Праздник - радость для всех

Часы показывали 14:00. Уже два часа дня, но много, что ещё осталось сделать, чтобы быть полностью готовыми к празднованию самого главного для агентов праздника. Рождества. И камерамэны, и спикермэны, и компьютер-мэны любили этот праздник. Он позволял им отвлечься от всех тех военных или просто рутинных дел, которые просто преследовали их ежедневно. В Рождество же, администрация официально разрешала агентам не работать, а многие агенты-солдаты говорят, что и на фронтах устанавливается режим прекращения огня на время празднования. Конечно это были лишь слухи, но многие верили, что это так и во время праздника между "Альянсом" и скибидистами не было каких-либо битв, независимо от того, в какой точке земного шара была линия фронта. Но это Рождество - особенное. Первый раз агенты будут отмечать его в мирное время и наконец смогут полностью погрузиться в этот замечательный праздник, не отвлекаясь и не переживая, что либо скибидисты, либо какой-нибудь "обезумевший" командир мог нарушить перемирие и начать новую битву. Битв уже не будет. Не будет огромных потерь. Больше ужасов не будет. Война окончена. Скибидисты и Скибиди-Учёный побеждены, а их крупицы сейчас активно разыскивают особые подразделения агентов, которые были созданы по указу "Верховного Камерамэна", чтобы не дать туалетам восстановиться и вновь начать эту войну, длившуюся несколько лет. Несколько мучительных и долгих лет. И теперь, все могут наконец "вздохнуть" спокойно и жить дальше. Жить дальше, не боясь начала новой, ещё более жестокой и долгой войны. Уже много агентов "нового поколения 3.0" не застали войны такой, какой её видели два предыдущих поколения и могли узнать о "кровавом" противостоянии только из динамиков ветеранов и более "старых" агентов. И "старшие" охотно делились этими историями, в подробностях рассказывая не только о крупных битвах, как например сражение в Дубае, где спасли Спикермэна-Титана, битва в аэропорту против лжеДжи-мэна или же самое знаменитое сражение у "Альфа-Хиллс", ставшее самым известным, обсуждаемым и завершающим сражением всей войны. Агенты рассказывали истории о простых, не самых известных битвах, которые пусть и не имели огромного масштаба, но позволяли прочувствовать то, какого быть солдатом на войне. И это позволяло сохранить память. Память о том, сколько жертв унесла эта бойня... Но теперь у всего "Альянса" были совсем другие заботы. Предпраздничные хлопоты затронули каждого агента, от обычных работников до верхушки "Альянса", которые самолично подготавливали свои кабинеты к празднику, чтобы после устроить самую настоящую вечеринку. Даже учёные, которые обычно могли казаться нелюдимыми и очень суровыми, с весельем сегодня развешивали украшения в своих лабораториях, чтобы провести ночь в комфортном общении с коллегами за стаканчиком алкогольного масла в украшенной лаборатории. Не исключением была и лаборатория компьютерщиков, где сотрудники завершали украшение. - Всё готово, сэр. - Произнёс телевизионщик, когда завершил украшение главной "изюминки" лаборатории, установив яркую позолоченную звезду на её верхушку. Христоф сделал это без особых усилий, ведь был высокого роста и это отлично способствовало украшению рождественской ели. Сам же телевизионщик тоже уже был одет в праздничный наряд. По просьбе Вернера для телевизионщика сшили уникальный рождественский костюм, чтобы тот подходил ему по размерам и сидел идеально. Несмотря на то, что большинство компьютер-мэнов наряжались в красное, опять же по просьбе главного учёного, для "последнего" ТВ-мэна "Альянса" был сшит наряд фиолетового цвета. Христоф был очень признателен и просто не знал, как отблагодарить своего наставника за такой замечательный подарок. Теперь, вместо чёрного костюма, в канун праздника он ходил в ярком фиолетовом костюме с белыми меховыми вставками и разумеется колпачком с помпоном, который был аккуратно одет на край главного экрана так, чтобы не слететь. - Отлично, Христоф. Сейчас закончим вешать гирлянды, а затем... - Вернер сделал паузу и подвёл поближе к монитору щупальце, которое держало планшетку со списком дел, которые им необходимо сделать сегодня. - Затем будем уже ставить стол. Я попросил Рассела принести его. - А он точно справится? Может мне пойти помочь ему? - Спросил Христоф, отойдя от ели, чтобы ненароком не задеть и не опрокинуть её. Он подошёл поближе к Вернеру, который также был одет по праздничному и присел на одно колено. - Не переживай..Рассел справится..Он представитель подвида нашей расы, а именно - большой компьютер-мэн, поэтому запросто донесёт сюда стол. - Сказал Вернер, повернувшись к своему ученику экраном, а другое его щупальце, держащее карандаш, вычеркнуло из списка пункт: "Украсить ель". - А как там дела с гирляндами? Вернер поправил свою красную жилетку, которая была одета поверх белой рубашки, и новогодний колпак, который чуть не слетел с монитора, а после устремил взгляд прямо на того, кто занимался гирляндами. Массивная рука осторожно зацепляла гирлянды за особые крепления, которые раньше служили креплением для экранов, но некоторые из них приняли решение снять на время праздника, а оставить лишь один. И спустя пару однотипных движений гирлянда была закреплена, а компьютерщики, что находились в комнате управления включили её и теперь на стене лаборатории мерцали разноцветные огоньки. - Это выглядит очень красиво.. - Произнёс роботизированный голос, который отдался эхом по помещению, а после на большом экране, на котором, как и огоньки мерцали помехи, появилась радостная эмоция из скобочки и двух точек. - Как я вижу всё готово, ТВ-титан. - Сказал Вернер, подойдя поближе к концу платформы, на котором они находились, а после щупальце вычеркнуло ещё один пункт из списка. - Просто замечательно, вы правы, это выглядит очень красиво. - Спасибо.. - Ответил ТВ-мэн Титан, повернувшись экраном к двум агентам, что смотрели на него. На теле у титана до сих пор были небольшие повреждения, которые ещё не успели починить, но сам Телевизионщик функционировал отлично и один раз даже выходил на задание по уничтожению одной из баз скибидистов. - "Папа", другие титаны вроде бы ждали тебя как раз к двум часам. Тебе уже пора идти. - Сказал Христоф, снова встав в полный рост и также, как и Вернер подошёл к краю платформы, взявшись за ограждение. - Да..Ты прав..Но я думаю ничего страшного, что я немного припозднился. - Ответил титан, а после вытянул один палец и протянул его Христофу, чтобы попрощаться так, как они это делали всегда. После этого прощания, ТВ-мэна сразу окутал огромный клуб чёрного дыма, после рассеивания которого, титан телепортировался к своим "собратьям", чтобы уже заняться подготовкой к празднику с ними. Вернер и Христоф же отошли от перил и просто прошлись в центр платформы, осматривая, что и как получилось. Некоторые сотрудники ещё работали. Например, Роберт занимался украшением своего рабочего стола, вешая зелёную мишуру и расставляя различные атрибуты по типу снежного шара или стакана с пластиковыми рождественскими "тростинками". Сам химик был одет в свой привычный белый халат и лишь на его мониторе был красный колпак. Как сказал сам Роберт, он пролил на свой костюм кислоту, которая оставила в нём большую дыру. - Как же всё преображается..Буквально на глазах.. - Произнёс Христоф, находясь в приятном и неописуемом словами шоке от того, что он видит вокруг. Такое серьёзное место, как лаборатория буквально за пару часов стала чуть ли не самым украшенным местом во всём штабе. - Это верно отмечено, коллега. - Сразу же ответил Вернер, а после при помощи уже своих рук поправил красный галстук-бабочку, повязанный на шейном шарнире. Вернер и Христоф ещё несколько минут наслаждались красотами, как неожиданно для самих себя услышали звук открытия двери в лабораторию. Сначала они подумали, что это Рассел, который несёт стол или же Мартин, который по поручению Розетты, проверяет, чтобы каждый сектор штаба был украшен к празднику, ведь в планах приглашение представителей рас, которые не входят в "Альянс", что весьма важное событие, требующее немалой подготовки. Но тот, кто зашёл в лабораторию, удивил их обоих. Высокий камерамэн в длинном белом халате, чей подол опускался чуть ниже колен. На груди висел бейджик, где было чётким шрифтом напечатано: "Уилсон - глава научного департамента". Камерамэн шёл, смотря своим небольшим, светящимся тусклым жёлтым светом объектива, смотрел прямо, держа в руках папку с документами. Рядом с Уилсоном шли двое камерамэнов, вооружённые винтовками-парализаторами, по всей видимости они были его личной охраной, которые сопровождали его во время пребывания в штабе компьютер-мэнов. Уилсон наконец подошёл к своим коллегам по работе и протянул Вернеру папку, которую держал в руках. - Здравствуйте, коллеги. - Монотонным и каким-то мрачным голосом сказал учёный, когда Вернер взял папку в руки. После этого он уже хотел развернуться и уйти, но заострил "взгляд" своего объектива на все те украшения, что повесили сотрудники лаборатории. - Это всё... - Рождественские укра... - Ответил Христоф, всё ещё находясь в приятных эмоциях, даже не столько от самих украшений, который придают праздничную атмосферу, как от самого процесса украшения лаборатории. - Бесполезные и не имеющие какого-либо смысла вещи... - Перебив телевизионщика, снова произнёс Уилсон и в этот раз в его голосе кажется даже прозвучало небольшое раздражение, причём не скрытое. - Коллега, что с вами? Уже сегодня Рождество и без украшений никак. - Вмешался в диалог Вернер, стараясь немного разрядить обстановку, что повисла между ними. Компьютерщик внимательно посмотрел на учёного и подметил, что не он, не его охрана не надели, что-либо праздничное. - Вы бы приоделись, а то нам ещё гостей встречать и праздновать. - Коллега, вы просили меня передать вам эти документы, я их передал. - После этих грубоватых слов, произнесённых безэмоциональным и безразличным голосом, камерамэн развернулся и вместе со своими охранниками направился к выходу из лаборатории. Вернер и Христоф сначала смотрели на уходящего Уилсона, провожая того взглядом своих экранов, а после переглянулись между собой, в не особом понимании того, что только что произошло. *** Быстрыми и резкими шагами Уилсон зашёл в свою временную комнату, которую ему дали на время пребывания на базе компьютерщиков. Дверь закрылась, как только учёный пересёк порог, оставив охранников по ту сторону, а самого камерамэна в одиночестве. Уилсон таким же резким движением отодвинул стул от своего рабочего стола и сел за него, громко стукая кулаком по столешнице. От удара идеально расставленные стакан с канцелярией и чётко сложенные в стопку листки бумаги, кажется, что подскочили чуть вверх и сдвинулись с того идеального, отмеренного по линейке, расстояния. - Рождество..Рождество..Занимаются всякой хернёй.. - Даже сейчас, когда он был очень злым, его голос звучал без каких-либо эмоций, словно у Уилсона барахлил речевой аппарат и он просто не мог выражать свои эмоции. - Тратят своё время на все эти украшения, растительность и верят, что это действительно весело. Уилсон резко взял со стола приглашение, оформленное в рождественском стиле. Пожалуй эта бумажка была единственной, что не лежала как-то равно, а наоборот было своеобразным "олицетворением" хаоса на идеальном рабочем столе. Учёный снова начал читать, что там было написано, как будто не делал этого по несколько раз до этого. Уважаемый начальник исследовательского штаба, Почётный научный сотрудник Доктор физико-математических и физико-технологических наук, Мистер Уилсон! Приглашаем вас принять участие в торжественном мероприятии и входящей в него научной конференции, посвящённой вопросам послевоенного времени, 31 декабря 2035 года в 19:00 в штабе на острове Сардиния. Ждём вас! Вновь прочитав столь раздражающий его текст, Уилсон смял пригласительное в комок бумаги и просто швырнул его в мусорную корзину, что стояла под столом и была наполнена различными чертежами и документами, от которых уже не было смысла, ведь большинство из них принадлежало к военной эпохи, а администрация вскоре после окончания войны заявила, что все эти документы утратили силу и теперь не имеют какого-либо значения. Но кроме всех этих, уже бессмысленных, бумажек, в корзине было и несколько поздравительных открыток, которые Уилсон обнаружил, как только въехал в комнату. Некоторые он просто скомкал и выкинул, а другие и вовсе разорвал на две части или на мелкие куски. Желая отвлечься, учёный взял из стопки один лист, а затем взял из стакана карандаш. Положив бумагу перед собой, камерамэн сразу отчертил рамки и таблицу, в которой будет заполнять все необходимые данные. Уилсон хотел поработать над тем проектом, что планировал ещё давно, а именно то, как усовершенствовать Спикермэна-Титана. Конечно этот проект требует совместной работы с Доктором Грэйсоном, но тот ещё не приехал в штаб, да и они толком и не обсуждали сам проект, лишь обменивались некоторыми мыслями. Камерамэн хотел поговорить на эту тему с коллегой, как раз во время конференции, поэтому решил заранее подготовить некоторые чертежи, чтобы у них сразу вышел конструктивный диалог. Но в мысли, заместо различных деталей и каких-либо идей, были наполнены только всей этой рождественской тематикой, отчего учёный раздражался только сильнее. Он не мог что-либо начертить, и уже достал свою записную книжку, что хранил во внутреннем кармане халата. Листая её, он также не обнаружил что-либо дельного для проекта, поэтому просто положил её на стол, никак не продвинувшись в этом деле. - Да будь моя воля, я бы всех этих идиотов, что поздравляет друг друга с Рождеством, да и вообще всё, что связанное с этим праздником... - Начал говорить он раздражённым голосом, в котором даже начали слышаться какие-то эмоциональные тональности, пропитанные раздражением и недовольством. - Вывел бы их в холл, а затем перестрелял бы из гатлингов.. - Продолжил учёный, убирая карандаш обратно в стакан, а лист со следами карандаша в сторону от тех, что были пустыми. Через несколько секунд, как Уилсон подумал об этом, он услышал, как за дверью кто-то говорит с кем-то. Он повернулся своим объективом в ту сторону и увидел, как дверь отъезжает в сторону и в комнату входит незнакомый ему агент. Это был компьютер-мэн, одетый в изящный чёрный фрак, под которым была белая рубашка. На шейном шарнире у него был повязан жёлтый галстук. Зайдя в кабинет он осмотрел всё своим светящимся, почему-то не зелёным, а голубым светом монитором и после устремил "взгляд" на камерамэна. - Кто вы и как прошли через охрану? - Сразу "в лоб" спросил Уилсон, уже привычным для других его собеседников, монотонным голосом, а после окинул внимательным "взглядом" объектива этого компьютерщика, который уже показался ему странным. - Меня зовут Эрнест. - Приветливым, но в тоже время спокойным и убаюкивающим голосом сказал компьютер-мэн, не обращая внимания на не особо этичное поведение камерамэна. Агент поправил воротник фрака, а после обернулся через плечо, будто удостоверяясь, что дверь закрылась. - А что? Пройти через вашу охрану является каким-то тяжёлым испытанием, непосильным никому кроме вас, мсье? Уилсон явно не ожидал такого ответа от компьютер-мэна. Он говорил обо всём этом с крайне спокойным и вообще не волнительным тоне. Обычно, когда к учёному кто-то приходит, даже его коллеги и сотрудники, то пред ним все начинают нервничать и немного дрожать. Тут же компьютерщик был совершенно спокоен и даже расслаблен, совершенно не нервничая и не испытывая ни капли страха. Камерамэн встал из-за стола и молча прошёл к двери, которая сразу открылась, и выглянул оттуда. Двое охранников стояли по стойке смирно по бокам от двери, но у учёного сразу возникли странные ощущения. Ему начало казаться, что эти двое агентов просто замерли, как статуи. - Что..? - Спросил Уилсон, но не у Эрнеста, а у самого себя. Его удивило не столько то, что его охранников "превратили" в статуи, а то, что это сделал какой-то обычный компьютер-мэн, который явно не был похож на учёного. - Они очнуться, можете не беспокоиться за них. - Также спокойно ответил компьютерщик, вновь поворачиваясь к Уилсону, который ещё стоял спиной к нему. - Это временный эффект и уже через тридцать минут и... - Эрнест сделал паузу, а после на его экране высветились часы, которые отмотались на тридцать минут вперёд. - и четырнадцать секунд. Уилсон обернулся к компьютерщику и по тому, как он смотрел на него, можно было понять, что внутри у него бушует смесь из удивления и злости. Он старался не показывать этого внешне и продолжал выглядеть невозмутимо. Осторожно он потянулся во внутренний карман своего халата и достал оттуда какой-то серый пульт, на котором была красная кнопка. Эрнест сразу заметил это и его монитор из голубого окрасился в яркое синее свечение, которое заставило пульт заискриться и следовательно выйти из строя. - Мсье Уилсон, не стоит кого-либо звать. Я здесь не для того, чтобы навредить вам или кому-нибудь другому. - Ответил Эрнест, когда голубой свет вновь вернулся на его экран, сменив смертоносное для техники и электроники синее излучение. Компьютерщик засунул руку в нагрудный карман фрака и достал оттуда чёрную ручку с золотыми элементами, которое виртуозно начал крутить в руке. - Я здесь чтобы помочь вам. - Помочь мне? - Спросил Уилсон, положив поломанный пульт, который помог бы вызвать охрану, на стол. Голос, несмотря на все эти события по-прежнему оставался невозмутимым и безразличным. - Мне не нужна помощь.. - Вы уверены? - После этих слов Эрнест щёлкнул ручкой и воткнул её в устройство, что было на левой руке. Уилсон не успел одуматься, как и на его руке оказалось аналогичное устройство, в которое уже через секунду воткнули ту же самую чёрную ручку. Когда предмет канцелярии оказался в устройстве, учёный почувствовал, как чернила проникают под металлическую оболочку, заполняя собой провода, вместо привычно бегущих по ним электронам. Камерамэн почувствовал, как тело сначала начинает дрожать, а после по нему пробегает странный, неестественный холодок, который создаёт ощущение того, что физически Уилсон медленно умирает и вот-вот вся та энергия ядра вылетит из него. - Что..Что происходит..? - Спросил он, уже не чувствуя ног, которые начали неметь. Камерамэн схватился за офисный шкафчик, надеясь сохранить равновесие, но через пару секунд уже и его руки потеряли всякую чувствительность и учёный просто упал. - Не беспокойтесь - это естественный процесс при первом введении таких чернил. - Последнее, что услышал Уилсон от Эрнеста, который склонился над ним... *** Постепенно гул в слуховых датчиках заменился на чьи-то голоса, которые мило что-то обсуждали. В первые секунды после пробуждения, Уилсону было трудно что-либо разобрать, ведь слова как будто перемешивались друг с другом и создавали что-то невнятное и бессмысленное. Наконец, камерамэн открыл свой объектив, который сразу пронзил яркий, переливающийся разными цветами, свет. Кое-как Уилсон смог сначала выпрямить свою спину, оказавшись в положении сидя, а после и встать на ноги, которые всё ещё были немного онемевшими, из-за чего подъём был достаточно проблематичным. - Ох, любимый, ну ты как всегда. - Весело произнёс женский роботизированный голос, чью реплику Уилсон наконец смог расслышать чётко, поняв каждое слово. Голос показался ему крайне знакомым и он поднял свой "прожектор" вверх, устремляя "взгляд" вперёд. Прямо перед Уилсоном стояла рождественская ель, украшенная различными украшениями: разноцветными шариками, цветной мишурой и мерцающий гирляндой. Ну и конечно, на верхушке красовалась яркая звезда, которая светилась, так как внутри была вставлена лампочка. Но а рядом с деревом стояла компьютер-вумэн, одетая в красный жакет, юбку того же цвета и всё это с белыми меховыми вставками. Ну и конечно на мониторе красовался праздничный колпак, такого же цвета. В руках у неё был белый платок, которым она вытирала масляное пятно с камеры второго агента, что находился в комнате. - Опять испачкался. - Весело добавила она, вытерев чёрное пятно, которое случайно попало на камеру агента, когда тот наливал масло и алкоголь в особый миксер, который позволял изумительно смешивать эти две жидкости, чтобы получить идеальный коктейль. - Милая.. - Смущённо ответил камерамэн и потёр рукой то место, в котором компьютерщица пару секунд назад вытерла пятно. Голос агента звучал так робко и как будто не особо уверенно, словно он всё ещё немного стеснялся и смущался от таких жестов со стороны "девушки". Розетта и Нолан. Уилсон был лично знаком лишь с Розеттой, когда приезжал на подписание договора о вступление расы компьютерщиков в "Альянс", а также для символичного обмена технологиями. Тогда он просто поздоровался с Розеттой, а после большую часть времени разговаривал с Вернером. Но голос компьютерщицы он запомнил, так как память у него была достаточно хорошая и он был способен узнать агента по голосу, даже если услышал одно слово и всего один раз. Такое же было с Розеттой, когда та просто сказала ему: "здравствуйте". А вот о Нолане, Уилсон лишь слышал, но слышал достаточно много и был хорошо проинформирован о том, кто этот камерамэн и какая у него нелёгкая судьба. Лично они знакомы не были, так как 1300 даже после объединения компьютер-мэнов и "Альянса" предпочитал жить именно в штабе компьютерщиков, а не возвращаться на базу камерамэнов, где ему даже были готовы предоставить отдельную комнату. "Совершенного Камерамэна" Уилсон раньше видел вживую, когда того приглашали дать интервью и учёному по счастливой случайности удалось попасть в зрительный зал. Но именно вблизи он увидел 1300 впервые. Камерамэн был одет более по-простому, но всё равно от него веяло той самой праздничной и рождественской атмосферой. На камере был одет красный колпак, а вместо знаменитого коричневого пиджака, был красный жилет, под которым была белая футболка с изображением рождественской ели и подписью: "Счастливого рождества". Учёный всё ещё ничего не понимал. Как он оказался в комнате компьютерщицы и камерамэна, учитывая, что даже не знал, где она находится, ведь в штабе компьютерщиков было достаточное количество комнат, и перед тем, как найти нужную, можно было заблудиться. Уилсон медленными и размеренными шагами подошёл к Розетте, которая не обращала внимание, а лишь продолжала, как-либо гладить камерамэна, заставляя того смущаться ещё больше. - Мадам Розетта? - Позвал он её своим мрачным голосом, но компьютер-вумэн даже не подала признаков того, что услышала или увидела Уилсона, ровно также, как и Нолан, который стоял прямо перед "девушкой". - Рози..Ты меня смущаешь.. - Ответил камерамэн на то, как Розетта поглаживала его по груди и талии своими нежными, но в то же время сильными металлическими руками, заставляя приятный холодок пробегаться по телу стройного 1300. - Я знаю, "Ангелочек". - Протяжным голосом произнесла она, снова делая движение своей ладонью, проводя на этот раз по плечам агента, постукивая по его металлическому корпусу своими пальчиками. - Что здесь происходит..? - Тихо пробормотал Уилсон, не понимая, почему ни камерамэн, ни компьютер-вумэн не слышат его и как будто не видят его. Камерамэн потянулся рукой к плечу компьютер-вумэн и хотел прикоснуться к нему, но как только его пальцы, казалось бы, достигли цели, то рука просто прошла насквозь, словно Уилсон стал призраком. Призраком, не имеющим физической оболочки, и состоящим из какой-то необъяснимой энергии. - Не стоит волноваться, мсье Уилсон. - Из неоткуда послышался уже знакомый "Прожектору" голос Эрнеста, который похоже тоже был незримым для Розетты и Нолана, а следовательно стал таким же призраком, как и учёный. - Что вы сделали со мной? Почему они... - Уилсон всё ещё говорил монотонно, несмотря на то, что явно был возмущён всем, что происходит здесь - Не видят и не слышат вас? - Перебил его компьютерщик, а после поправил свой жёлтый галстук и подошёл поближе к камерамэну, а затем и вовсе встал между Розеттой и Ноланом, а руки двух агентов попросту проходили сквозь него. - Всё очень просто, те чернила, что были в ручке, которую я вставил в ваше устройство, превращают нас в незримых для чужих взглядов сущностей. Мы не умерли, нет-нет. Это опять же временный эффект. - И сколько это будет длиться? - Спросил Уилсон, скрестив руки у груди. Он не смотрел на Эрнеста, которого это всё явно забавляло, а осматривал то, как супружеская пара украсила свою комнату к празднику. Уилсон не понимал всего смысла этих украшений. Считал это всё бесполезной тратой ресурсов, которое можно было бы пустить на что-то более полезное. Негодование приобретало больший охват, при осознании того, что эти украшения висят лишь несколько дней, а после их снимают и те будут пылиться целый год до того момента, как их достанут в следующий раз. Мишура, гирлянды, шарики, которые Розетта и Нолан использовали не только для ёлки, но и для украшения всей комнаты в целом весьма эстетично и красиво смотрелись в интерьере, как и большие красные носки, висящие на подоконнике и различные постеры, развешанные на стены. Всё это создавало праздничную атмосферу, которая поднимала то самое, необходимое для праздника настроение. Но Уилсону всего этого было не понять. Как только он посмотрел на эти украшения, то сразу вспомнил, что в его кабинете, в главном штабе, тоже раньше была коробка с рождественскими украшениями. Красивые, цветастые, прекрасно смотрящиеся, если бы их развесили украшения были уничтожены и превращены в груду ненужного хлама лично учёным. Он прекрасно помнил, как резко достал свою коробку и доставал по одной игрушке, то кидая её в стену, отчего та разбивалась или ломалась на части, или же просто давил их ногой, рвал на части и выкидывал в окно. Уничтожив все свои украшения, учёный больше никогда не украшал свой кабинет на Рождество... - Пока моя миссия не будет выполнена, мсье. - Ответил Эрнест, а после поправил уже не галстук, а воротник своего фрака, затем возвращаясь к Уилсону и вставая рядом с ним. - А моя миссия заключается в том, чтобы донести до вас истину. - Истину? - Переспросил учёный, резко выбитый из хода своих мыслей и воспоминаний о том Рождестве, когда он уничтожил все те украшения, саморучно. - Истину, которую вы избегаете, мсье. - Словно продолжая то предложение, что он сказал раннее, добавил компьютерщик, а после уже лично осмотрел комнату Розетты и Нолана. - Смотрите какие милые украшения, разве не прелесть? - По мне, так это бесполезная трата ресурсов. - Со скрещёнными на груди руками, ответил учёный, уже озвучивая те мысли, что приходили ему в "голову", когда он видел все эти праздничные безделушки. - А для них двоих? Наверняка это не кто-то украсил их комнату и этого не произошло по щелчку пальцев. - После этих слов Эрнест щёлкнул пальцами, словно демонстрируя всю бессмысленность этого незамысловатого жеста. - Для них двоих..Украшения своей комнаты к празднику, который многое значит для них - повод провести ещё больше времени вместе. Не всегда один из партнёров может проводить время с другим. Особенно, когда ты, по сути, лидер всей расы или же тот, кто является героем для других и вынужден ходить на всякие интервью и встречи. А здесь, они могут провести большое количество времени вместе. Вдвоём. - Судя по вашим словам, всё, что вы называете праздником, Рождеством, держится лишь на украшениях. - Ответил учёный, спрятав руки за спину, как он это делает обычно. Несмотря на всю свою серьёзность и суровость, а также уважительное отношение к любому, даже тому, кто ему откровенно противен, Уилсон этой фразой старался поддеть Эрнеста. - И, из этого выходит простое логическое выражение: нет украшений - нет и праздника. - Может я и не могу спорить с вами в области математики, физики и любой другой науке. - Со спокойствием и каким-то равнодушием по отношению к подколки от Уилсона ответил Эрнест, при этом поворачивая свой монитор в сторону Розетты и Нолана. - Но я всё же смогу доказать, что ваше умозаключение неверно. После этих слов Эрнест снова посмотрел на учёного, а на голубом мониторе появилось улыбчивое выражение. Уилсон же смотрел на своего собеседника не совсем понимающе, но как-либо отвечать на это не стал, понимая, что только Эрнест потом может помочь Уилсону вернуться в нормальное состояние. Заметив, что Розетта и Нолан встали слишком близко к друг другу и компьютерщица начала немного расстёгивать свой жакет, в то время как камерамэн расстегнул несколько пуговиц на рубашки, Эрнест взял Уилсона за руку и кивнул тому. Учёный не совсем понял, что происходит, но белый свет резко пронзил его объектив из-за чего тот даже не понял, что произошло. *** Придя в себя, учёный обнаружил себя и Эрнеста в совершенно другом месте, а точнее в другой комнате. Это помещение было куда меньше, чем у Нолана с Розеттой и по площади было примерно чуть больше временного кабинета учёного в штабе компьютерщиков. Скорее всего, это была пустующая комнатка жилого сектора штаба, в которой мог жить уже умерший компьютер-мэн, ну или же она попросту не была заселена. В самой комнате было темно и похоже это обуславливалось не тем, что свет просто не включили, а тем, что в ней не было каких-либо источников света. Ни ламп, ни светильников, даже окна были плотно закрыты жалюзями. Из мебели же здесь было всё необходимое. Ничего лишнего. Стол за которым можно было спокойно работать, простенький стул, небольшой шкаф, в который можно повешать одежду и хранить некоторые вещи в небольших ящичках, ну и конечно кровать, на которой можно было отдохнуть. - Где мы находимся? - Произнёс учёный, протерев свой объектив рукой, а после пытаясь найти Эрнеста, который сливался с тьмой из-за своего чёрного фрака. Всё усложняло то, что объектив Уилсона не светился, как раньше, а монитор компьютерщика не горел. Но в ответ Эрнест ничего не сказал, а лишь показал Уилсону палец, "говоря", что пока нет смысла, что-либо спрашивать. Учёный не совсем понял смысла этого жеста, ведь их всё равно никто не слышит и уж тем более не видит. Как-либо возражать компьютерщику камерамэн не стал, а просто начал ждать, когда что-либо произойдёт. Через пару минут дверь в комнату открылась и в неё вошёл камерамэн, одетый в чёрный пиджак, под которым была жёлтая рубашка и фиолетовый галстук. Агент осторожно оглянулся по сторонам, словно проверяя нет ли кого-либо в комнате, а затем выглянул в коридор, удостоверяясь, что за ним никто не наблюдает. Убедившись, что он здесь один, камерамэн вручную закрыл дверь и включил лампочку, что была под его камерой и прошёл в дальнюю часть комнаты. Там он дёрнул за небольшой рычажок, который привёл в действие жалюзи и те открылись. За окном уже было не так светло, как в тот момент, когда Уилсон встретил Эрнеста в своём кабинета. Солнце уже практически село и ещё чуть-чуть и небо накроет тьма. Камерамэн пару секунд посмотрел в окно, снова проверяя, чтобы его не заметили, а после раскрыл его. В комнатку сразу проник лёгкий холодный бриз, который заставил даже Уилсона прочувствовать пробегающий холодок, даже несмотря на то, что он не имеет своей физической оболочки. Но кроме холода, в комнату проник кое-кто ещё, кого уж учёный увидеть вообще не ожидал. Когда камерамэн отошёл назад, через окно в комнату попала высокая фигура в светло-серой военной форме. Между торсом и головой располагался металлический, серый корпус туалета, что было присуще всем скибиди-гибридам, что были созданы за период войны с "Альянсом". Но это явно был необычный гибрид. Фигура сняла с себя шлем и, протянув руку сквозь тело Эрнеста, который молча наблюдал за всей этой картиной, положила его на стол. Под шлемом скрывалось милое лицо голубоглазой девушки у которой на губе и под глазом были два шрама, оставленные по всей видимости острым лезвием. - Всё прошло удачно. - Произнёс камерамэн, снимая с себя чёрный пиджак и вешая его на спинку стула. Оставшись в одной рубашке, он приблизился к гибридке и...обнял её. - Я так скучал.. - Шёпотом добавил он, крепко обнимая скибидистку и осторожно поглаживая её поясницу своими руками. Если Уилсон был удивлён всему происходящему: агент обнимается со скибидисткой? Это было тем, что нельзя было как-то объяснить и обосновать. Если бы это увидела администрация или кто-то из военного командования, то этого камерамэна даже не стали приговаривать к трибуналу, а просто бы на месте расстреляли из дротико-дробовиков. Но вот Эрнест, совершенно спокойно смотрел на всю эту процессию, будто бы видел такое каждый день и это совершенно не смущало его. Он просто скрестил руки на груди и, оперевшись на край стола, наблюдал за этим. - Я тоже скучала, "Лимончик" мой. - Ответила девушка и сама обняла агента в ответ своими сильными руками, крепко прижимая его к себе, будто вовсе не желая его отпускать. - Пока добиралась до сюда, пришлось вырубить двое патрульных компьютерщиков...Иначе не прошла бы.. - Ничего страшного, Тесса... - Сразу же сказал он, а после положил свои ладони на её покрасневшие от холода щёки, и провёл по ним. После этого, камерамэн и гибридка сели на кровать рядышком друг с другом. Но после камерамэн положил свою "голову" на колени скибидистки и та начала поглаживать его камеру и тело. Очевидно, что камерамэн чувствовал нежную, но закалённую войной и сражениями, шершавую кожу и её тепло, которое в сочетании с холодным металлом, создавало невероятно приятные ощущения. Гибридка улыбалась, видя, как её возлюбленному было приятно и сама получала от этого немало удовольствия, которое было достаточно редким в её жизни. Смотря на это Уилсон сразу вспоминал некоторые моменты в своей жизни. Один день, что когда-то он считал самым лучшим в своей жизни, резко всплыл в его карте памяти и заставил Уилсона будто бы снова пережить этот момент. В тот день он был не в своём кабинете, те времена, когда даже с учётом начала войны, он мог позволить себе один выходной, который проводил у себя в комнате. Его комната была достаточно просторной, но в ней не было чего-то лишнего: стол и стул, шкаф, две тумбочки, кровать и небольшой мини-бар, в котором он хранил кофеиновое масло и простые освежающие напитки, тогда он не пил безвкусную чёрную смесь, которая для всех казалась чем-то отвратительным. Тогда же, он сразу вспомнил, как он тоже лежал на коленях, уставший после тяжёлой рабочей недели. Он вспоминал те нежные прикосновения, которые заставляли его внутренне улыбаться и чувствовать себя любимым и нужным кому-то. Когда он думал об этом, то снова почувствовал те же самые ощущения, как и от тех прикосновений. Такие же тёплые, нежные и приятные. Он хотел снова почувствовать это на себе. Хотел снова почувствовать себя нужным кому-то не только из-за своих гениальных способностей к инженерии, а просто...почувствовать себя любимым, как это было когда-то... - Виктория... - Тихим шёпотом произнёс он. И в этот раз в его голосе прозвучали эмоции. Его шёпот был пропитан шёпотом и отчаянием, самым настоящим отчаянием. Камерамэн положил руку в район своего сердца, словно почувствовал, как оно начинает болеть. Эрнест, несмотря на то, что Уилсон говорил шёпотом, прекрасно услышал, что тот прошептал и понял, что смог пробить каменную оболочку учёного на эмоции. На самом деле компьютерщик мог лишь предположить такой исход, но не хотел, чтобы Уилсону это причинило сильную боль. Он не думал, что ему станет больно от этой картины. - Как видите, мсье, у них нет украшений, но они всё равно счастливы и хотят отпраздновать Рождество, несмотря на то, что вынуждены скрываться от посторонних глаз. - Сказал Эрнест, несмотря на то, что сейчас был не лучший момент для этого, ведь учёный по-прежнему держался за своё сердце. Компьютерщик не хотел причинять ещё больше боли камерамэну, а лишь донести до него ту истину, о которой он говорил. - Эрнест.. - Ответил Уилсон, наконец убирая руку от сердца, просто кладя её на своё колено. Он в первый раз за весь их разговор назвал компьютерщика по имени и в этой речи слышалась эмоциональность, а не прежняя монотонность. - Я..Я..Потерял всё, что мне было дорого..Всё.. Компьютерщик понимающе кивнул. Он осознавал, что его поддержка никак не поможет камерамэну отойти от этих воспоминаний, которые принесли, как и приятные ощущения, так и оставили достаточно болезненный осадок. Эрнест положил руку на плечо камерамэна и объектив того снова ослепил яркий белый свет, означавший перемещение в другое место... *** - Где мы на этот раз Эрнест.. - Произнёс камерамэн. Это не звучало как какой-нибудь вопрос, а будто бы Уилсону уже настолько это надоело, что он хотел поскорее закончить всю эту историю и просто забыть про этот день раз и навсегда. - Потеря всего, ещё не значит конец жизни. - Ответил компьютерщик совершенно спокойным тоном. Он не обращал внимания на раздражительность камерамэна, так как уже понял, что смог достучаться до реального Уилсона и пробить ту каменную оболочку. - Вы же учёный, вы должны понимать, что жизнь кончается лишь из-за физических повреждений. Взгляните.. После этого Эрнест указал пальцем на ель, которая была украшена позолоченными шариками и такой же золотистой мишурой. Камерамэн же обратил внимание не только на дерево, но и на остальную комнату, в которой они оказались. Всё стояло ровно и аккуратно, украшения были развешаны лаконично и не резали объектив какой-либо кислотной цветастостью. Учёный сразу вспомнил, как он всегда стремился к идеалу. Старался сделать так, чтобы всё было по линеечке и соответствовало совершенству. Его бросало в дрожь, когда что-то было не на своём месте или стояло, лежало криво. Руки начали трястись и он судорожно поправлял расположение предмета. Но ведь так было не всегда...Он не всегда стремился к нездоровому перфекционизму, а лишь после того, как понял, что потерял всё то, что он имел и чем дорожил. Уилсон лишь желал счастье и после той трагедии, он стал искать своё счастье в другом. Перфекционизм, стремление к идеалу, наука. Но даже делая то, в чём он был силён он не был счастливым. Его счастье было нездоровым. Из мыслей учёного выбил стук сапог по полу и постукивание издаваемое, чем-то похожим, на трость. Камерамэн вскинул объектив вверх и увидел того, кто был источником этого звука. Рядом с ним прошёл "робот" среднего роста, одетый в чёрный костюм времён девятнадцатого века. Характерным дополнением в его образе был невысокий цилиндр с жёлтой лентой и конечно трость, которая и издавала то постукивание, что резко выкинуло Уилсона из хода его мыслей. - Всегда я буду помнить танец, что мы танцуем чуть ли не вечер каждый. - В рифму произнёс нежный мужской голос, от которого в слуховых датчиках заиграла приятная, убаюкивающая мелодия. - Но тот рождественский танец, в памяти моей, особое имеет место. После этих слов часовщик поставил на стол достаточно крупную коричневую коробку, сверху на которой была золотистая гравировка в виде циферблата часов. Рукой в белой перчатке он провёл по крышке, смахивая пыль. Затем клок-мэн открыл коробку и оказалось, что это непросто какая-то коробка, а патефон, в котором уже была установлена пластинка. Часовщик отошёл от проигрывателя и посмотрел циферблатом на ель и на все украшения, явно получив удовольствие от той красоты, что они сотворили вместе с... - Флори, ты уже всё приготовил! - Прозвучал радостный, но немного искажённый, женский голос, а следом за ним послышался звук хлопков. Уилсон посмотрел в сторону откуда раздавался голос и увидел, как к часовщику идёт стройная "девушка" в красивом красном платье, которое было покрыто блёстками. В своих руках она несла красивый поднос с золотой окантовкой, на котором стояло два хрустальных бокала с красной жидкостью, а также красивый канделябр, который уже был зажжён. Дрель-вумэн поставила поднос на стол, рядом с патефоном, а после обняла часовщика. - Марианна, моя гео-королева... - Протянул Флориан, нежно обнимая "девушку" своими руками, следом начиная поглаживать её талию одной из них. - Великолепна ты, как и всегда.. - Спасибо, любимый. - Ответила Мари, а после положила одну свою руку на талию часовщика, а второй провела по круглой дуге его циферблата и могло даже показаться, что стрелки на нём забегали быстрее от приятных ощущений, вызывающих удовольствие. - Ты тоже великолепен и прекрасен, каким и был раньше. Но не только стрелки Флориана забегали быстрее от прикосновений, но и дрель Марианны казалось начала вращаться быстрее. Клок-мэн потянулся рукой к патефону и включил его, из-за чего на всю комнату заиграл венский вальс, который был любим ими двумя. Сразу, как мелодия начала играть, пара начала кружиться в танце и двигаться под ритм чудесной музыки. Вращаясь и кружась, они словно создавали свою собственную симфонию, сливаясь воедино, становясь одним целым. - Они последние из своих рас..Ни часовщиков, ни расы дрелей больше нет. - Совершенно спокойно, несмотря на саму суть фразы, сказал Эрнест, прерывая для Уилсону ту паузу в их диалоге, что прервал приход Флориана. - Потеряли всё, но продолжают существовать и наслаждаться своей жизнью. - Вы серьёзно?! - С возмущением в голосе процедил Уилсон, резко повернувшись к Эрнесту, который может и предполагал такую реакцию со стороны учёного, но не знал, что именно её и вызовет. - Это совершенно другое, вы не знаете того, что произошло тогда! Не знаете! - Знаю... *** Камерамэн и не понял, как они с Эрнестом так быстро переместились уже в другое место. Тело учёного сразу обдал сильный холод, а халат стал развеваться на ветру. Уилсон сразу понял, что они оказались на улице и скорее всего на крыше штаба компьютерщиков. Ветер дул сильно, да и низкая температура вызывала дискомфорт у учёного, ведь он не привык находиться в таких условиях и если бы не Эрнест, то уже бы давно вернулся в свой кабинет. Но сейчас Уилсон чувствовал ничто иное, как гнев. Настоящий гнев, который он не испытывал уже давно, тщательно подавляя в себе какие-либо эмоции. Эрнест же стоял перед Уилсоном, спрятав руки за спиной. Его фрак также развевался на ветру, как и халат Уилсона, но компьютерщик кажется был абсолютно спокоен и как будто бы повторял ранее поведение учёного, а именно его безразличное отношения и отсутствие каких-либо эмоций - Да что ты можешь знать?! - Крикнул Уилсон, а после отошёл от Эрнеста в сторону, ближе к краю крыши, словно не желая видеть компьютерщика после того, как тот разворошил его воспоминания, напомнив о том дне. - Ты не знаешь, что я испытал тогда! Что я почувствовал, когда это произошло! Да откуда ты можешь знать, что вообще случилось на то Рождество, твою материнскую плату?! - Мсье. - Ответил Эрнест, снова подходя поближе к Уилсону, при этом придерживая рукой, свой фрак. - Она не мертва. Уилсон тут же почувствовал, как его ядро прокалывает насквозь множество острых игл, которые прилетают по одной штуке и с каждой секундой боль от втыкания становилась всё сильнее и сильнее. Учёный замер на месте от слов Эрнеста. Вся его жизнь, наполненная болью и страданиями, в которой был лишь один счастливый момент, пронеслась перед его объективом, из которого как будто в любой момент могли пойти слёзы. Уилсон снова положил свою руку, но уже не на сердце, которое и так билось в ускоренном темпе, а на ядро, чувствуя, как то начинает вырабатывать чрезмерное количество энергии, от которой всё вокруг кажется, что начало замедляться и лишь он и Эрнест существовали в привычном для времени темпа. - В то Рождество, Виктория не умерла от остановки ядра, мсье Уилсон. - Продолжал говорить Эрнест, а его слова уже ощущались не как иглы, а как дротики из дробовика, которые теперь пронзают не только ядро, но и всё тело учёного. - Она изменяла вам, считала вас слишком назойливым, болтливым и просто думала, что вы не ровня ей. Она инсценировала свою смерть, сделав так, чтобы на ваш вызов приехали знакомые ей лекари и вынесли вердикт о смерти из-за остановки работы ядра. Она... - Заткнись! - Крикнул Уилсон, чувствуя, как уже перестаёт контролировать своё тело и то буквально начинает сводить от судорог, делая не то, что желает хозяин. - Это всё брехня! Чушь! - Это правда...Вы были для неё лишь игрушкой, которой она игралась, как маленькая девочка с куклой... - Несмотря на всё продолжил говорить Эрнест, не повышая голос и не крича на Уилсона, ибо понимал, что он сейчас чувствовал. - И весь этот цирк был ради этой истины? Ты устроил всю эту хрень, чтобы просто сказать мне, что та, кого я любил всем своим "сердцем", когда оно ещё не было мертво и холодно, просто бросила меня! Ты в своём уме вообще или у тебя процессор поехал?! - Продолжал кричать Уилсон, подходя достаточно близко к Эрнесту, на что тот никак не реагировал и покорно слушал недовольства учёного. - Нет. Я сделал это для того, чтобы вы поняли, что несмотря на то, что жизнь ежедневно может преподносить нам ужасные события, мы не должны отчаиваться. Вспомните что пережил "Совершенный Камерамэн", Флориан с Марианной, да даже тот камерамэн и скибидистка. Жизнь не была к ним благосклонна и преподносит им порой такие испытания, что простому агенту невозможно вообразить. Но они живут. Они продолжают жить дальше и радоваться празднику. И сегодня я убедился, что в вас тоже есть эмоции, что вы тоже хотите почувствовать эмоции наслаждения и удовольствия, но не можете из-за того, что держите себя в клетке, в клетке своего прошлого...Вы думаете, что виноваты в том, что она умерла, а вы не смогли ей помочь, но виновата в этой истории лишь она..Она обманула и обманывала вас на протяжении всего этого времени...Вы не должны жить этим, не должны мучить себя, а просто должны быть самим собой, сбежать из этой клетки...Вы ведь можете, у вас есть желание..Так, действуйте же... Рука Уилсона сразу же потянулась во внутренний карман халата, который располагался с левой стороны. С той стороны, где у него было сердце. Оттуда он достал небольшую игрушку. Игрушку, которую можно повесить на ёлку, а именно статуэтку в виде человеческой девочки. Эту игрушку он нашёл, когда только прибыл на Землю, в одном из заброшенных домов и хранил её до Рождества, чтобы подарить Виктории и вместе с ней повесить фигурку на ёлку. Но мечте было не суждено сбыться. Учёный сжал эту игрушку в руках и опустил объектив вниз, не зная, что сказать Эрнесту, который открыл ему глаза на всю ту правду, что от него скрывалась так долго и тщательно. Когда же Уилсон поднял объектив вверх, чтобы взглянуть на компьютерщика, посмотреть в его голубой монитор, то обнаружил, что перед ним уже никого не было, а на крыше лежал лишь один жёлтый галстук... *** - Посмотрите, кто всё-таки решил выйти в свет, Уилсон, коллега, рад вас видеть! - Восторженным голосом произнёс спикермэн с белой колонкой, на которой были вкрапления золота, одетый в белый лабораторный халат и красный колпак, что был надет на край колонки. - Таки решили выйти и поучаствовать в торжестве? - Да, доктор Грэйсон. - Коротко ответил Уилсон, а после пожал руку своему коллеге из расы спикермэнов, затем беря в руки бокал с "шампанским", который принесла камера-вумэн, одетая в форму официантки. - профессор Альфредо, рад вас видеть. - Си, си, профессоро Уилсон. - Радостно произнёс микрофон-мэн, одетый в красный халат, в котором присутствовали, как жёлтые, так и более подходящие для профессии, белые цвета. Микрофон пожал руке коллеге и затем добавил: - Я тоже очено рад васо видето! Уилсон кивнул двум своим коллегам, а после осмотрелся, что тут да как. Весь холл был украшен рождественскими украшениями, а также стояло минимум пять елей, полностью украшенными разноцветными игрушками. В помещении было огромное множество агентов, что активно разговаривали между собой, обсуждая праздничную суету, да и просто общались между собой, чувствуя, как праздник "подходит" всё ближе и ближе и что уже через пару часов наступит новый год. - Мистер Уилсон! - Прозвучал хриплый роботизированный голос со стороны, а когда Уилсон обернулся, то увидел высокого "робота" в синей военной форме, которого он разумеется сразу узнал и протянул ему руку. - Сколько лет, сколько зим старина. Не виделись с самого...А в общем неважно! - Генерал Алексей, рад вас видеть. - Учёный протянул руку дрон-мэнуи крепко пожал ей, так как действительно соскучился по своему старому другу, с которым они в правду виделись достаточно давно. - Мистер Шнайдер, вы тоже решили приехать? - Сразу после того, как Уилсон отпустил руку дрон-мэна, то пожал её кассет-мэну, что стоял рядом с Алексеем и кажется чувствовал себя немного неуверенно среди большого количества агентов. Между учёными сразу же начался оживлённый диалог, в котором активно участвовали они все и даже Уилсон, который обычно всегда молчал и ждал, когда выскажутся все, и лишь потом вносил свои предложения и высказывал, что думает. Но сейчас он активно обсуждал, то с Грэйсоном, то со Шнайдером различные проекты и идеи. За всем этим наблюдали четверо других агентов, которым кажется было в радость смотреть на то, как некогда закрытый учёный, раскрылся по-новому. - Я уже давно не видела его таким счастливым и... - Начала говорить Мисс Валентайн, попивая из своего бокала "шампанское", и обнимая второй рукой компьютерщика, что стоял рядом с ней. - Я вообще думал, что он немой. - Ответил "Гамма", а после громко рассмеялся, но увидев упрёк во взгляде своей возлюбленной сразу же замолчал и поправил галстук-бабочку, которую его заставила одеть Валентайн. - Да, мне тоже в радость видеть своего коллегу в таком радостном настроении. - Добавил Вернер, держа одним из своих щупалец бокал и попивая напиток из него. - Неужели он стал таким после встречи с тем компьютер-мэном? - Тихо спросил Христоф, который сидел на одном колене, чтобы его собеседники лучше слышали его. - С каким компьютерщиком, Христоф? - Вновь произнёс "Гамма", немного не поняв о чём говорит ТВ-мэн. - С жёлтым галстуком. - Ответил телевизионщик. Вернер с "Гаммой" переглянулись между собой и в их мониторах читалось неприкрытое удивление. - Христоф, коллега...Компьютерщики не носят жёлтые галстуки...