.

Зима в Нижнем городе- самое нелюбимое время года заунитов. В отличии от Пилтовера, где ежегодно выпадает густой пушистый снег, а в воздухе витает свежий мороз, в Зауне, вместо снежных пейзажей-серый, грязный туман, проникающий во все закоулки, а едкий запах металла и топлива прожигает слизистую носа, заставляя глаза слезиться. На крышах видны остатки бывшего снега, который не расстаял, а покрылся слоем копоти. На землю он редко доходит в первоизданном виде. Ветер, прорезая сквозь тёмные улицы, приносит с собой облака токсинов, оседая на всем, что встречает его на пути. Свет в городе тусклый и холодный: уличные фонари едва освещают дороги, их свет плывёт через дымку, создавая мутные, тусклые пятна... Среди этого всего люди скрываются в тени, прячась от холода и ветра, заползая в подземные укрытия или стараясь застыть в тёмных уголках, где хотя бы немного теплее. Временами слышны лишь скрежет металла и звук шагов на льду. Никакого веселья и ярких огней, как в Пилтовере, здесь нет — только холодный ветер, голод и небо, которое почти всегда покрыто пеленой из смога и облаков, скрывающих даже малую часть солнца. Эта зима, как и сам Заун,- холодная и безжаластная. Серые сумерки несли с собой ледяной воздух, забивающийся под воротник и обжигающий кожу. Экко шагал по узким улицам Зауна, пряча руки в карманы. Каждый шаг отдавался в мышцах тупой болью — день выдался долгим, как обычно. Патрулирование заканчивалось ближе к закату, когда небо застывало в серо-синих тонах, отбрасывая длинные тени на облезлые стены. Он замедлил шаг, глядя на дым, лениво тянущийся из труб, и чёрные провода, провисающие между домами. Где-то вдалеке слышались звуки работающих забегалок, прерываемые хриплым смехом прохожих. Но он едва замечал это. Мысли путались, а усталость давила на плечи, как невидимый груз. Каждый день был похож на предыдущий: обход территорий, решение мелких конфликтов, слежка за передвижениями контробанды Мерцания. Всё это сливалось в однообразную рутину. Он знал, зачем делает это, знал, что каждый шаг вперёд приближает их к цели- очистить родной город от химбаронов и торговли наркотиком. Но иногда... Иногда это не спасало от чувства бессмысленности. Когда он подошёл к базе, его встретила странная смесь голосов. Кто-то громко смеялся, хлопая в ладоши, кто-то тихо ругался вполголоса. Экко сразу заметил огоньки — гирлянду, которая висела на их старом дереве в центре двора. Её разноцветные лампочки словно пытались бросить вызов мрачной серости окружающего мира. — Идиотизм какой-то, — услышал он знакомый голос. Это был Томас. Неплохой паренёк, просто слегка нервный. — У нас тут, знаешь ли, гражданская война, а не детский утренник! — Да перестань ты! — отвечала ему Ева, девушка с короткими ярко-зелёными волосами, стоя на стремянке. В руках у неё была гирлянда, которая безнадёжно запуталась. — Что плохого в том, чтобы хоть раз почувствовать себя людьми? Это Новый год, Томас! Экко остановился у ворот, наблюдая за этой сценой. Кто-то из ребят притащил несколько картонных коробок с какими-то украшениями — явно добытыми где-то на верхних уровнях. Они спорили, какие из них ещё можно использовать, а какие лучше сразу выбросить. В углу кто-то пытался починить старый проигрыватель, издающий хриплые звуки, похожие на музыку. Но не все были довольны. Он видел, как часть ребят уходит в тень, хмуро глядя на это «веселье». Некоторые смотрели с явным презрением, будто эти украшения были не напоминанием о празднике, а насмешкой над их положением. Экко вздохнул. Он понимал обе стороны. Ева и её друзья хотели немного тепла в этом холодном мире, а Томас и остальные видели в этом пустую трату сил. И всё же, ни одна из этих позиций не могла вытащить его из того, что он чувствовал. Праздник казался ему таким же искусственным, как эти лампочки — слабая попытка осветить бесконечную тьму. Он отвёл взгляд и пошёл дальше, мимо суеты. Может, когда-то он бы присоединился к спору или даже помог повесить гирлянду, но сейчас он чувствовал только усталость. Тяжесть одиночества с каждым шагом становилась ощутимее, пока он не закрыл за собой дверь своей комнаты. Экко прислонился к стене и закрыл глаза. На несколько секунд он просто стоял, пытаясь хотя бы немного унять гул мыслей. Но в этой тишине пустота становилась только громче. Он знал, что Новый год для него давно перестал быть праздником. Когда-то, ещё мальчишкой, он ждал этого времени — искал в ночном небе звёзды, представляя, что они исполнят его желания. Теперь он знал, что звёзды — это только точки света, которые ничего не меняют. Усталость, которая тянулась за ним весь день, казалась частью его самого. Это была не просто физическая тяжесть, а что-то куда глубже. Трудно было определить, когда она начала появляться. Может, в тот день, когда он впервые потерял кого-то из близких. Или когда понял, что каждый бой, каждая схватка — это не шаг к победе, а всего лишь очередной виток бесконечной борьбы. Снаружи донеслись голоса. Они смеялись, спорили, кто-то пытался подпеть старой мелодии из громоздкого проигрывателя. Экко прижал пальцы к вискам. Они старались. Старались сделать что-то хорошее в этом беспросветном месте. Он не мог их винить, но это не приносило облегчения. Этот Новый год ничего не изменит. Он принесёт только очередные потери. Экко знал, что впереди — новые сражения, новые утраты. Он видел это на лицах людей, видел в тусклом свете гирлянд. Это было в их глазах, в их усталых улыбках. Больше всего его пугала мысль о том, что он постепенно перестаёт чувствовать. Когда кто-то уходил, ему становилось не больно, а пусто. Как будто он терял не только их, но и частички себя. Экко устало выдохнул, сев на кровать. Он уперся лбом на руки, пока его взгляд блуждал по сгнившему деревянному полу. Водоврот мыслей унес его в далекое прошлое, беззаботное детство. Парень вспомнил свой первый Новый год после смерти родителей. В тот день старик Бензо, чтобы отвлечь и хоть как-то порадовать юнца, отвел его в "Последнюю Каплю"- отмечать праздник с Вандером и его приемной семьей. По-началу маленький Экко чувствовал себя не в своей тарелке, но быстро смог найти общий язык с детьми главы Зауна. Один из ребят, мальчик по страше по имени Майло, на ходу дал ему кличку "Коротышка", за то что Экко был ниже даже самой младшей в их компании, Паудер. Да, Экко до сих пор помнит впечателение которое девочка произвела на него. Он не мог перестать любоваться её васильковыми волосами, заплетенными в косу; не мог перестать вглядывать в эти большие голубые, словно чистое небо, глаза. Он помнит, что еще тогда обратил внимание на привычку девочки прикусывать нижнюю губу; помнит, какими красивыми ему тогда показались ее веснушки и щель между передними зубами; а бледная кожа, на фоне ярких черт лица, заставляла его невольно вспомнить об ангелах,прекрасных существах, которые, по маминам рассказам, приходят людям в трудную минуту. Он так долго на неё пялился, что, кажется, смутил девочку. Она неловко улыбнулась, когда вместо ответного приветствия получила застывшего, словно статуя, Экко. Дурак. До сих пор стыдно. Впрочем, смущение Экко быстро улетучилась, когда к знакомству подключился самый крутой человек, которого он когда-либо знал. Сильная, дерзкая, но очень заботливая Вай- старшая дочь Вандера, которая всегда ходила с окровавленными бинтами на кулаках, и особо не церемонилась с теми, кто смел обидеть её семью. К концу вечера, пока Бензо с Вандером выпивали самое дорогое шампанское бара, ребята весело проводили время, наслаждаясь компанией друг-друга. Вай, после того как продемонстрировала пару приёмчиков Экко, по многочисленным просьбам Майло, обучала его какой-то технике рукопашного боя. Клэггор, самый безобидный, по мнению Экко, человек на свете, тоже пытался подключиться, хоть у него и не очень выходило. Неподалеку от них, на полу сидели двое детей, явно радостные, что разделяют схожее увлечение. Синеволосая девочка показывала мальчику свою самодельную бомбу, которая должна была взрываться розовыми блестками, а он жалел, что не принес часы, механизм которых самостоятельно пересобрал. Ближе к полночи, старики выпили за удачный новый год, прочитав сентиментальный тост за будущее детей. А потом наступило время для подарков. Майло подарил Клэггору подзорную трубу, а тот подарил ему какую-то серебрянную безделушку, понравившуюся Майло на рынке. Паудер нарисовала открытку своей сестре, а та подарила ей плитку шоколада, который теперь считался деликотесом в Зауне. У Экко тогда, к сожалению, не было с собой подарка. Было неловко, ведь он тоже хотел сделать приятное тем, благодаря кому смог забыть о боле от потери родителей на пару часов. Он не хотел попадаться ребятам на глаза, поэтому сел в угол комнаты, надеясь, что про него успешно забудут. Кажется, он снова засмотрелся на новую подругу. На секунду, его глаза встретились с её внимательным взглядом. Он, смутившись, быстро отвернулся. Девочка отошла от общего торжества и хваставства подарками, приближаясь к нему. Она села возле него, параллельно разламывая плитку ровно пополам. Лучезарно улыбаясь, она протянула ему одну половинку, и сказала: "...С Новым годом, Экко." Из потока воспоминаний парня вывело щекочущение ощущение. Одинокая горячая слеза скатилась по его щеке. Он поднял голову, смахивая слезу, и огляделся: остатки тусклого солнечного света, видимового только возле дерева Файрлайтов, скрывались за заунскими зданиями. Уже темнело. Сколько же он просидел вот так?.. Спускаясь по лестнице, глубоко погруженный в свои мысли Экко, чуть не сбил с ног скачущих от счастья малышей, которым удалось поймать снежинку. Глупенькие. Даже не подозревают, что она вот-вот расстает, оставив за собой лишь небольшую холодную капельку на теплой детской ладошке... Наблюдая за всеобщем весельем, парень невольно улыбнулся, хоть сердце его и сжималось. Больше всего на свете ему сейчас хотелось дать этим детям как можно больше причин радоваться и улыбаться. Защитить их всех, подарить им искренне счастье. Но как, если вера в счастливое будущее постепенно покидала и его самого? Эккко, лидер Файрлайтеров, спаситель и всеобщий герой теряет надежду...Немыслимо!..Кто,если не он, будет подбадривать всех в тяжелые времена? Кто, если не он, будет с пеной у рта доказывать, что светлое будущее уже совсем близко?.. ...Кто в нужный момент напомнит Экко его же принципы? Кто заставит до последнего бороться за возможность исполнить обещания в моменты полного отсутствия чаяния?.. Где этот герой, что не даст Экко пасть духом?.. Из мрачных дум парня вытянули востороженные крики толпы вокруг него. Что взрослые, что дети удивленно смотрели вверх, указывая пальцами на небо и широко улыбались. Даже Шрам усадил своего сына себе на шею, и ожидающее глядел на ночную небесную гладь, усыпанную звездами. Вдруг, громкий шум. Звуки взрывов. Смутные догадки о нападении со стороны химборонов или людей Силко на базу мгновенно покинули темнокожего парня, когда он увидел искры, разорвавшие тишину, словно драгоценные камни, брошенные на черное полотно неба. Фейерверк взвился ввысь с глухим шипением, раскрывшись ярким цветком света. Золотые россыпи падали, словно звёздный дождь, сверкая и растворяясь в воздухе. Розовые и синие сполохи вспыхивали, переплетаясь, будто ожившие мазки художника. Каждый взрыв рождал новый вихрь огненных узоров — то нежные спирали, то ослепительные короны. Эхо разносилось вдаль, и казалось, что даже звезды прислушиваются, отдавая дань этому мимолетному волшебству. Порой вспышки освещали лица в толпе, отражая в глазах радость, восторг и немного детской мечтательности. А затем, медленно угасая, фейерверк оставлял после себя лишь тишину и тонкий дымок, растворяющийся в холодном ночном воздухе. С замиранием сердца Экко смотрел на салют, переливающийся фиолетово-синим. Эти цвета слишком знакомы, чтобы быть случайностью, и это ощущение сдавливоло грудь. Поднимая взгляд на небо, он будто снова слышит её детский голос...Зрелище настолько сильно тронуло его, что он по-просту боялся дышать. Мало ли, всё окажется лишь видением- сном, в котором он впервые за долгое время оказался счастлив. Экко закрыл глаза, чувствуя как огни фейерверка отскакивают от его глаз, проникая глубже, в самую душу. Он вдруг вспомнил её слова, когда-то сказанные ему, в их первый совместный праздник: "...Когда-нибудь, когда мои бомбочки заработают, я сделаю самый мощный салют за всю историю Зауна, и тогда Майло поймёт, что он ошибается!.." Это было так давно, когда она ещё была Паудер. Но ведь теперь всё изменилось...Она Джинкс! Она разрушает, не думая, как это скажется на других! Даже на тебе, Экко!.. ...И всё же. Эти огни, эти цвета не могут не напоминать о том времени, когда всё было иначе. Когда между ними всё было иначе... Возможно, ещё не всё потеряно...Возможно, ещё есть шанс. Может быть, ещё возможно всё исправить. Есть шанс зажить счастливо в спокойствии и безопасности. Есть шанс на счастье... Внезапно, парень почувствовал холодные мурашки по спине, словно его окатили ледяной воды. Реакция тела оказалась быстрее осознания полной картины. Мелко дрожа, парень повернулся в сторону труб, судорожно вглядываясь в их темноту. Он был прав. Новая волна адреналина накатила его, когда его взгляд встретился с её тенью-мгновение, которое было таким же ярким, как и фейерверк. Она стоит там. Настоящая. Словно зачорованный, он медленно подходил к выходу из базы, не в состоянии отвести от нее взгляд. Она смотрит на него с верхну вниз, с легкой улыбкой на лице и печалью в голубых глазах. -Пау... -всё, что может произнести Экко, сердце которого готово в любой момент выпрыгнуть из груди. В шуме толпы и взрывах фейерверка плохо слышно, но он готов покляться, что она произнесла: "С Новым годом, Экко." И растворилась в темноте. Еще мгновение он стоит в оцепенении, а когда шоковое состояние проходит, что есть мочи бежит в сторону труб. Он останавливается, тяжело дыша и осматриваясь по сторонам. Никого. Она исчезла. Экко повернулся назад, в сторону базы, смотря на своих товарищей, словно детей малых радующихся фейерверку, а затем снова в темноту. Горячая слеза обожгла его щеку, но на душе было легче. Он, слабо улыбаясь, прошептал: -Спасибо, Паудер.