Часть 1

— Почта, — сообщает секретарь, опуская стопку бумаг на край стола. Ахиллеас, не глядя, вытягивает объёмную папку из синей кожи с тиснёным гербом династии и возвращает её секретарю. — Передайте это канцлеру, а когда она это подпишет, принесите обратно. — Господин, — секретарь коротко кивает и выходит из кабинета. Спустя несколько часов, когда Ахиллеас наконец отрывает взгляд от инфопланшета и с тихим стоном расправляет закостеневшие от долгой неподвижности плечи, его внимание привлекает яркая вспышка цвета. Слегка нахмурившись, он отодвигает в сторону пару свитков и конвертов, чтобы увидеть край красочной... открытки? С замешательством и некоторой долей любопытства Ахиллеас вытаскивает открытку и смотрит на напечатанный на ней пикт. Бесконечное море похожих на огромные тюльпаны цветов смотрит на него в ответ, и этот хаотичный калейдоскоп кажется только ярче на фоне голубого неба. Вдалеке виднеются шпили каких-то полуразрушенных строений, придающие долю реализма слишком идеальному пейзажу. Ахиллеас переворачивает открытку. «Ужасно обидно, что после всего того, что я для тебя сделала, ты всё ещё с лёгкостью променял моё общество на свой кабинет. P.S. Энрике сказал, что не знал, что у него есть любимые цветы, пока не увидел эти. Ахиллеасу не нужна подпись, чтобы понять, кто автор. Только один человек в Империуме называет Хейнрикса ван Калокса — теперь уже фон Валанциус? — Энрике. Ахиллеас проводит большим пальцем по первым строчкам послания, а затем снова переворачивает открытку, чтобы ещё раз посмотреть на цветы, которые так легко завоевали любовь бывшего Дознавателя. Спустя два месяца после Комморры, после того как Ахиллеас снова начинает чувствовать себя чуть большим, чем подобием человека, Тессера лично приходит к нему сообщить, что она и её свита вскоре покидают Янус. Она стоит прямо перед ним, маленькая, упрямая, пережившая по его вине Тёмный город, и спрашивает, не полетит ли Ахиллеас с ней. Сказать, что он застигнут врасплох, — значит не сказать ничего. Ему требуются долгие несколько мгновений, чтобы прийти в себя и напомнить Тессере, что он уже благодарен ей сверх всякой меры, и что возвращение к служению династии на Даргонусе, в каком Лорд-капитан только пожелает качестве, является для него пределом мечтаний. И Тессера одаривает его улыбкой, чуть кивая, словно его ответ не становится для неё неожиданностью. Неожиданностью для Ахиллеаса становится тень печали, на секунду мелькнувшая в тёмных глазах. Она прощается и уходит, напоследок сказав, что пришлёт открытку. И только теперь, когда открытка действительно приходит, Ахиллеас задумывается, что, возможно, это было нечто большее, чем просто небрежный комментарий. ✽✽✽ Вторая открытка прибывает через три месяца после первой. Ахиллеас замечает её не сразу, по привычке отложив разбор корреспонденции почти на самый конец рабочего дня, но он мгновенно откладывает всё в сторону, когда видит знакомый почерк. Это не почерк Тессеры. Это почерк как будто из прошлой жизни. Безошибочно узнаваемый после многих лет просмотра отчётов, поспешно составленных за двадцать минут до крайнего срока сдачи. На этот раз Ахиллеасу требуется гораздо больше времени, чтобы побороть тяжесть в груди и посмотреть на пикт. Несколько мгновений он не понимает, на что именно он смотрит, но, когда осознание всё-таки приходит к нему, у него по-настоящему перехватывает дыхание. Ночной океан, переливающийся голубым биолюминесцентным светом, сияющий ярче, чем любая из виденных Ахиллеасом звёзд. Поверхность воды абсолютно неподвижна, отчего граница между океаном и небом почти не различима. Ахиллеас смотрит на свечение в воде, настолько яркое, что местами оно начинает переходить в белый, и чувствует, как к горлу подкатывает комок. Псайкана Хейнрикса точно такого же цвета. «Когда я вижу подобные места, отсутствующие части меня больше не кажутся такими уж большими». Тяжесть в груди Ахиллеса никуда не исчезает — напротив, словно увеличивается в размерах. Он прислоняет открытку к органайзеру для бумаг рядом с первой, старательно игнорируя странную слабую мысль, упрямо не покидающую его сознание: является ли он частью того, чего не хватает? ✽✽✽ Третьей открытке требуется гораздо больше времени, чтобы добраться до Даргонуса. Проходит чуть больше полугода и даже Клеменция вздыхает с облегчением, не пытаясь скрыть свою реакцию, когда один из секретарей врывается в её кабинет, размахивая стопкой писем и заявляя: «Солнечный Ветер» был на Янусе!» Ахиллеас едва дожидается, пока секретарь передаст ему его часть корреспонденции, прежде чем поспешно прощается и почти бежит к себе. В кабинете он быстро садится за стол, на этот раз решив начать с текста, а не с пикта. «Господин Скаландер, После непродолжительных размышлений Тессера пришла к выводу, что единственный способ сделать это место лучше — развести огонь, у которого можно было бы греться, пить рекаф и наслаждаться видами. Кроме того, какие бы слухи о том, что Лорд-капитан стала вождём племени аборигенов, ни дошли до Даргонуса, знайте — они сильно преувеличены. Э.» Ахиллеас медленно моргает. Слухи о чём?! Он не слышал ничего подобного, и теперь в равной степени напуган, заинтригован и сбит с толку. Ахиллеасу требуется определённое ментальное усилие, чтобы на время отложить решение этой загадки. Вместо этого он переворачивает открытку, чтобы, наконец, увидеть новую планету, которую посетили Тессера и её свита. Чёрные вершины, укрытые снежными шапками, занимают почти всё пространство пикта, кроме самого центра. Там бесчисленные водопады срываются с зубчатых утёсов в пенящийся бассейн сине-зелёной воды, отражающей тёмное небо, расцвеченное огнями северного сияния. Ахиллеас вспоминает первые слова, написанные Эдельтрадом фон Валанциус на обороте этой открытки, и улыбается. Да, это место выглядит идеальным для чашки рекафа... Ахиллеасу остаётся только надеяться, что Тессера осуществила своё желание. И старательно игнорировать острую боль в груди, которая сопровождает мимолётную мысль о том, что кто-то другой был там, чтобы, в конце концов, помочь ей его исполнить. ✽✽✽ Похоже, Тессера каким-то образом всё же слышит безмолвные мольбы Ахиллеаса, потому что следующая открытка приходит через месяц после предыдущей, приятно его удивив и дав повод ненадолго отложить чтение скучнейшего законопроекта. Эта открытка полная противоположность предыдущей. На ней изображён белоснежный песчаный пляж, усеянный пальмами, низко нависающими над линией прибоя, и набегающие на берег лазурные волны с пенными барашками на гребнях. «Ты знал, что от долгого пребывания на солнце у Энрике на носу появляются веснушки?! P.S. Тебе бы здесь не понравилось. Здесь нет ничего, кроме песка, пальм и солёной воды. — Но там есть вы, — слова шёпотом срываются с губ Ахиллеаса прежде, чем успевает себя одёрнуть. Тяжело сглотнув, Ахиллеас смотрит на остальные открытки. Открытки со всеми неизведанными планетами, которые посетил «Солнечный Ветер». Открытки со словами, которые, как он понимает теперь, значат намного больше, чем кажется на первый взгляд. Тессера хотела, чтобы он полетел с ней, чтобы он увидел другие миры, чтобы они увидели их вместе. И Тессера — и не только она — всё ещё хочет, чтобы он был там с ней. И сердце Ахиллеаса замирает в груди, когда его захлёстывает безнадёжное желание сделать хоть что-то. Потому что он знает, насколько опасна жизнь Вольного Торговца, знает, что каждая безрассудная высадка на поверхность может стать для Тессеры последней, а он узнает об этом только месяцы спустя. И он... Он понятия не имеет, где «Солнечный Ветер» находится сейчас. ✽✽✽ В следующий раз Ахиллеас получает новости о Тессере не в середине рабочего дня и не через новую открытку. Это происходит в его единственный выходной за несколько часов до полуночи, когда он в своих покоях со стаканом амасека в одной руке и книгой в другой пытается расслабиться после отвратительно долгой недели. И когда его вокс-бусина начинает принимать входящий сигнал, первая мысль Ахиллеаса о том, что что-то случилось и Клеменции срочно нужно его присутствие. Но голос, который он слышит на другом конце линии связи, заставляет его резко выпрямиться. — Лорд-капитан?! — Была им, когда проверяла в последний раз. И это «Тессера», Ахиллеас. — Что-то случилось? — поспешно перебивает Ахиллеас. — Вам нужна помощь? Раздаётся весёлый смех, и по интонации чувствуется, что Тессера улыбается, когда отвечает: — Нет, всё в порядке. Не беспокойся. Просто... Девушка, которая распечатывала нам открытки, берёт длительную увольнительную на родной планете. Поэтому тебе придётся немного подождать, пока мы не найдём кого-то ещё, кто готов с этим возиться. Ахиллеас отставляет стакан в сторону, и на мгновение ошеломлённо замолкает. — Вы делали их сами? Не просили кого-то... — Конечно, нет, — Тессера кажется почти оскорблённой. — В следующий раз я сделаю пикт себя и всей группы высадки, чтобы ты знал, что мы действительно были там. Ахиллеас не может сдержать короткого смешка. — Послушай, я... До перехода в варп осталось не так много времени. Я просто хотела сказать, что не знаю, когда мы в следующий раз будем на Даргонусе. И ещё эта проблема с открытками. Я просто не хотела, чтобы ты волновался. У нас всё в порядке. Сердце Ахиллеса подскакивает к горлу, а ладони становятся чуть влажными. — Вы были на Даргонусе? — На орбите. Клеменции нужно было что-то сообщить... — Лорд-капитан... Тессера, — перебивает Ахиллеас со всей срочностью и решительностью человека, понимающего, что его время крайне ограничено. — Я знаю, что поступил невероятно глупо, отвергнув ваше предложение о службе на флагмане. Я был... Я просто... Пожалуйста, скажите мне, на какой планете я могу с вами пересечься. Я буду там. Если ваше предложение ещё в силе. Если... Если я вам всё ещё нужен. На долгое время на линии воцаряется тишина, которую, наконец, разрушает тихий голос Тессеры. — Это было крайне нечестно с моей стороны звать тебя с собой. Учитывая всю ту ситуацию с Калькасаром, и тот факт, что у тебя была — и есть — своя жизнь. И то, что я эгоистично пыталась удержать тебя с помощью этих открыток... — Тессера, — резко прерывает её Ахиллеас. — Людям позволено менять свои цели и мечты. Так что просто скажите мне, к какой системе леди Орселлио проложила маршрут, и я буду там. — Я... Мне нужно идти, Ахиллеас. Мы переходим в варп. Просто... Оставайся на Даргонусе. А затем связь прерывается, и Ахиллеас чувствует, как сердце падает куда-то в желудок, когда книга выскальзывает из его ослабевших пальцев, а мир вокруг разлетается на осколки. ✽✽✽ Ахиллеас не ожидает когда-нибудь получить ещё одну открытку, и проводит следующие две недели в состоянии некоторой дереализации. Он следует всем правилам и протоколам, он безукоризненно выполняет свои обязанности, но в глубине души понимает, что страдает от сильного депрессивного эпизода. Однажды он даже подумывает сжечь открытки, но у него так и не получается заставить себя это сделать. Они — единственный источник света в его жизни и всё, что осталось у него от Тессеры и Хейнрикса. Так что открытки остаются. Даже если сердце болезненно сжимается в груди каждый раз, когда он на них смотрит. Поэтому для него становится полнейшей неожиданностью, когда ранним утром спустя семнадцать дней после полуночного разговора Клеменция заходит к нему в кабинет и вручает открытку с понимающей и немного лукавой улыбкой. — Она передала мне это у центральных ворот. Ахиллеас настолько занят попытками просто дышать, что почти пропускает слова Клеменции мимо ушей. На пикте дворец династии. И Тессера, держащая рекодер на вытянутой руке. В следующий раз я сделаю пикт себя и всей группы высадки, чтобы ты знал, что мы действительно были там. Ахиллеас переворачивает открытку, одновременно вскакивая из-за стола так поспешно, что едва не опрокидывает стул. «Поможешь выбрать более живописное место для следующей открытки?» — Я беру выходной до конца дня. Ахиллеасу требуется меньше десяти минут, чтобы покинуть дворец, почти бегом пересечь площадь перед ним и добраться до центральных ворот. Он не замечает Тессеру, пока не слышит знакомый смех откуда-то слева. — Тебе не нужно было бежать, я бы подождала. Ахиллеас преодолевает расстояние между ними тремя быстрыми шагами и немного растерянно замирает на расстоянии вытянутой руки. Он знает, что Тессера чрезвычайно тактильный человек. Она неоднократно обнимала его после Тёмного города, когда Ахиллеас заново привыкал к своему телу. Она обнимала его в Тёмном городе, как будто в этом — в нём — не было ничего странного или омерзительного. — Вы уже достаточно долго ждали. Мягкая улыбка появляется на губах Тессеры, когда она подается вперёд, привставая на цыпочки, чтобы обхватить его руками за плечи и прижаться щекой к его обожжённой щеке. — Думаю, я готова потерпеть ещё немного. Ты же не можешь вот так просто всё оставить. То есть... Если ты, конечно, не передумал? — Я провёл две последние недели думая, что навсегда потерял двух близких людей, — шепчет Ахиллеас. — Я не передумаю. Ему требуется всего пара дней, чтобы собрать вещи и передать дела своему преемнику. Он также даёт Клеменции обещание не пропадать и поддерживать связь. На этот раз, когда Лорд-капитан стоит спиной к опущенному трапу шаттла и раздаёт последние указания, Ахиллеас занимает место у неё за плечом, сжимая ручку дорожного саквояжа. — Куда мы отправимся в первую очередь? — спрашивает он, когда трап поднимается, отрезая им вид на космопорт. Тессера ухмыляется и пожимает плечами. — Понятия не имею. Но в этом половина удовольствия. Последний шанс передумать, мы вот-вот стартуем. Ахиллеас украдкой улыбается одними кончиками губ и качает головой: — Я наконец-то на своём месте.