* * *

В сиянье толпы он стоит, как на троне, С улыбкой, что светится в каждом портрете. Они возносят его, как икону, Но он тонет в любви, что вяжет, как сети. В глазах их — огонь, но пугающий, дикий, Как будто не видят, кто он на самом деле. Не человека — лишь образ великий, Вымысел, что с реальностью еле-еле. Груда подарков, как баррикада, Золото, письма, признаний шквал. Но каждый предмет лишь душу ранит, Словно в пышности этой он вдруг увязал. Их любовь — не к нему, а к мечтам и теням, К образу, что придумали сами. Он для них — идеал, словно в застывших стенах, Но он чужд себе, как пленник в цепях. Ему страшно в их взглядах, холодных и жадных, Они жаждут его, но не слышат крика. Он одинок в толпе, в блеске парадном, Словно в зеркалах бесконечных зыбка. Он бы сбежал, растворился в тумане, Там, где не ищут, не требуют "быть". Но их любовь, как канаты, тянет, И каждый взгляд лишь сильнее давит. "Пустите меня!" — кричит в тишине. "Я не тот, кого вы любить хотите!" Но в этом хоре, в гудящей волне, Лишь эхо слышит, как шаги удалите.