Часть 1

Каждому могло казаться, как мир покидает твоё крошечное тело средь всего сущего и реального, давая разуму углубиться в самую похотливую мысль, создавая собственную реальность. Но всему есть предел, как и в здешнем обществе: как не каждый вытерпит искушение, так не каждый повернёт против великого соблазна. В мире, где изюминка разума в туше осквернённого дьяволом (как считает любая другая церковь) не исключение, хоть и имеет крайнюю редкость. Таковых невозможно вычислить иль предугадать, они не знают о себе, пока соображение собственного безумия не позвонит из вне глубокого себя. И только тогда, убеждённый выбирает своё последующее "я". Всего пару дней назад, всё играла в спокойствие, а нынешнее казалось лишь бредом сумасшедшего. Что происходит в текущий момент? Оглушающий шум моторов, раздающийся эхом в ушах и голове, что неистово раздражало каждую клетку нервной сети, словно десятки младенцев кричащие в уши недавно окончившей обучение акушерки, добивая этим и без того измотанное состояние. В глазах мерещилось всё: случайные прохожие, их похожие двойники, силуэты в тёмных переулках и крики имени, висевшее пару лет назад в паспорте, в надежде, что это и без того убитое тело играло плохую шутку. "Найти укрытие...скрыться?" - это всё, на что хватало сил подумать. Тело беспомощно и непослушно завернуло в очередной узкий переулок Торонто, города Канады, где и происходят все нераскрытые события. Размытые краски всё больше растворялись, душа медленно но верно покидало мужскую фигуру. Но что-то сдержало удар об каменную плитку, предотвращая долгий сон средь мусора и болезненно облезлых крыс с впадшим брюхом, как же хорошо понимал их Джаггер Шарп, оказавшись без открытого доступа к питанию и удалению жажды дня так четыре, но ему счёт безразличен, разум шатался сужаясь с каждым последующим использованием в попытках сместить с пути тех, кому понадобилось умение мужчины. Частично, в сознание удалось остаться, но любое движение с попытками приоткрыть глаза только усугубляли положение. Зрачки оставались в полном мраке, дабы могло значить что переулок, лишённый света, оставался не покинутым, но ветер средь пальцев, свисающих словно ветви берёзы, давал понять их движение в неизвестном направление, но это не столь важно, сколько непроизвольное чувство напряженного спокойствия, затмившее неугомонную озабоченность. Конечности продолжали вяло болтаться в пустоте некоторое время, но долгожданный, хоть и неожиданный покой, вызывал спазм в ногах. Его мышцы в ногах, будто переполненные шарики воды свисавшие на тонкой верёвке, постепенно погружались в тянущую боль. На этом момент, внутри него раздался глухой удар, и все ощущения резко испарились - беглец отключился. Сон казался ужасно долгим, Шарп провалился в "шатёр", это не сон про цирк, это кошмар, который нужно пережить со временем, и таймер пробуждения зависит от снижения рассудка, без какой либо помощи. Ранее, ему удавалось встречать подобные картинки при большой нагрузки на мозг, истощая большую часть основных ресурсов, что требовалось крайне редко, и то в ситуациях излишнего беспокойства. Но грядущий случай, имел непредсказуемые ему последствия: кто-то медленно, с хрипами в бронхах, словно курящий десятки лет на ежедневной основе человек, оставался позади, изредка посмеиваясь. Мурашки противно прошлись по коже, заставляя повернуться лицом к неизведанному: и снова пустота. Пришлось исследовать углы дрёма, впервые нечто так подло дышит в самый затылок. Мерещились минуты, переходя в часы прибивания здесь. Сзади вновь послышался еле уловимый на ухо смешок, поворачивая к себе всем телом. Конечности застыли, как и кровь в жилах, сердце набирало обороты умоляя проснуться, но увы, сейчас это невозможно - физическое тело всё так же в жалком состояние. Пришлось смотреть в даль тьмы, где теперь явно видна причина стольких лет далёких насмешек. Бесформенное лицо, если это можно назвать таковым, впадшие глаза и омерзительно, до тошноты в желудке искаженная улыбка, хотя скорее, это и есть естественно весь "рот". К счастью, "нечто" всё так же сохраняло дистанцию, словно боялось, но чего? Не известно, оно и к лучшему. Долгие минуты, казавшиеся часами, нечто продолжало смотреть, не издавая ни звука, ни движения, словно анализировало каждое последующее движение Джаггера, словно ища некую лазейку. Главное правило во сне - не давать понять никому, забыл ты своё местонахождение или нет. Видимо то, что стояло впереди Джаггера, являлось самим сном, причиной всего происходящего все эти годы с ним. Спустя ещё некоторое время, разум постепенно начал привыкать, отдаляя чувство страха, давая более точно понять положение мужчины. Вместе с этим, нечто скрылось в густоте тьмы, словно ничего и не происходило. За спиной послышались шаги, ускоряясь с каждой секундой. Паника подступало к горлу, с диким желанием кричать, но вышел хрип, заставляя уши звенеть, будто он только что словил сигналы радиоприёмника мозгами, пробуждаясь. В глаза вонзился яркий, белый, больничный свет, ослепляя Шарпа, пришлось уткнуться обратно во что-то жесткое под ним, напоминающее стол, кажется, обмазанный в чём-то в некоторых местах. Спустя минуту, боль в ногах вернулась с новой волной, вместе с жжением в лобной части черепа, словно его ударили лопатой со всей силы. Всё покрыто холодным потом, видимо от страха, который попутно впитался огромными пятнами и без того, в пропитанную пылью футболку зелёного цвета. Когда глаза привыкли к освещению, стало известно, место в котором прибывал мужчина являлся подвал, с большими шкафами, некоторыми пятнами темно-красной жидкости, плохо размазанные тряпками, словно уборка проходила в спешке, на что делать резкие выводы явно не хотелось. И действительно, его тело прибывало на операционном столе. Неужели его нашли? Но здесь, кажется, никого. - Есть кто? - хриплым голосом, с тёплым тембром раздался вопрос, на который не последовало дальнейшего ответа.