организацией». Однако… Кое-что все-таки осталось неизменным: в домик по-прежнему вход запрещен и Трейтору, и Рашу, и всем их защищающим. Возможно, в какой-то степени и справедливо. Что поделать…       Попа Енота начала подниматься по лестнице. Нужно было проверить, кто чем занимается, ибо в основном доме стало подозрительно пусто, когда нужно готовиться к наступающему празднику. Нет, понятное дело, что дети — существа ленивые, но если кто-то из них решит тридцать первого декабря драку затеять, какую-нибудь пакость или еще чего похуже, то мать должна это проконтролировать. Да и самих их надо как-то немного растормошить, чтобы без дела не сидели… А то одна и та же ситуация повторяется из года в год: никто даже и пальцем не пошевелил, чтобы елку украсить, зато за Новогодним столом уплетают оливье и прочие вкусности за милую душу! Это, как бы так сказать, немного несправедливо…       Стряхнув с плечей снег, Енота зашла внутрь, не стучась. Ну а как иначе застать детей-то врасплох? Правильно.       Она сразу же словила на себе несколько взглядов, стоило ей оказаться в домике. Первое, что бросилось матери в глаза, — маленькая искусственная елочка, находящаяся недалеко от окна, вырезанные из бумаги снежинки на стенах и, конечно же, стол, за которым восседало трое человек: Макс, Имбирка и Глазастик. Поодаль от них, в самом углу, на полу сидело еще двое: Клоун и Вол4онок. Попа Енота удивилась: интересно, а они тут каким боком оказались?..       — С вами-то все ясно, опять придумываете, как избавиться от Раша и Трейтора, — обратилась Енота к троице за столом, а потом повернулась в сторону играющих — по крайней мере, в их руках были телефоны — Саши и сикофила. — А вы чего тут прохлаждаетесь?       — Пони на костер! — воскликнула Вол4онок, не поднимая своих глаз.       — И тем не менее это не коалиция против Раша, — скептично проговорила Попа Енота, скрестив руки на груди. — Кто комментарии будет к этой работе требовать?       — Не знаю, — пожала плечами Саша, — мы с Клоуном в иден рубимся, нам не до этого.       Рядом с Клоуном стояла та самая ростовая картонная фигура Сика, которая каким-то боком уцелела в пожаре в тот день. Не зря за ней возвращался, в конце концов. — Сик на момент канонных событий ЖМТН не знал, что такое Новый Год. Значит, я тоже его не праздную! — заявил он, подвинув Сика ближе к себе. Действительно: иден был куда интереснее…       — О как… — заявление, безусловно, было очень… Неоднозначным. Попе Енота что, теперь надо писать про то, как монстры в отеле Новый Год справляли?! С другой стороны этот факт слишком очевиден: Клоуну Сик дороже, чем его семья. Он даже Марка не кормит! Овца. — Ну ладно, не смею в таком случае вам мешать, — Енота прокашлялась и посмотрела на троицу. — Ну, что-то уже придумали, чтобы Трейтора утихомирить?        — Маменька, у нас есть просто прекрасный план! — заявил Глазастик, — я тебе даже его покажу на деле!       — Стой, Глазастик, — Имбирка дернула Глазастика за его одежду, когда тот попытался встать, — ты уверен, что это карошая идея?..       — Да лучше некуда, Имбирка! — подключился к диалогу Макс, — он нам с этим Рашем не давал покоя много лет, должны же мы хоть один раз встретить Новый Год без его рожи и недовольных возгласов?       — Тоже верно… — Имбирка, она же и самый старший ребенок, спорить не стала. — А то уж больно он охренел, теперь и к Глазастику, и ко мне лезет, называя нас «Новогодними подарками»!       — Ничего, справедливость я восстановлю… — сказал Глазастик, выпрямившись. Он схватил кофту со стула и накинул ее на себя. — Пойдем, маменька, пойдем. Уверяю вас: сегодня все пройдет просто отлично!       — Мне страшно от того, что вы там могли задумать… — Енота понимала: дети могли придумать действительно все, что угодно, — но так уж и быть: на войне, как говорится, все средства кароши…       Глазастик кивнул и отворил дверь. Сначала он пропустил Попу Енота, а потом, подмигнув участникам их коалиции, вышел следом. Да, команда «против Раша» значительно сократилась за год, но что поделать… Пока жива Имбирка и пока жив Макс — хейтеры у Раша никуда не исчезнут. Оно, пожалуй, и к лучшему… Все-таки кто-то ведь должен следить за порядком в доме, ведь так? Снег вновь хрустел под ногами. Глазастик шел с каким-то воодушевлением и энтузиазмом в глазах, а Попа Енота недоверчиво на него поглядывала. Какое такое средство они придумали, чтобы не слышать влюбленных воплей по поводу Раша и завязанных на этом ссор? Годы идут, а какие-то вещи остаются неизменными… В этом даже и есть какой-то свой шарм. В конце концов, подобные хлопоты приносят удовольствие и теплую ностальгию по тем временам, которые уже давным-давно ушли, но навсегда остались в сердце. Люди исчезают, а воспоминания — нет.       На улице начинало понемногу темнеть, хотя из-за разноцветных огромных гирлянд, развешанных по всей территории, это и не являлось особой проблемой. Попа Енота подняла взгляд на второй — по совместительству последний — этаж и заметила, что в одной из комнат горит свет. Отлично, она попозже заглянет и туда.              После и Храма, и Секты всего-навсего двухэтажный дом ощущался пресно и казался чересчур маленьким, но жаловаться грех: хуже лесного шалаша уже ничего не будет. В один момент Ноуни достало жить в некомфортных и отвратительных условиях, а поэтому она по доброте душевной купила им дом. Стоит опустить тот момент, что те деньги она украла у Байдена и что поначалу их жилище было одноэтажным… Позднее уже сам Чай нанял рабочих и построил остальным второй этаж, дабы было больше пространства. Хоть и у Чая, как выяснилось, сразу несколько семей, где его считают ребенком, он умудряется вполне сносно обеспечивать всех и делать так, чтобы никто ни в чем не нуждался. Ну какого же Попа Енота миллионера вырастила-то! Или не она?.. Правда, грустно, что сын дома редко бывает: бизнесмен все-таки… То там дела, то тут… Скорее всего, и в Новый Год он отсутствовать будет.              Не успела Попа Енота окунуться в свои мысли, как они зашли обратно в дом. Здесь было куда шумнее и «живее», чем в домике на дереве: где-то играл телевизор, кто-то над кем-то смеялся, а кто-то очень старательно суетился, стараясь что-то доукрасить и переживая о том, что какого-то нужного продукта нет в холодильнике. Предпраздничная суета, ничего необычного. Енота даже улыбнулась, услышав всю данную какофонию: и как она себе только представляла встречать Новый Год в полном одиночестве? Ну и дура енотная.              — Сейчас, маменька. Только бы еще этого озабоченного найти… — проговорил хитро Глазастик, стаскивая с себя верхнюю одежду и обувь. — Кис-кис-кис… Кто хочет себе на Новый Год бесплатный арт по глазейторам? Кис-кис-кис… — приговаривал он, сделав пару шагов в сторону прихожей. Через несколько секунд из гостиной чуть ли не кубарем выкатился Трейтор. Тут как тут!              — Кто сказал глазейторы?! Кто сказал бесплатно?! — начал Трейтор, с интересом глядя на мать и брата.              — Я сказал. Я, Трейтор, — усмехнулся Глазастик, подходя к Предателю. — В общем, я специально спрятал этот арт где-то в подвале. Твоя задача найти его, и тогда он твой! — озвучил условия сын, в то время как Попа Енота вопросительно подняла брови: в этом и серьезно заключался их план?.. Так… Просто?.. Действительно. — Ну смотри мне! Я найду его за считанные секунды! — ей-Марку, будь у Трейтора хвост, как у собаки, то он бы активно им завилял. Он развернулся на одних пятках и побежал ко входу в подвал. Он был прям около лестницы.       Глазастик, прыснув в кулак, пошел за братом, а Енот держалась поодаль, все еще не сильно веря в план детей. Однако совсем скоро стало интересно что будет дальше, поэтому она все же направилась вслед за ними. Когда Трейтор скрылся в подвале, Глазастик закрыл за ним дверь и, пошарив немного в кармане, достал оттуда связку ключей, которую, очевидно, дала ему Имбирка — она пожертвовала всем, лишь бы хотя бы на время заткнуть ненавистного брата. Совсем скоро один из ключей оказался в замочной скважине, и выход из подвала закрылся.       — То-то же, — Глазастик похлопал по двери, — пусть там со своим Рашем и тусуется. Там этим голубкам самое место.       — А если начнет вырываться, — устойчивость конструкции вводила в сомнения, — то что будем делать? Он же только хуже сделает!       — Не сделает, — отрицательно покачал головой Глазастик, — я там действительно оставил арт по глазейторам. Он даже и не заметит, что его заперли, а если что потерпит, — сын отошел куда-то на пару секунд и потом вернулся со стулом в руках. — Тем более на этот случай у нас с Максом и Имбиркой тоже был план, — Глазастик подставил стул к дверной ручкой. — И делов-то!       — Нам потом это аукнется… — Енота вздохнула, — но, ладно, пусть будет. Хуже явно не сделаем.       — Не переживайте, маменька, я вас защищу! — уверенно заявил Глазастик. — А теперь, прошу меня простить, нам еще рагу из Раша делать и подарки заворачивать! — не дожидаясь ответа матери, сын превратился в енота и пропал в стенах дома. Может, собрался вернуться в домик на дереве, а может, побежал к себе в комнату… Впрочем, неважно. Главное, что одна проблема была успешно решена. Подергав в качестве проверки на прочность стул, Попа Енота пошла дальше.                      ***       — Ноуни, какого… Ты творишь?! — проходя мимо первой гостиной, Енота очень вовремя заметила сидящую на диване дочь-Мистера Биста с бутылкой вина в руке. Помимо того, что она была — так, по крайней мере, казалось — спрятана в надежном месте и так позорно обнаружена, так еще и алкоголь распивает ребенок! Недопустимо. Просто недопустимо!              — Отстань, — пробурчала Ноуни, отпивая еще немного. Видимо, она уже пребывала слегка — или не слегка — в нетрезвом состоянии. И как только Попа Енота не доглядела?! Нет, конечно, за ней никто с нарядом из компании по Правам Защиты Детей не приедет и не обвинит в спаивании несовершеннолетних, ведь президента посадить по законам СЕКП не могут, однако… После того, как Ноуни присоединила Америку к «Союзу Енотских Коммунистических Поп», она стала много себе позволять… С другой стороны не она же детей собственных поджарить пыталась, так что кто еще кого судит…              — Отдай мне бутылку, Ноуни, — мать подошла к дивану и протянула руку, — тебе это явно ни к чему. Тем более сейчас есть дела куда поважнее…              — Да только вино меня и понимает! — возразила Мистер Бист номер два, всплеснув руками, — а на ваш Новый Год я срать хотела! Я ведь говорила, что надо было свергать президента ССДП…              В свете красно-зеленых гирлянд ситуация становилась еще более сумбурной. Енота помолчала пару секунд, раздумывая о чем-то, а потом, когда дочь потеряла бдительность, забрала у нее бутылку с алкоголем. Та не особенно противилась. Может, не было желания или, возможно, успела выпить столько, сколько и хотела…              — Зато ты настоящий гражданин СЕКП и не предатель Родины, ведь ты прошла второй тест на знание СЕКП даже лучше меня, — напомнила Попа Енота. Она подошла к раковине и вылила туда все остатки вина от греха подальше. А то с ее эметофобией не хотелось бы утром первого января бегать ко всем с тазиком… Любители запретного плода всяко найдутся всегда и везде.              — Да какая разница, — Мистер Бист два скрещивает руки на груди и откидывается на спинку дивана. Она кивнула в сторону левого окна, — если бы не этот мудак, посмевший сюда вернуться, то, может, всего бы этого не было… Спасибо хотя бы на том, что в шалаше живет, иначе бы я точно его пизданула, — под «мудаком» Ноуни имела в виду Розы. Белые Розы с Монастырем решили поменяться местами, поэтому первый принял на себя звание «изгоя» и был сослан в шалаш. Да, тот лесной шалаш, в котором жила Попа Енота с несколькими детьми какое-то время, никто не разбирал. Сейчас он стоял рядом с домом и использовался в качестве «комнаты» Роз, куда периодически селился и Монастырь за плохое поведение. Кстати, о Стасе…              После того, как Валдай отказался от яиц и курятника, он перестал быть таким взбалмошным и более или менее успокоился. Это было трудное решение, но все-таки в их новом доме Енота выделила и Монастырю, и Фанату отдельную комнату, чтобы второму не приходилось постоянно бегать по морозу в шалаш или, например, тот же курятник, если бы он сохранился. Да и… Это, безусловно, прозвучит удивительно, но Стасик перестал крушить дом и разрушать их канализацию посредством яиц, хотя и его тупые шуточки, — а иногда и пранки — никуда не делись. Монастырь, пройдя проверку временем, заслуживал, наконец, свое место в доме. Именно по этой причине в бывшем лесном шалаше жил исключительно Розы, а не они вдвоем.              — Тупые спермобаки… Что уж поделать… — вздохнула Попа Енота так, словно у нее дети рождались не от мужчины, а в капусте находились или аист приносил. Или… Так оно и было?..       — Вот почему мне нравится альтернативная АУ «Долгой Поездки», а не канонная, — подытожила Ноуни, выдохнув. — Сколько еще до Нового Года?              Енот глянула на настенные часы. — Да времени еще куча. Часов семь точно есть, — ответила та.              — Отлично, — Ноуни поднялась с дивана и хлопнула в ладоши, — успею слетать в Англию, купить костюм палача, выкрасть деньги на подарки и сжечь Кисси. К двенадцати подъеду!              — Ну, давай… — их «личный Мистер Бист» умел быстро перескакивать с темы на тему и предлагать безумные идеи. Кто-кто, но вот даже эта Ноуни согласилась бы поехать в Алматы за пять тысяч километров. Правда, она бы скорее выбрала не автомобиль, а вертолет… Но это уже совершенно другой разговор…                      ***       Пока мать говорила с Ноуни, в коридоре успела появиться Путеводный Свет. Попа Енота с ней столкнулась как раз в тот момент, когда та намывала полы и грозно сокрушалась на серо-белого зверька:              — Ларри, ну сколько раз я тебе говорила не подходить к этому ведру! — дочь разговаривала с домашним енотом так, словно он человек и все понимает. — Теперь мне все придется перемывать, а к нам скоро гости придут!              И действительно: по-видимому, питомец снова опрокинул ведро с водой. Ларри Джонсон, — кстати, в пожаре он не выжил, отчего пришлось взять из леса нового и назвать точно так же, — был привязан к Путеводному Свету, однако еще сильнее его манила вода. Ему так и хотелось в ней то ли помыться, то ли помочь почистить полы, то ли еще что-нибудь… Не зря ведь енот-полоскун, не так ли? И подобное поведение от животного, конечно, и могло бы быть милым, если бы в такой ответственный момент не мешало бы… Что ж, Свет, к счастью или сожалению, не впервой.              — Свет, тебе, может быть, помочь? — хихикнула мать.              — Да нет, спасибо, мам. Я с ним как нибудь сама… Разберусь, — Путеводный Свет строго глянула на Ларри, отчего енот, стоит признаться, даже немного сжался. — Но, обещаю, Ларри, если еще раз такое повторится, я уйду жить к Маслу и ни о чем не пожалею!              — Весомая угроза… — кивнула Енота, обходя лужу. Она потрепала Свет по голове. — С наступающим!              — Тебя тоже! — отозвалась дочь. Следом она мечтательно задумалась: — Интересно, а какой подарок мне принесет Дед Мороз…              — Скоро узнаешь, — неподдельно улыбнулась Попа Енота. На самом деле было трудно найти и купить подарки на всех тридцать детей, однако в мире, кроме смерти, нет ничего невозможного, так что… Подготовка к сегодняшнему дню шла еще с августа месяца, так что никто из чад не должен быть обделен. Правда, было бы куда удобней, если бы Господь Марк тоже как-то был заинтересован и помогал Еноту с этим… Главная основательница религии как-никак. Однако же она навсегда останется главным нелюбимчиком Марка.        ***       С кухни тянулся сладкий и пряный аромат. Он был таким привычным и знакомым, что даже дурак распознает, что это такое и для чего это едят. Правда, данные печенья обычно считаются Рождественским блюдом, а не Новогодним, но кто, как говорится, им запретит? Для детей это прекрасная возможность подключить свою фантазию, когда нужно украшать еду глазурью, и прочувствовать всю атмосферу праздника, поэтому никто в минусе не остается. За исключением, конечно, Имбирки, которая очень болезненно к подобному относится… Ее же имбирные братья все-таки… Но деваться некуда: ей пришлось смириться и прийти к какому-то компромиссу. Старшим сестрам и братьям всегда достается сильнее всего.              Кухня в их новом доме — место… Опасное. И немного «триггерное». Духовка и плита, как говорилось ранее, действительно опечатаны, а подходить к ним и пользоваться ими разрешалось только доверенным и проверенным людям, дабы избежать еще одной огненной вечеринки. Одной из таких, например, была Клубничка. Готовить она умела, так что и опыт в правильном обращении с кухонной утварью тоже имела. После ухода Любителя — он доказал, что не терпила, и решил больше не испытывать себя, находясь в данном пиздеце среди «Эстонских». Бедная Имбирка — на Клубничке весь дом и держался. Ну… Или на Чае, которому хватало денег на постоянные доставки. В общем, по очереди.              — У меня лишь один вопрос… — начала Попа Енота с порога, приметив за столом Нутлз, Менси и саму Клубничку, разумеется. Они дружно украшали разноцветной глазурью те испеченные имбирные печенья. — Пожарных вызывать не надо? А то мало ли… Они у нас частые гости, — это была не шутка.              — Ну, мам, прекрати, — подала голос Клубничка, отрываясь от своего занятия, — пока я тут, со мной никто не сгорит. Я никого к духовке не пускаю!              — Ладно, верю. Прошу прощения, — Енота прислонилась головой к стене. Взгляд упал на печенье Менси, на котором она вырисовывала, кажется, целые узоры, хотя и сама форма печенья, и цвета были похожи больше на то, что она делает какого-то человечка… — Менси, а ты что делаешь? — интерес был куда выше всего остального.              — Я из Мира Денди своего любимого персонажа вырисовываю! А потом я покажу его Кисси Мисси с Клоуном и съем, — ответила дочь, не поднимая глаз. Уж больно кропотливая работка.       — А я... — подключилась к разговору Нутлз. Кажется, она ожидала желтую глазурь, находящуюся сейчас в руках у Клубнички, а поэтому пока отдыхала. — Я пыталась повторить за Менси, но это было слишком сложно! Теперь я делаю… — Нутлз призадумалась. — А это секрет. Я тебе потом покажу, мам.              Попа Енота хмыкнула: вроде печенье дочери на что-то неприличное не походит, значит, какой-нибудь «веселой» пакости ждать не стоит. И слава Марку. — Как знаете. Удачи вам.              С соседней комнаты снова послышались вопли и чей-то смех, на что Нутлз закатила глаза:              — Они уже задолбали! Ржут и ржут, как кони, и нам мешают!              — Да! — кивнула Клубничка, отдав глазурь сестре, — их на весь дом слышно. Это невозможно слушать!              — Они, кажется, снежинки вырезают… И матерятся, пока ты не слышишь… — добавила Менси.              — Хм? — Енота, выслушав жалобы дочерей, повернулась на источник неприятного, по их мнению, звука. — Карашо, я разберусь, что за Сыр-Бор.              — Спасибо, — поблагодарила Клубничка. Она подула на печенье, чтобы глазурь окончательно застыла и подытожила: — Готово!                      ***              «Нарушители тишины» находились во второй — не спрашивайте, как это так получилось, — гостиной. Судя по всему, им было действительно очень весело, и при входе еще с Глазастиком в дом Попа Енота слышала как раз-таки их. Енота, пребывая в их дурдоме очень долгое время, привыкла к ссорам и извечным крикам, однако, если остальные жалуются… Надо разобраться.              Перед Енотом, когда она подошла к гостиной, сразу предстала такая картина: сидящие Чусик Ня и Сиб с чего-то очень громко смеялись, а Кисси Мисси, резко поднявшаяся со стула, что-то им недовольно и обозленно доказывала. На столе была раскидана бумага, ножницы и клей. По-видимому, они в самом деле вырезали снежинки и подобные новогодние атрибуты. Во второй гостиной как раз было меньше украшений, чем в остальных частях дома: только елка, да и мишура на одной из полок. Скудно.              — Мы не можем повесить снежинки в виде хуя и сисек! Что мама скажет, вы нормальные?! — кричала Кисси, пока двое заливались смехом.              — Да почему тебе не нравится, Кисся Сися? — Чусик подняла вырезанную снежинку с очень… Причудливым узором. Сиб проделал то же самое:              — Самая лучшая новогодняя снежинка! Так и веет Новогодним чудом! — воскликнул Сиб, разглядывая свою снежинку в виде члена. Фантазии им действительно не занимать.              — Слушайте, мы и так в прошлом году Имбирку довели своим имбирным печеньем в виде хуя, давайте хотя бы в этом году без шуток! — не унималась Кисси. Возле нее лежало несколько красивых Новогодних поделок. Сразу видно, кто адекватный, а кто не очень. Спойлер: здесь все неадекватные.              — Так вот был ответственен за это… — Попа Енота заговорила совершенно неожиданно, и она успела увидеть все то, что по сути не должна была. — А мы, значит, все на Трейтора с Монастырем скинули… Ну-ну…              — Ой… — лишь успела выдать Чусик. Сиб, в свою очередь, успел залиться истерическим смехом, перемешанным с кашлем. Слюной, кажется, подавился. Ну да, в такой ситуации точно нужно смеяться. Это ведь так весело!              — Мам, это не то, что ты подумала… — попыталась обелить их Кисси, стукнув по голове смеющегося Сиба. Не помогло. Зато с головы дочери спал красный колпак, что рассмешило сына еще больше. Воспитание Эмили видно за километр.              — В честь праздника я закрою на все это глаза, — Енота свела пальцы к переносице и вздохнула. — Только успокойте этого неугомонного, иначе он к Трейтору отправиться, — мать кивнула в сторону Сиба, который уже успел покраснеть от смеха. Чусик тоже начала заражаться. — В своей комнате вы можете вешать все, что хотите, но не здесь. Иначе к вам Дед Мороз не придет.              — А разве Дед Мороз существует? — спросила Чусик, икнув. Ну, она была слишком большой, чтобы верить в эти сказки.              — А с этим вопросом вы уже к Клоуну. Он вам устроить настоящую философию, — усмехнулась Попа Енота. — Надеюсь, мы друг друга поняли. Не вынуждайте меня на вас кричать.              — Ладно, мам, извини. Мы будем угарать над Кисси Сисей потише, — это было единственным, что Сиб смог из себя адекватно выдавить. После сказанной фразы его опять что-то рассмешило, отчего он продолжил заливаться.              — М-да… Детский сад… — отрицательно покачала головой Попа Енота, поспешив ретироваться из комнаты. Оставалось надеяться на то, что через пару часов по всему дому не будут развешаны снежинки в виде женских грудей и членов… Кхм.                      ***             Попа Енота направлялась в сторону второго этажа в тот момент, когда столкнулась на лестнице с хохочущими Редькой и Сырком. Они куда-то спешили и явно не с благими намерениями. От них можно было ожидать чего угодно, а поэтому…              — Стоять, — приказала мать, останавливая девочек, — куда идем?              — Эм, ну… — Редька хотела выдать какую-то умную мысль, но Сырок закрыла ей рот:              — Мы идем Саше и Розам подкладывать Чертей под подушку… — заявила Сырок, похлопав по сумке Редьки. Там, видимо, и лежали те самые Черти.              — Именно так, да! — закивала Редька, — мы на них Новогодние колпаки надели и заставили выучить стишок! Саше и Розам понравится!              — Я вам не верю, но допустим… — вздохнула Енота, сдаваясь, — не утопитесь только в снегу.              — Ну, это уже как пойдет… — проговорила Редька, — все зависит от поведения Сырка. Может, к ней вообще Дед Мороз не придет!              — Эй! — воскликнула Сырок, — это к тебе и Дед Мороз, и Черт не придет!              — А Сырок — моя рабыня! — не унималась Редька.              — О Марк мой, идите уже… — выслушивать интеллектуальные разговоры Редьки и Сырка уже не было сил. Мать за их мыслями никогда не успевала.              Дочери кивнули Попе Енота и побежали к выходу из дома. Что ж… Видимо, в Новогоднюю ночь под окнами семье «Эстонских» стоит ожидать большого снеговика в виде Черта.                      ***       Дом был новым, а поэтому половицы под ногами практически не скрипели. Второй этаж сегодня был необычайно пустым. Оно и понятно: у всех на уме тридцать первое декабря. Оно и правильно. Так и должно быть. В длинном коридоре, через который и осуществлялся вход в большую часть комнат детей, не нужно было включать свет: свет мерцающих гирлянд помогал ориентироваться в пространстве и без этого. Где-то лежала мишура, где-то — Новогодние шары, а возле комнаты Фаната и вовсе покоился портрет Деда Мороза. Вроде такая мелочь, а вроде так и навевает праздничное настроение. Зимой дом становится не таким унылым, как в другие времена года. Может, именно поэтому Попа Енота Новый Год и любила.       Енота остановилась у одной из комнат. Именно из нее горел свет еще тогда, когда Попа Енота вместе с Глазастиком заходила в дом. Быстро постучав в дверь, женщина туда зашла.              — Сидите? — спросила Енот, замечая в помещении Эмили с Монастырем на Валдае. Все еще было непривычно так часто созерцать рыжую макушку в их доме, а не где-нибудь на улице в курятнике, но что поделать… Этот год расставил многое по своим местам.              — Сижу, — констатировала Эмили, сидя на кровати рядом с Монастырем.              — Нет, лежу, — очевидно съязвил Монастырь, закидывая ногу на ногу.              — Я вижу, — улыбнулась Попа Енота, подойдя к ним. Через секунду они подвинулись, и она села между Эмили и Монастырем. Тут-то можно было не прятаться: — Это все просто ебанный пиздец.              — Соглашусь, — кивнула Хоулстон, достав из кармана сигареты. — Будете?              — Нет, спасибо, — отказалась Енота, — а то вдруг случайно наваждение найдет все сжечь…              — Зато я буду, давай сюда, — Стасик взял сигарету с рук Эмили и поджег ее. Очень быстро комната наполнилась запахом табачного дыма.              — А ты-то с каких пор куришь, а? — Енот скептично посмотрела на Монастыря. Сегодня она решила уже не устраивать споры и ничего не запрещать. Смысла не будет.              — Это не мы такие, а жизнь такая, — заявил Валдайский, давясь после первой затяжки. — Ну и дрисня…              — А нахуя нам это все, скажите мне? — выдала Эмили, запрокидывая голову.              — Отличный вопрос, — Попа Енота залезла на кровать с ногами, — я не ебу. Но, по крайней мере, мы снова вместе… А Монастырь отказался от яиц и живет в доме с нами…              — Да яица это скучно! — воскликнул Стас, — то ли дело рыбы… А вообще, да. Ты дура, что все сожгла.              — Бесспорно, — Енота отрицать данного не стала, — главное, что все закончилось… 2024 — кармический, как говорили, год, — разумеется, во всю эту астрологию, карты и прочие подобные магические штуки Попа Енота не верила. Просто нужно же было что-нибудь да сказать…              — Вы думаете, что 2025 будет лучше? — усмехнулась Эмили, посмотрев сначала на Енота, а потом на Стаса.              — Нет, конечно, нет, — моментально ответила женщина, — но… Мы же сделаем все, что в наших силах, правда?..              — Наверное, — пожала плечами Эмили.              — Да фу, какие вы пессимисты, — сказал куда более задорно Монастырь, — да все заебись будет, не ссыте! Главное, чтобы кое-кому опять моча в голову не ударила…              — Это точно… — Енот рассмеялась и слегка покраснела от стыда: этот крест теперь ей нести всю оставшуюся жизнь. Зато будет уроком.                      ***       Интеллектуальные Новогодние беседы с Эмили и Монастырем пришлось прервать спустя час, потому что Попа Енота была вынуждена отлучиться. И вот она уже бежит в облике, — как бы это иронично ни звучало, — енота по заснеженным лесным дорожкам и сугробам. И тепло, и быстро — лучший способ добраться куда-либо за кратчайшие сроки.              Совсем скоро за макушками деревьев показались здания. Точнее, здание. Точнее, то, что от него осталось. А рядом с ним — силуэты людей. Значит, совершенно точно по адресу. Отлично. Эта встреча не должна была занять много времени, поэтому, по мнению самой Попы Енота, ее дети могли справиться без нее. По крайней мере, ей хотелось в такое верить.              Еще пару метров, и Енота превращается прямо на ходу, ведь в кусты, которые сейчас полностью голые, забегать никакого смысла нет. Все равно никого из личностей это уже не впечатляет. Всем все равно. Впрочем, справедливо.              — А я-то думал, с тобой что-то случилось, — первым голос подал, на удивление, Хаос. То, что он соизволил прийти в такой-то день, — огромный праздник, — мы так давно не виделись!              — Справедливости ради, это не я вечно где-то пропадаю, — Попа Енота стряхнула с себя снег, который успел навалить на нее в облике животного, — но и я рада тебя видеть, Хаос.              — Каюсь, грешен, — поломанный текст данного не отрицал, — однако, как только я прочитал новости с громкими заголовками о том, что «дом самого президента СЕКП трагически сгорел», мне, если честно, перехотелось с кем-либо из вас видеться…              — А что за птичка тебе напела о том, что это была я, а не самовозгорание, не расскажешь? — поинтересовалась женщина, услышав от своей личности такое. Что ж, она была готова к тому, что тут ей рады не особенно-то будут или что будут подкалывать. В конце концов, на таком общении и завязаны все их взаимоотношения.              — А вот не расскажу, — кивнул Хаос, — и нет, это был не Август.              — За все свои грехи мы в любом случае ответим перед Богом во время судного дня, — Отец Иннокентий, стоявший в одной рясе и шапке, перебирал четки. Годы идут, а он не меняется: все так же безукоризненно молится день за днем.              — Ой да только тибя не хвотало дидуся хихи, — заговорила Дево4ка. Она все по-прежнему была самой яркой личностью из всех: розовые волосы сразу же бросались в глаза прохожих. — Кто его вабще пазвал? Может его к Виртику Хуиртику саслать? — один из двух текстов, находившихся тут, дернулся, стоило ему услышать такое… Ужасное имя.              — Бог простит, и я тебя прощаю, дитя, — батюшка, бромормотав что-то несвязное, перекрестил и себя, и Дево4ку.              — Ему уже не помочь, — констатировал нестабильный текст, улыбаясь. Хоть он и бывал в этой компании редко, все-таки тут его что-то держало… Может, личности были и не такими плохими, как он думал...              – А ведь это был мой Храм… — наконец, Курсив в коем-то веке заговорил. Только он был повернут лицом к тем развалинам, возле которых они все стояли. Спорить не надо. И так понятно, что это место приносило ему больше боли, чем остальным. Попа Енота сразу стушевалась. — Храм, который в этом году так незаслуженно и по-скотски сожгли!              — Курсив, ты сам знаешь, что бы случилось, не сделав бы я этого, — им пришлось вернуться к тому самому разговору. В воздухе повисло напряжение. Даже та же Дево4ка, все время не унимавшаяся, замолчала. — Мне жаль, но и по-другому быть не могло.              Ланьчжин молчал, подбирая слова. Ветер на улице усилился. Стало холоднее. Вот-вот, и весь Новогодний настрой уйдет. — Если мне и есть, за что ненавидеть и тебя, и 2024, так за этот поступок. Я тебя не понимаю и не хочу, — размеренно выдал недоагрессивный текст, делая паузы между предложениями. — Но… Не вижу смысла думать и сожалеть о том, чего уже не вернуть. В каком-то смысле я даже рад, что смог избавиться от всех твоих отродий.              Попа Енота улыбнулась. Если переводить сказанное Курсивом на СЕКПовский диалект, то его фраза значила, что он, — хоть и нехотя, — прощает главную личность за содеянное. Наверняка подобное решение далось ему очень тяжело. А может, не далось и вовсе, и он просто сообщил об этом через силу. Кто знает, что у текстов в голове творится…              — Я рада, что под конец года мы смогли прийти к консенсусу, — искренне сказала Енота.       Ланьчжин буркнул что-то нечленораздельное. А Хаос, понаблюдав за перепалкой, подошел к Курсиву, положил руку ему на плечо и задорно проговорил:              — Да ладно тебе, отстроим мы еще тебе твой Храм! Да еще и получше предыдущего.              — Эй а я то же хачу! — вклинилась Дево4ка. Конечно, куда же без нее…              — Не вижу в этом надобности. Больше мне такого «счастья» не надо, — Курсив деликатно сделал шаг назад от нестабильного текста, чтобы тот убрал свою руку. Нетактильный ведь. — Да и им вполне Кафедрального Собора в честь Марка хватает, — это имя Ланьчжин выплюнул с особой пренебрежительностью.              — Соглашусь, — кивнула Попа Енота, — мы и так, честно говоря, уже мало кому интересны. Не думаю, что есть смысл продолжать весь данный «Сыр-Бор».              — Вполне ожидаемо после всего произошедшего за это время, — Ланьчжин безразлично пожал плечами. Ему было без разницы, будет ли про него кто-то вспоминать или нет. Популярность и так давно ушла.              – Может, и нам уже пора на покой… — вздохнул Хаос, скрестив руки на груди.              — Я не хачу что бы миня зобывали! — вот уж кто, но Дево4ка явно была недовольна. Очень любила внимание и известность, — я что зря все это делола?!              Попа Енота рассмеялась и приобняла главнокомандующую армией СЕКП за плечи. — Не волнуйся, тебя уж точно не забудут, — женщина подняла взгляд в темное небо, — тем более в такой день — Новый Год!              — Да это не означает наш конец, Дево4ка. Никто, к сожалению, умирать не собирался, — Курсив проговорил это с явным намеком на Вирта. — Просто… Нас оставят в покое.              — Да уж… Тебя с твоим детским садом точно пора оставить в покое, — пошутил нестабильный текст, ярко улыбнувшись.              — А я тебя не спрашивал, — отрезал грубо Курсив. Но, кажется, подколка ему понравилась.              — Тогда может все и не так плохо… — вздохнула Дево4ка, — сука Ник мудачье! Я хатела ему падарок падарить а он взял и на сваи Мольдивы улител! Скатина!              — Вот они: современные проблемы современных подростков, — съязвил Хаос, явно "сочувствуя" ситуации Дево4ки.              Попа Енота слушала их в полуха. Она, как и Курсив, задумалась, смотря на развалины. А потом слишком внезапно вспомнила, что сюда кое-что несла. Она потянулась к своей сумке и достала оттуда кладбищенскую свечу. Специально для сегодняшего дня покупала, хотя и, если честно, тематика Нового Года совершенно иная. Однако лучше поздно, чем никогда, верно?              — Пойдем со мной, — обратилась она к Курсиву, пока Хаос и Дево4ка шутливо между собой спорили. Ситуацию делало еще более абсурдной то, что у двоих были красные колпаки на голове. Очень по-праздничному.              — Что это? — Ланьчжин скептично посмотрел на предмет в руках Енота.              — Увидишь, — ответила та, наблюдая за реакцией Курсива. Через пару секунд она пошла в сторону руин, а текст, к счастью, направился за ней. Это, в конце концов, их общая проблема. Их… Общее горе.              Зажигать спичку Попа Енота боялась. Кажется, шутка переросла в настоящую дилемму: Енот максимально остерегалась легковоспломеняемых предметов. Недоагрессивный текст видел то сомнение в глазах женщины, когда та поставила свечу прямо перед входом — точнее то, что от него осталось, — в бывший Храм.              — Давай помогу, — предложил Курсив, и Енот сопротивляться не стала. Не то место и время, чтобы спорить вновь. За два года и так сыты по горло.              Текст курсивом успешно зажег свечу и поставил ее поровнее. Так как она была в специальном стеклянном куполе — не зря же кладбищенская, — она не гасла, а наоборот, разгоралась сильнее, словно пытаясь забрать всю ту боль, обиды и тревогу, которые были в этих стенах. Да, пластырь, наклеенный на глубокую рану, конечно, ничего не залечит, но, по крайней мере, и Попе Енота, и Курсиву становилось легче, смотря на нее. Здесь каждый искал свой смысл и символизм. Тем более в такой-то день это особенно важно. «Как новый год встретишь, так его и проведешь», как говорится…              2024 год многое отнял. Он был жестоким, злым и несправедливым. Однако вместе с этим он помог многое осознать, проанализировать и отпустить. 2024 был годом роста, пускай и через потери с многочисленными трудностями под ручку. То, что случилось за все триста шестьдесят шесть дней, — ибо год был високосным, — разумеется, не забыть никогда, но, по крайней мере, можно попытаться простить. Зато остался опыт и понимание, как поступать в той или иной ситуации. У кого-то появились друзья, кто-то обрел своего любимого человека, а кто-то… Кто-то так и остался ни с чем. Разные ситуации бывают. Нужно помнить одно: после черной полосы всегда идет белая. И, может, 2025 год и будет той самой белой полосой? Время покажет и расставит все по своим местам. Главное не сдаваться и прилагать всевозможные усилия. Во всяком случае, Попе Енота хотелось на это надеяться. Не зря ведь все-таки первого января случаются чудеса, да?                      By the cracks of the skin I climbed to the top I climbed the tree to see the world When the gusts came around to blow me down I held on as tightly as you held onto me Held on as tightly as you held onto me...