Часть 1

Глава I Что вы можете разглядеть за частоколом леса? Покрытые тяжелым снегом вековые ели, закрывающие собой солнце? Ворон, изредка пролетающих над ними в поисках пищи? Зимой всё это умирает, чтобы весной возродиться вновь. Находясь здесь днем, поражаешься той звенящей тиши, что окутывает тебя со всех сторон. Но ночью это место становится пристанищем для невиданных существ. Они повсюду, но в то же время нигде. Я слышал шорохи, скрежет вперемешку то ли с шепотом, то ли с ревом какого-то дикого зверя. Он копошился и суетился, подобно червям в рыхлой почве. Каждый сук старого дерева, колышущийся на ветру, словно лапа этой неведомой твари, пытается коснуться тебя, ощутить твой страх, залезть поглубже в твою душу. А я стоял посреди этого всепоглощающего мрака не в силах даже пошевелиться, вглядываясь в тень перед собой. Это точно было не дерево, преображенное разбушевавшейся детской фантазией. Это было высокое рогатое существо. Клянусь, я слышал, как оно жадно втягивало ноздрями сухой морозный воздух, а затем выпускало его наружу шумно, словно тяжёлый грузовой поезд дал по тормозам. Нечисть смотрела на меня, не отводя глаз. Да и не мог я разглядеть никаких глаз в этой черной фигуре, но точно знал... Знал, что он наблюдает за мной, ждет, пока я сдамся, ошибусь и рвану что есть мочи ещё дальше в густую чащу леса, туда, где спасения уже нет. Но был ли у меня вообще шанс уйти отсюда живым? Я зажмурил глаза в надежде прогнать мысли об ожидающей меня участи. Прежде чем я окончательно утонул в пугающих образах, мой слух пронзил острый хруст наста. Это зверь бросился ко мне, воспользовавшись тем, что я отвлекся. Я сжал челюсть, до боли впился ногтями в мягкие ладони, и решился хоть напоследок посмотреть кошмару в лицо. Я резко распахнул глаза, но меня тут же ослепил резкий порыв ледяного ветра, мелькая передо мной плотной стеной снега, поднятого с земли. В этот момент я услышал шепот, доносившийся, казалось, отовсюду: «Ей нужна человечина…» Глава II Порыв снега, гонимый позёмкой, забрался прямиком под куртку, заставив меня вмиг поежиться и протрезветь от навязчивых мыслей. Я достал нос из-за воротника, выпустив клуб пара в морозное окружение. Окончательно вернувшись в реальность, я обернулся через плечо, не сбавляя темп, и проверил своего спутника. Мальчик шел за мной, не отставая, по узкой заснеженной тропке. Он прятал замерзающие руки в глубокие карманы куртки, периодически вынимая их из тепла, поправляя сбиваемый ветром с головы капюшон. Все происходящее ему явно не доставляло удовольствия. Я же наоборот, был взволнован и полон надежд, сегодня у меня есть шанс все исправить. Вскоре перед нами открылась широкая поляна, которая была ранее такой же густой рощей, как и остальная часть леса. Теперь же об этом давнем величии напоминали только многочисленные пни, видневшиеся тут и там. Поравнявшись со мной, мальчуган многозначительно посмотрел на меня, и раздраженно пробубнил "бррр". Я лишь кивнул ему, всем своим видом выказывая сочувствие. Но взгляд мой уже бегал меж остального частокола, окружающего эту небольшую полянку. Я как кровожадная сова на ветке, вглядывался меж деревьев, меж кустов и веток. Не переставая протаптывать перед собой вереницу вмятин на снегу, я вел своего друга все дальше, словно Сусанин, запутывая в незнакомой местности. И вот я заметил что-то боковым зрением, словно тень пробежала меж деревьями где-то левее от меня. Устремив свой жадный взор туда, я бегло искал то, за чем и шел сюда через негостеприимные лесные тропы. Мои подозрения оказались правдивы- там, где сосны редели, я мог разглядеть свою цель. Я, не оборачиваясь, махнул рукой своему товарищу, зазывая за собой, и он покорно выполнил просьбу. И все же я никак не мог перестать поражаться безотказности моего спутника. Ну ещё бы, после того как мой лучший, если не единственный, друг детства ударился в крайности, наша дружба поменялась вмиг. Он стал тем старшеклассником, которых мы с ним совсем недавно обсуждали вместе, и клялись, что такими никогда не станем. Теперь же мой товарищ сам стал тем, кого мы ненавидели прежде, и многие захотели стать ему другом. Поэтому стоило только сказать очередному подлизе, что проползти по лесу не один километр, это такая проверка, и на финише нашего марафона уже ждет глава его желанной банды с сигаретой в зубах и шапкой набекрень, он тут же побежал выполнять. На пару с этими мыслями я довел своего спутника до дверей смоленого гаража. Мальчишка явно был слегка озадачен, но он знал, зачем мы сюда пришли, знал, на что шёл и значит должен был быть готов. Он осведомлен, что сейчас нужно зайти внутрь, отворив плотные створки ужасающей постройки. Без сомнений и вопросов. Таковы условия для завоевания доверия нашего новоиспечённого лидера. Во всяком случае мой спутник безоговорочно верил в эту чушь. Мальчонка робко приблизился к чёрной постройке, не вынимая руки из тёплых укрытий кармана. Я весь трясся, словно трусливый зайка под елью, но дрожь то была уже отнюдь не от холода. Это был тремор нетерпения, дикого приступа паники. "Сейчас все случится, сейчас все произойдёт, нужно только не спугнуть, чтобы я снова все не испортил. Сейчас я все исправлю... " Мой товарищ, набравшись смелости, потянулся рукой к створке, как вдруг резко одернул её и отпрянул назад, словно по телу его пустили электрический ток. Напуганный до чертиков, он стоял ко мне спиной, и я не мог видеть гримасу страха, исказившую его лицо. Но я знал, догадывался, что сердце его уходит в пятки в этот самый момент. От нетерпения я облизнул губы и впился в них зубами. «Если этот трус не наберётся смелости зайти внутрь, я запихну его туда силой, затащу в этот гараж как барашка на лезвие мясника.» Будто услышав мои мысли, моя жертва, боясь усугублять своё и без того плачевное положение, решительно выпрямилась и с усилием распахнула створку ужасающего сооружения. Сердце мое на мгновение перестало биться, когда парнишка нырнул внутрь. Через небольшую щель он посмотрел на меня в последний раз, улыбнулся и притянул дверь на себя, оставшись внутри жуткой утробы. Вокруг меня и внутри воцарилась тишина, но не долгая. Резкий скрежет металла, жуткий звериный рык и отчаянный детский крик заставили птиц, сидящих неподалеку, взмыть ввысь. После дверь гаража резко со скрипом отварилась, ударившись о стенку. Мой бывший спутник с бешеными глазами вылетел оттуда, спотыкаясь о рыхлый снег. С громким непрерывным воплем он пробежал мимо, задев меня плечом, отчего я сел в снег. Я остался наедине с темным существом, которое словно пожирало меня взглядом, снова окунув в воспоминания… Глава III За окном клубилась беспросветная утренняя тьма, зимой ты с трудом отличаешь рассвет от заката. В то раннее утро я лежал в теплой кровати и сквозь сон слышал глухое зазывание ветра. Беззаботное время сна, как же я его любил. Но несмотря на это, мои сновидения беспардонно оборвала мама, словно назойливая реклама, которая не дает досмотреть самый интересный момент. Каждое утро она будила меня, нависая недвижимо над моим лицом, будто проверяя, действительно ли я ее сын, или какой-то самозванец, явившийся под покровом ночи. Убедившись, что я окончательно проснулся, и теплое убежище одеяла более надо мной не властно, она целовала меня на прощание в лоб, и быстрым цоканьем каблуков убегала в коридор, после чего громко хлопала входная дверь. Пока задачей главы семейства было ходить на работу, моей задачей как старшего брата было неизменно одно- разбудить капризную сестренку и отвести ее в дом нашей соседки под бдительный присмотр. От души зевнув, я, потирая слипающиеся веки, двинулся в сторону её комнаты. Вот так сюрприз! В приоткрытую щель я разглядел сестру, освещаемую тусклым светом настольной лампы. Она уже не лежала сонным комочком в постели, а надевала на свою ножку колготки, то и дело поглядывая в разрисованное морозными узорами окно. Держась одной рукой за батарею у окна, девочка изо всех сил пыталась сохранить равновесие, и походила всем своим видом на цаплю из передач, которые взахлёб смотрела по телевизору. Убедившись, что сестра, пусть и не скоро, но сама справится с путаницей своих одежд, я вернулся в свою комнату. Сев на кровать, я тоже приступил к одеванию, попутно борясь со сном. Так успокаивающе выл за окном ветер, будто напевая колыбель темным сучьям леса. Звук тот был похож на сказочную мелодию, уносящую тебя далеко-далеко, вдаль от деревенской суеты и позволяя всем твоим мечтам стать явью, такая манящая и сладостная точно в... во сне?! Я резко открыл глаза и картиной, открывшийся передо мной, был потолок моей комнаты. Я заснул, поддавшись гипнозу складной песни! Или той песни не было и вовсе, а я всего лишь пал под манящим удобством кровати. Ну какой же идиот! Я вскочил и побежал к двери, опрометью преодолел узкий коридор и резким рывком отворил дверь в комнату сестренки. Но встретил меня лишь неприветливо пронизывающий порыв жгучего декабрьского ветра, рвущийся в помещение из открытого настежь окна... Глава IV Я почти не помню, как, покинув гараж, выбрался из леса, и добрёл до дома. Если ранее меня и отвлекали постоянные витающие в голове мысли, то точно не сейчас. Ноги сами вели меня в мою обитель, а я лишь повиновался, потупив взгляд в заснеженные тропы. Привычной дорогой я вошел в непривычный мне более дом. Ранее ухоженный и уютный, теперь он напоминал сарай, в который хозяева сбывают ненужные вещи и навсегда забывают о них. Предметы уже не имели своих мест на полках и стеллажах, а были лишь хаотично разбросаны по полу. Со стороны кухни слышался глухой стук, монотонный и четкий, словно работал какой-то механизм. Я нерасторопно снял сапоги и поплелся к источнику шума. Заглянув в комнату, я увидел маму. Раньше первая красавица, сейчас лишь осунувшаяся не по годам женщина в засаленном халате с немытыми путаными волосами. Она стояла у кухонного стола, окружённая кучей посудин, наполненных сырым мясом. Опуская и поднимая нож над доской и отталкиваясь лезвием, она отрезала кусок за куском от свежей говядины, откладывала их в сторону, и продолжала с новой порцией. Я вошел в комнату, неловко откашлялся, и поздоровался. Но реакции не последовало, нож все так же измельчал свежатину, умываясь алой кровью. Несмотря на нынешнее мамино состояние, я не бросал попыток снова наладить с ней контакт, привести в чувства. Но последние события, ударяющие из раза в раз все больнее, похоже, окончательно сломили ее. Насмотревшись на всё это, я направился в коридор. Тут и там были набросаны какие-то тряпки, мешки, клочки бумаги и старые коробки. Пройдя этот опасный путь из хлама, я поравнялся с дверью в комнату моей сестренки. Отворив её, я впустил поток света в тёмную, беспросветную тьму небольшой комнатки. Узкая полоса озарила собой письменный стол и изголовье кровати. Сюда больше не проникали солнечные лучи, окно было забито досками в два слоя, чтоб наверняка. Стены будто стали мрачными, грязными, впитав в себя воспоминания. Над столом висели фотографии котят, аккуратно вырезанные из различных детских журналов, их дополняли рисунки, красочные и живые. Опустив взгляд на грязный половик, я приметил на нем красно-алый след. Он темным пятном начинался у его середины и тянулся к противоположной, неосвещенной части комнаты у кровати. Я, поколебавшись минуту, осмотрел беглым взглядом темные участки, убедившись, что они полностью непроглядны, но, кажется, не скрывают в себе никаких ужасов. Приложив ладонь к двери, я оттолкнул ее немного дальше, позволив свету обнажить собой кровать целиком и небольшое пространство под ней. У ее основания, на периферии света и тени, лежал хороший шмат говядины, больше походивший на кровавое месиво, словно его пережевали, проглотили, и изрыгнули обратно. Из-под кровати послышался утробный рык, нарастающий с большей силой, словно затарахтела сварливая выхлопная труба. Хриплое рычание дополнилось двумя глухими ударами о пол, а матрас на кровати слегла приподнялся и тут же упал обратно. Что-то копошилось под ней, отчего сердце снова забилось чаще, и я замер, как морская фигура. Небольшой пласт света позволял мне разглядеть лишь малую часть той темной пещеры, скрывающей в себе что-то ужасающее и невиданное. Глазами по пять копеек я уставился под кровать. Из темноты показалась уродливая морда. Длинная часть её с ноздрями, как две темные дыры, и длинная пасть. Приблизившись к мясистой субстанции, существо оскалилось, обнажая желтовато-грязный ряд человеческих зубов, заполняющих длинную, походящую на собачью, челюсть. Жадно втягивая воздух, тварь начала принюхиваться к окружающему, игнорируя подачку перед мордой. Уловив что-то в стороне дверного проема, где полный страха, стоял я, оно шумно всосало воздух своими ноздрями. Заполнив моим запахом свои лёгкие, это нечто словно всё подобралось и постепенно выволокло свою тушу на мое обозрение. Первыми показались глаза, две бездонные темные дыры красовались на розовой морде, они не могли посмотреть на меня, не могли увидеть, но направлены были прямиком в мою сторону, сверля и гипнотизируя, словно хищник устрашал свою робкую добычу. После показалась голова целиком: уши, не похожие ни на человеческие, ни на звериные, вытянутые и почти целиком покрытые плешивой тёмной шерстью. Создание фыркало, вдыхая меня, наслаждаясь чувством страха и боли, а изо рта его стекала розоватая пена. Следующими показались лапы, они были длинными и до ужаса тонкими, покрытые мехом с проплешинами тут и там. Царапая острыми когтями пол, это нечто выползало из-под низкой кровати, явно стесняющей движения существа. Показавшись по плечи, оно попыталось встать, но тут же рухнуло на дрожащих лапах навзничь. Тварь грузно задышала, зафыркала от досады, но больше не предпринимала попыток подняться. Похоже, говядина и другие виды мяса более не усваивались в желудке этой нечисти и выходили рвотными массами. Теперь, когда мне больше ничего не угрожало, я мог всмотреться получше. Это было отвратительное человекоподобное создание, длинное, и невероятно худощавое, со впадинами вместо глаз и ноздрей. В этот момент я возненавидел себя с еще большей силой. Сегодня я снова облажался, снова все испортил, как и в тот день. Смотря в пустоту глаз твари, распластавшейся в бессилии на полу, я разглядел в них... Печаль? Может сейчас существом и двигали животные инстинкты и дикая жажда, но, возможно, в уголках сознания ещё сохранились память и чувства. Я смотрел, а глаза мои наполнялись слезами, во мне больше не было страха, остались лишь сочувствие и вина. Я был не прав, я могу всё исправить, из-за меня это случилось, и только я в силах помочь. Я уверенно шагнул в темноту комнаты, нащупал за собой дверь, и закрыл ее, позволяя темноте поглотить меня целиком. "Ты проголодалась, Сенечка? Не бойся, теперь все будет хорошо"