Часть 1

Я теряла его. Теряла Линкольна с каждой минутой, с каждой секундой, с того самого момента, как я только позволила ему войти в мою жизнь. Я знала, что он сделал для меня гораздо больше, чем я когда-либо могла ожидать, но я также помнила, как трудно нам обоим было впускать друг друга в наши жизни и сердца. Это был сложный и болезненный процесс, но в итоге он привел к тому, что он поглотил все мои мысли, забрал себе мое сердце и душу. А затем, в одно мгновение, все просто рухнуло. Этот хрупкий мир, который мы построили, рассыпался на осколки, и я вновь осталась одна. Я теряла его снова и снова. Эта потеря стала постоянным спутником моей жизни. Словно судьба не хотела, чтобы у нас все было хорошо. Я была одна в лесу, одна всю свою долбанную жизнь. И всегда находила в себе силы, чтобы подняться на ноги и, из последних сил, волочиться к свету. Но сейчас я была выжата по полной. Вся моя сила, вся моя энергия, казалось, иссякли. Я просто хотела быть хоть немного счастливее, хотела узнать, что это за чувство. Не знаю, была ли моя мама счастлива с нашим отцом, не знаю, была ли она счастлива, когда у неё родились мы с Беллами. Но я точно знаю, сколько боли она терпела после моего рождения. Она всегда говорила, что я была трудным ребёнком, что я забрала у неё слишком много сил и здоровья. Может быть, она была права, а может быть и нет. Но с самого начала я не должна была быть счастливой, и, кажется, это правило до сих пор на меня распространяется. Судьба словно специально испытывала меня на прочность, раз за разом отнимая у меня все, что было мне дорого. И это несправедливость разрывала меня изнутри, оставляя лишь пустоту и безысходность. Каждая новая потеря, каждое новое разочарование, оставляли на моем сердце глубокие шрамы, которые никогда не заживут до конца. Я боролась, я пыталась, но казалось, что моя борьба бессмысленна. Я не могла удержать никого и ничего. И в этом постоянном водовороте потерь, мне начинало казаться, что я заслуживаю всего этого, что я обречена на вечные страдания. И эта мысль пугала меня больше всего. Я не хотела опускать руки, я не хотела сдаваться, но я не знала, как найти в себе силы, чтобы идти дальше. Я просто хотела, чтобы эта боль, наконец, закончилась. Чтобы я, наконец, смогла почувствовать хоть немного счастья. Но я знала, что в этом мире, где нет места для чудес, это было чем-то невозможным. Сердце предательски ныло от боли, которую я тщательно скрывала за маской усталости и некоторого безразличия ко всему, что творилось вокруг. С тех самых пор, как я увидела Линкольна в том гараже, с тех пор, как он стал жнецом, эта боль в сердце не утихала, а лишь сопровождалась чувством полной беспомощности. Мы привели его в лагерь, несмотря на то, что все люди вокруг боялись его и желали ему смерти. Но если хоть один человек посмеет притронуться к нему, клянусь, я собственноручно его убью. Это моя боль, и я буду жить с ней до конца своих дней. Несмотря на всё то, что с ним творилось, Линкольн был моим. И я не позволю каким-то людям, которые забирали жизни ради "благой цели", убивая собственных детей, лишить меня того единственного человека, который смог дать мне хоть немного света в этой проклятой жизни. Он был моим спасением, моим убежищем, моим самым дорогим сокровищем. И я буду защищать его, даже если это будет стоить мне жизни. Он, наконец, перестал кричать и пытаться освободиться. Рядом с отсеком больше не толпились люди, желающие всё это закончить. Я не спала уже больше суток. Я просто не могу уснуть. Не могу оставить Линкольна здесь. Не могу. Не могу. Не могу. Он всецело мой, даже сейчас, когда его разум блуждает в темных лабиринтах. Я с трудом поднялась на ноги. Мои ноги уже давно затекли и перестали мне подчиняться так же быстро, как делали это обычно. Но я быстро взяла себя в руки и уже стояла на своих двоих на достаточно безопасном расстоянии от мужчины. Он лишь внешне походил на того Линкольна, которого я безоговорочно любила. Но в его глазах, словно пляшущие языки пламени, отражались дьяволы. Я откровенно боялась его. Но страх должен был уйти в самые дальние уголки моего сознания. На смену ему приходила решительность. Я должна была быть сильной. Я должна была бороться. Я должна была защитить его. Во что бы то ни стало. Я чувствовала, что нахожусь на грани. Я была уставшей, измотанной, но я не могла сдаться. Я не могла позволить себе слабость. В этом мире, где всё против нас, я должна была стать его щитом, его опорой, его защитой. И даже если мне придётся сражаться против всего мира, я буду бороться за него до последнего вздоха. Потому что он был моим светом, моей любовью, моей жизнью. И я никому не позволю его отнять. – Линкольн? – сдавленным шепотом позвала я его, и мой голос дрожал, выдавая мою тревогу. Но он почти не реагировал. Неужели я настолько его потеряла? Неужели его сознание навсегда поглотил этот мрак? – Линкольн, ты слышишь меня? – повторила я, пытаясь достучаться до его разума. Но он все еще не поднимал на меня взгляда. И хотя мне это было только на руку, потому что сейчас его сумасшедший взгляд пугал меня до глубины души, заставляя вновь чувствовать себя маленькой, беззащитной девчонкой, которую нужно прятать от охраны. Этот взгляд заставлял забывать меня о том, что теперь я воин, а не девчонка, которой могут указывать её место. Линкольн устало склонил голову вниз, и мое сердце сжалось от жалости и боли. Мне так отчаянно хотелось прикоснуться к нему, дать ему почувствовать тепло и надежду на то, что все будет в порядке, что мы поможем ему, что он снова сможет обнять меня на зло моему брату. Но сейчас даже прикоснуться к нему казалось невозможным. Беллами, человек, который так отчаянно ненавидел Линкольна, стал тем, кто дал мне обещание помочь ему. Судьба постоянно меняется, и, как по мне, это происходило слишком быстро, настолько, что я не успевала привыкнуть к ритму жизни. Вчера враг, сегодня - союзник. И как в этом разобраться? – Я думала, что ты мертв, – тихо прошептала я, пытаясь заглушить ком, застрявший в горле. – Думала, что никогда больше не смогу тебя увидеть... – я переступила с ноги на ногу, чувствуя себя маленькой и потерянной. – А сейчас даже не могу прикоснуться к тебе. И, наверное, смешок, который вырвался из меня, был более чем истеричным, потому что он повторился ещё несколько раз, прежде чем я смогла глубоко вдохнуть и успокоиться. Я все так же стояла достаточно далеко от мужчины, к которому так отчаянно рвалось моё сердце, а он все так же молчал и смотрел в пол. Эта тишина, пропитанная тревогой и болью, давила на меня, словно тяжелый груз. Я чувствовала, как внутри меня с каждой секундой нарастает отчаяние. Я не знала, что делать, как ему помочь. Я понимала, что сама не справлюсь, но я не сдамся. Я буду бороться за него до конца. Я буду пытаться достучаться до его разума, пока есть хотя бы малейшая надежда. Может, ещё не всё так плохо? Может, я на самом деле смогу его спасти? Эта мысль, как слабый огонёк, затеплилась в глубине моей души. Я ухватилась за неё, словно утопающий за соломинку. – Помнишь, пару недель назад всё было примерно так же. Ты был прикован в нашем лагере... – мой голос дрожал, а слова давались с большим трудом. Я провела рукой по волосам, пытаясь хоть немного собраться с мыслями, собрать слова в кучку. Мне так отчаянно хотелось прямо сейчас прикоснуться к нему, дать обещание того, что мы сможем вернуть всё, что было. Но я бы нагло лгала, потому что я не знала, что нас ждёт впереди. – Только в прошлый раз я позволила тебе уйти, – закончила я, и мой голос окончательно сорвался. Слёзы подкатили к глазам, и я с трудом сдерживала рыдания. Мне было тяжело, но ничего другого я от себя и не ожидала. Просто я думаю, что мало кто может представить моё нынешнее состояние. Те, кто потеряли любимых на Арке, вряд ли видели их медленную смерть собственными глазами. Я же сейчас стояла напротив единственного на свете мужчины, которому я могла доверить каждую свою тайну, которого я любила каждой клеточкой своего тела, который стал для меня целым миром, и просто смотрела, как он умирает. Смотрела на то, как он не может меня вспомнить, как ему больно от того, что происходит с ним внутри. Смотрела, как рушится целый мир вокруг нас, как судьба вновь лишает меня всего. Но я даже не могла заплакать, как это сделала бы любая девчонка на моём месте. Потому что я не знала, по какой именно причине я должна плакать. Что я теряю Линкольна? Или что я потеряю себя, если рядом не станет его? Я боялась этих вопросов, боялась собственных ответов на них. Я боялась той пустоты, которая могла возникнуть на месте его любви, на месте его тепла, на месте его присутствия. Эта боль, смешанная со страхом и отчаянием, разрывала меня изнутри, превращая мою душу в руины. И я просто не знала, что делать, как справиться с этим, как выбраться из этого мрака. Единственное, что я знала точно – я не сдамся. Я не позволю ему умереть. Я буду бороться за него до конца, даже если это будет означать, что я буду бороться с самой судьбой. – Что с нами стало, Линкольн? Что стало с каждым из нас... и с нашей жизнью? – я вновь сглотнула, и это вышло достаточно громко, но моё сердце билось настолько быстро, что мне нужно было больше воздуха, чем когда-либо. – В прошлый раз я позволила тебе уйти, а сейчас я сама заключила тебя в эти оковы и вынуждена смотреть, как рушится всё, что мы так щепетильно выстраивали. Получается, что мы зря пытались бежать, зря спасали свои жизни... Получается, что всё, что мы сделали, было напрасным, раз мы вернулись к тому, с чего всё началось, – мой голос был на грани срыва и настолько тихим, что мне казалось, будто бы и сам Линкольн меня не слышит. Но я точно знала, что он не пропускал ни одного моего слова. Я сделала несколько неуверенных шагов к мужчине в оковах и едва ли боролась с желанием вновь к нему прикоснуться. Мне так отчаянно хотелось почувствовать его тепло, что я была готова к тому, чтобы он откусил мне руку за эту попытку быть к нему ближе. Мне было плевать на опасность, мне было плевать на боль. Мне просто был нужен он. – Боже, я просто... просто я скучаю по тебе. Я так нуждаюсь в тебе сейчас, когда всё вокруг катится в Ад, я просто нуждаюсь в тебе как никогда, – прошептала я, делая ещё один небольшой шаг к нему и уже была готова притронуться к его лицу, ощутить его кожу под своими пальцами. – ... Я так тебя люблю, – закончила я, и в моём голосе звучала нежность и отчаяние. В одно мгновение чьи-то руки схватили меня за плечи и оттянули в сторону, а Линкольн дёрнулся в цепях, пытаясь напасть на меня. Беллами крепко меня обнял, пока я смотрела на то, как человек, которого я люблю, не оставлял попыток меня убить. Мое сердце провалилось в пятки, а в горле застрял крик боли. И я просто разрыдалась, как та самая маленькая, беззащитная девчонка. Неужели в нём совсем ничего не осталось от того мужчины, в котором я так нуждалась? Неужели всё потеряно? Неужели это конец? И в этот момент все мои силы меня покинули, и я позволила себе провалиться в пучину отчаяния и боли.