Часть 1

Минерва наблюдает, как люди вокруг Фанга ведут себя так, будто он какой-то человеческий чёрный ящик. Если их не останавливает его «я-самый-обыкновенный-чуть-асоциальный-доктор», конечно же. Оглядываясь назад, Минерва рискует предположить, что когда они с Дианой только приехали в Сандрок, она вела себя примерно также. Фанг выглядит, как человек, который никогда не даст прямого ответа на вопрос; который может не знать или знать намного больше о любой случайной вещи, чем он говорит. Даже Логан и Труди оценивают Фанга исходя из опыта. Они превратили его прошлое в кучу дисков с данными, на основе которых можно строить прогнозы, и довольно часто это действительно срабатывает; в любом случае Фанг вряд ли бы стал жаловаться на устаревшие социальные ритуалы. Но это работает не всегда. Минерва иногда задаётся вопросом, может ли быть так, что, несмотря на всё прошлое, которое их объединяет, Фанг скрывает от них небольшую тайную комнату внутри себя; не намеренно, а просто по своей природе. В любом случае это не работает с Минервой. Больше нет. После того, как Фанг принял её... «Принял» не совсем подходящее слово, но Минерва не может придумать ничего лучше. Фанг не распахнул перед ней двери своей тайной комнаты настежь, но отдал ключи от всех замков, позволяя видеть то, что он оставляет несказанным, на что указывает краткими жестами. И каждый такой момент откровенности ощущается точно так же, как когда Фанг рассказал ей о своём прошлом и покорно ожидал её ухода. Минерва не хочет врать самой себе и говорить, что её сердце не замирает от каждого крохотного кусочка истины, что ей постепенно открывается. Что каждый раз, когда Фанг болезненно демонстрирует ей ещё один шрам на теле или душе, не ожидая её реакции, а просто веря, что Минерва сможет принять и понять это, она не чувствует себя удостоенной самой высокой награды. Та неделя, что Диана и Логан проводят прикованные к больничным койкам, не приходя в сознание, едва не разрушает их обоих. Фанг молчаливо сохраняет дистанцию, а сама Минерва слишком подавлена, чтобы пытаться её сократить или гадать о его мотивах. Все попытки что-то сделать кажутся бесплодными, и всё, что Минерва действительно может, это притворяться, что с ней всё в порядке. Она могла бы умолять об ответах, но у неё нет ни энергии, ни мотивации. А потом Фанг находит противоядие, хотя и позволяет Хару и Ци пожинать лавры. Конечно, он бы так и сделал, думает Минерва, не испытывая удивления. Благоговейный трепет — вот эмоция, которая её переполняет. А ещё вера. И любовь. Она не позволяет Фангу снова исчезнуть из её жизни. Она знает, что каждый раз, когда она ненароком заглядывает в Клинику, Фанг смущён и сбит с толку, но не недоволен. И это заставляет Минерву улыбаться, немного криво и неловко, но она просто не может остановиться, когда стоит ей пересечь порог, как фокус внимания Фанга сужается, сосредотачиваясь на ней. Сегодня среда, и Минерва захватила «Путешествие на Восток», предполагая, что Фанг может задержаться или не появиться вовсе, потому что находится в процессе работы над очередным проектом. Но не проходит и пары минут, как он бесшумно выходит из свой лаборатории. Минерва приветственно кивает и говорит: «Я заварю нам чай», и это могло бы прозвучать самонадеянно, если бы не было проявлением милосердия к гордости Фанга. Терпеливое искусство приготовления хорошего чая лежит за пределами возможностей Минервы. Она может спроектировать и построить машину, способную перевернуть Вселенную, но не запомнить в воде какой температуры нужно заваривать улун. И всё же Фанг парадоксально предпочитает чай Минервы своему собственному. Он слабо улыбается, но не протестует, и покорно следует за Минервой, когда она идёт заваривать чай, как будто это её собственная кухня. — Как прошёл твой день? — Немного скучно — никаких вторжений из соседних стран. Что насчёт тебя? — Работаю над улучшением того рецепта, о котором я тебе рассказывал. Прогресса пока нет... но я уверен, что достаточно скоро с этим разберусь. — Я рада, — улыбается Минерва. На несколько секунд повисает тишина, а потом Фанг спрашивает: — Ты переезжаешь? Минерва хмыкает: — Арвио растрепал? Фанг крепче сжимает в ладонях чашку и бросает на Минерву короткий взгляд. — Логан. Он заходил за лекарствами. — О. Ну у Ди была истерика после поездки на Аванпост. А отцовский дом этот гений официально переоформил на Хару и Энди. Вот и получается, что никто об этом не говорит, но фактически Логан живёт у нас в шкафу, — Минерва пожимает плечами. — Я не против, просто устала то и дело натыкаться на их попытки отгрызть друг другу лица. Так что, да, переезжаю. Нужно только найти не очень дорогое, но и не ужасное место, и чтобы не слишком далеко от мастерской. — Ты не обязана соглашаться, — осторожно начинает Фанг, — но для тебя всегда найдётся комната здесь. Это... меньшее, что я могу сделать. Минерва раздражённо прищуривает глаза. — Я не хочу, чтобы ты делал для меня что-то из чувства вины. — Я не имел в виду... — Фанг пытается объясниться, но Минерва его перебивает: — Если ты действительно хочешь, чтобы я жила с тобой, я буду безумно рада. Но я сделаю это, только если ты скажешь: «Мин-эр, пожалуйста, переезжай ко мне». Фанг смотрит на неё, как будто думает, что Минерва шутит. Она не шутит. — Ты серьёзно? — Абсолютно. — Но ты уже знаешь, что я буду рад твоему переезду. Разве это... не обесценит слова, если я скажу их только потому, что ты мне так сказала? — Нет, потому что мне нравится тот факт, что ты говоришь что-то просто потому, что я тебе так сказала. Вслух это звучит намного смелее, чем Минерва представляла, но не одной же Ди творить героические глупости. Фанг застенчиво отводит взгляд и говорит: — Минерва, не могла бы ты, пожалуйста, переехать ко мне? — Ещё раз, А-Мяо. «Мин-эр», а не «Минерва». Фанг не пытается спорить, на его лице не мелькает даже тени желания это делать, хотя сама Минерва готова забрать свои слова обратно, едва они слетают с губ. Вместо этого он просто повторяет: — Мин-эр, не могла бы ты, пожалуйста, переехать ко мне? Его голос звучит так же взволнованно и неподдельно искренне, как голос тринадцатилетней Ди, признающейся в любви понравившемуся мальчику. Минерва улыбается, бесконечно очарованная, и говорит: — Да. Конечно, я перееду.