°°°

— Чонин, ты же приедешь на Рождество ко мне? — спрашиваешь парня, пока лежала его груди, смотрела ему в глаза с надеждой. — Очень постараюсь не опоздать, — шепнул в макушку он, целуя невесомо тебя в голову. — Тогда я буду очень тебя ждать, — поцеловала его в линию челюсти. Внутри постепенно зарождалось чувство, которое ты никак не могла объяснить. Особенно Чонину. Он был прекрасным парнем, любящим, честным, но… ты знала, что отвлекаешь его от самого важного — его мечты стать айдолом. Каждый раз он приходил к тебе, даже если очень устал после тренировок, даже если времени было впритык, и он мог провести это время с самим собой, как делал обычно с друзьями: договаривался на другой день, свободный от работы. Но с тобой, он старался освобождать любой день, какой будет удобный для тебя. И это сильно волновало тебя. Ты видела, каким уставшим приходил он к тебе. Опущенные плечи, ноющее тело от бесконечных тренировок, охрипший порой голос от перезаписей новых песен. Но как только он видел тебя, взгляд его становился тёплым. Он раскрывал объятия, ты обнимала его крепко-крепко, желая забрать всю усталость за прожитый день. И Чонин обнимал тебя мягко, любяще. Так спокойно было в его объятиях, в его присутствии… с ним было спокойно. Но вина за то, что ты забирала всё его время, заставляя быть всегда с собой — лежало большим грузом на твоих плечах. И это Рождество должно было стать последним. По крайней мере поставить точку в ваших отношениях. Весело постукивая по обитому кожей рулю, Чонин заезжал во дворы, припарковался на свободное место и вышел из машины. Вечер двадцать пятого числа декабря, начальство отпустило провести это время в кругу семьи, дорогих людей. Участники решили быть сами по себе, заранее поздравив друг друга и подарив подарки, разъехались. В машине лежали семь подарков от мемберов, но Чонин решил оставить их до завтра в машине, поспешил к подъезду. — Дорогая, я дома, — сказал он, хлопая входной дверью и прошел внутрь. Ответа он так и не услышал. — Милая? Обходя комнаты, парень не встретил любимой девушки ни в гостиной, ни на кухне, ни в спальне. Белый сложенный листок лежал на комоде у двухместной кровати, Чонин подошёл ближе. Взял листочек, раскрывая его в руках, замечая написанный от руки почерк, стал читать. «Чонин. Мы столько времени вместе, сколько прошли и всё ещё продолжаем быть вместе, но… Я знаю, что могу стать для тебя обузой. Ты прекрасный человек, отдающий полностью себя близким людям, но всё это ты делаешь в угоду другим, не уделяя времени и себе тоже. Меня это очень волнует. Я хочу, чтобы ты стал первоклассным айдолом, идущий вместе с любимыми людьми дальше и выше. Чтобы твои мечты становились реальностью, а ты стал счастливым и здоровым человеком. Никогда не останавливайся и иди вперёд, даже если трудности будут мешать тебе — не останавливайся. Я не хочу быть твоей помехой. Я бесконечно буду тебя любить, буду ждать тебя, если ты будешь готов, но сейчас — тебе лучше сосредоточиться на работе. Она тоже приносит тебе удовольствие, возможно побольше меня. Прости за всё. Я люблю тебя.» Ничего не понимая, он перечитывал письмо снова и снова. — Что значит «мешать?» — шепчет он, хмуря брови. — Чёрт. Схватив телефон, набирает телефон любимой, но на той стороне он ответа не услышал. Оставляет записку, присаживаясь на кровать, хватается за голову, зарываясь пятерней в волосах. — Куда она могла уйти?! — рычит себе под нос, прожигая взглядом пол. — Что если… Взгляд поднимается на совместную фотографию с тобой, что стояла в рамке на тумбочке. Счастливая пара, лишь момент, запечатлённый на фото. Тогда вы отправились на вашу годовщину на мосту реки Хан, обедая в одном передвижном фургоне, который довольно сложно было поймать просто так. Вы были счастливы в тот момент, измазавшись в креме мороженого и целуясь долго в губы. — Я люблю тебя, — шептала ему в губы, смотря в глаза влюбленным взглядом. — Я тоже, — улыбнулся он, соприкасаясь кончиком носа до твоего. — И буду любить до бесконечности. Сейчас он гнал через пробки к реке, тормозя у закрытого проезда, выругался. Хватает маску, выходит из машины, ставя на блокировку и начинает поиски. В ушах звенит пульс, пока он метает взгляд из стороны в сторону, натягивая капюшон на макушку. Оставалось пять минут до Рождества, которое Чонин хотел провести в компании любимой девушки. А сейчас он бегает в её поисках, не зная что сказать на её честное письмо, что она оставила на комоде, сбежав из их квартиры. Взгляду зацепился чёрных силуэт, что сидел одиноко на лавочке, что была направлена на реку. Силуэт ссутулился, иногда подрагивая, а пар изо рта поднимался выше в небо. Чонин подбежал к человеку, вставая напротив лица. Поднимая голову, он встречается с глазами любимой. Всё лицо было в слезах, губы подрагивали, а глаза покраснели. Сердце пропускает удар. — Чонин… — шепчешь ты. Новая порция слёз скатывается с твоих щек, падая на несчастную куртку. Парень протягивает руку к твоему лицу, стирая дорожки слёз, а ты ластишься к его ладони. Голос подрагивал так, будто ты плакала по меньшей мере неделю, хотя и пару часов не прошло, как ты добралась до моста. — Ты пришёл… Сердце кровью обливалось, когда он видел твою боль. Но что-то сказать больше он не смог. Присел перед тобой, обнимая продрогшее тело, снова чувствуя, как ты всхлипнула. — Прости, Чонин… — старалась не издавать звуков ты, но слезы всё лились, не способные остановиться, — Я только мешаю тебе. Как и сейчас. Ты снова пришел спасать меня… снова спасаешь. Пытаешься стукнуть несильно кулачком в грудь, желая оттолкнуть любимого, не хотела, чтобы он снова начал считать тебя обузой. Но он не отстранился. — Я ведь просто ничтожество. Почему ты пришел? — шепчешь ты, пока губы подрагивают: то ли от холода, то ли от истерики. — Потому что я люблю тебя. — говорит он, смотря в твои глаза, смотрел прямо в душу. — Ты никогда не была для меня ни обузой, ни ничтожеством. Ты была таким же дорогим человеком для меня, как и мемберы. Таким же ценным, как родители. Ты показала мне, каково это — быть с опорой, быть ценным. Он говорил это тихо, спокойно, только тебе. Позади парня стали взрываться фейерверки, взрываясь яркими красками в чёрном небе. Но он не двинулся. Смотрел только на тебя, не шевелясь. — Я никогда не брошу тебя. Никогда не отвернусь. Потому что я люблю тебя. — он снял маску, свесив её на одном ухе и приблизился, целуя в солёные от слёз губы, — И никогда не поменяю своё мнение. Чего бы это мне не стоило. Согревая дыханием, он целовал трепетно и осторожно, не хотел, чтобы ты снова сторонилась его. Не хотел, чтобы ты чувствовала боль. Наклонив голову, он забрался руками в твои волосы, подталкивая за затылок ближе. Сладкие губы Чонина от бальзама с ежевикой и солёные твои губы смешивались во что-то новое, компенсируя себя. Отрываясь, он смотрел с любовью и трепетом в твои глаза, шепча тихо. — С Рождеством, детка. Заходя оба продрогшие в его машину, стираешь оставшиеся слезы с лица и с измотанной улыбкой смотришь на парня, севшего рядом. Не нужно было лишних слов, просто спокойная тишина между вами. Он включил обогреватель, направляя его на тебя, пока ты тряслась от холода. Потираешь холодные руки друг об дружку, согревая горячим дыханием ладони и подносишь их к обогревателю. — Мы отметим следующее Рождество уже в компании парней, раз ты всё пытаешься сбежать от всего этого, — сказал он, выруливая с остановки, поглаживая твою тыльную сторону ладони в своей руке, — Чтобы уж точно тебе не было страшно, я попрошу парней, чтобы они своих девушек привели тоже. Переводишь удивленный взгляд на Чонина, а он добродушно пожимает плечами. — Мы с тобой не одни в паре, если ты боялась быть пойманной. У Чана уже скоро четвертый год будет с его девушкой. — говорил он, поднося твою ладонь к своим губам, целуя, — Если они справились, совмещая работу и совместную жизнь со второй половинкой, то и мы сможем. Переводя мимолётно взгляд, он останавливается на твоих губах: хотел бы поцеловать их, не выпуская из своих объятий твое тело. Но сейчас он мог лишь держать тебя за руку, пока ехал домой с тобой. — Главное бороться за своё счастье, если считаешь, что оно достойно всего твоего внимания, а остальное будет не важным. А я считаю тебя своим счастьем — поэтому и борюсь за тебя.