Мандраж

Хочется, так сильно хочется, чтобы ты, в эту ласковую ночь, зашла через дверь, которая открыта на репите каждый день, ожидая твой электризующий образ. Ты загадочней лунного освещения, падающего на реку в селе, тщательно скрываемую в колючие кусты; желанней, чем загородный дом лет в тридцать; любимей, чем комиксы в детстве, когда всегда ощутимы ярче, чем объективное восприятие через много лет; утонченней, чем аристократы Викторианской эпохи, наученными фальшивой грацией; недосягаемая, как Нептун, плывущий в космосе. Являешься музой и причиной для хождения по комнате в два часа ночи, в попытке придумать новое слово, чтобы описать тебя. Их слишком мало, Оля, слишком мало. Разговаривать с Сашей становится труднее, я слишком боюсь, что твое имя чаще, чем надо будет скользить в нашем диалоге. С моего языка вылетать, как речитатив, восхваляя твои формы тела и мыслей. Хотя, точно не Сашке судить, он слишком откровенный, а я слишком скромный, даже когда погружаюсь в дикое пламя твоих глаз. Ты точно не была в прошлой жизни сиреной? Хотя нет, они хитрые, криводушие, а ты мягкая, как домашняя черная кошка, требующая своим красивым хвостиком всё внимание. Ты чуткая, поэтому очень заботливо прижимаешь к себе, треплешь по вьющимся кудрям, предчувствуя цунами внутри меня. Оль, ты единственная, кто замечает мои таланты без сравнений со старшим братом. Ты как высотка для моего сердца при потопе. Читаешь мне сказки Гримм, доводя их до счастливого финала. Но мы то знаем - у нас счастье ограниченное и временное. Ты длинными коготочками, с обручальным кольцом, проводишь по телу, попутно снимая рубашку, стучишься ими же в грудную клетку, не догадываясь, что под холодом образовалось жерло вулкана, которое раздразнивается от твоих подушечек пальцев. Твоя нагота доводит до дрожи одним лишь видом. Ты имеешь власть надо мной, как Пересофона над Аидом - подчиняешь себе одним плавным взмахом руки. Я стираю колени перед твоим трепетным кружевном ликом. Мажет по твоей коже, как при солнечном ударе. Чрезвычайно невинная пошлость, святая. Мы рыдаем, переплетая свои конечности, абсолютно обнажённые и чувственные. Фонарик около стола освещает, словно солнце, давая нам минуту шанса поверить в лучшее.