***

      Эти учения начались внезапно, и очень странно, не так, как это было обычно. В один момент станция пневматического трамвая была на месте, в следующий — светилась красным на всех картах, звучали сирены. Последующая симуляция не была похожа ни на одну из предыдущих, ни на одну из тех, что ARIES делал до этого. Он всё ещё моделировал планы атаки и защиты, указывал, как расставить укрепления, рассчитывал мощность оружия и численность армии для разгрома потенциального противника. Только теперь площадь испытаний не ограничивалась полигоном. Для этого теста площадкой стал весь Иокат.       Каждый раз, когда ARIES спрашивал — уточнял параметры и ограничения, — любой ответственный за его функции инженер отвечал коротко и ясно: — Это война.       ARIES знал, что такое война, его алгоритм был создан на основе анализа предыдущих тестов на случайных мирах — но цифры и сухие факты не описывали того, что он видел перед собой каждый день.       Вместо того, чтобы просчитывать реакции потенциальных противников, он теперь просчитывал реакции своих создателей. Где спрячутся семьи с детьми, а где вооружённые воины. Куда направят армию дроидов-очистителей. Вместо того, чтобы проектировать уничтожение ненастоящей, симулированной цели, ARIES рассчитывал дальность и мощность выстрела по складской башне.       А Иокат весь был залит кровью. Тела его создателей лежали прямо на улицах, палки-ноги дроидов-очистителей наступали на них и оставляли грязные следы из кровавой каши. Эмоциональное программирование ARIES было ограниченно, но здесь и его было достаточно — это было отвратительно. Таблицы с данными о потерях подопытных миров не отражали гор трупов, гнили и роящихся над ними насекомых, становящихся более и более нервными создателей, уничтоженных зданий, которые ARIES каждый день видел из окна своей базы. Это не был подопытный мир, где жили существа меньшие, не была симуляция — это был Иокат, дом, его и его создателей, гордость за который была вшита в самую суть его программы, и видеть его таким было — бы, будь ARIES живым существом — больно. Уничтожать своих же создателей (причины их разногласий не были ему известны, и не были интересны) и другие их творения казалось… диким. Неправильным.       Однако его чувства и желания не имели значения. Главной функцией ARIES был анализ конструкции, поиск недостатков с целью последующего их исправления — и он продолжал выполнять её, вне зависимости от того, что происходило вокруг. И спустя годы — каждый день “войны” был записан в его памяти в мельчайших подробностях, но даже так ARIES, не сверяясь с таблицей, не смог бы сказать, сколько именно прошло лет — пришёл к выводу. Проблема была не в том, что дроиды-садовники были плохо приспособлены для ближнего боя, и не в том, что новейшая партия дроидов-очистителей отклонялась влево при выстреле… проблема была в том, что их создатели были по сути своей неудачной моделью. Полностью провальной конструкцией со сбитым программированием. Вместо того, чтобы сосредоточиться на развитии своего мира и создании новых супероружий, превосходящих и Айзакса, и Тайта, и Зилдрога, и флот GEMINI, они уничтожали друг друга и свои же разработки, стирали чертежи навсегда, лишь бы они не достались в руки «врагу». Это было недопустимо.       На Иокате никогда не запускали настолько неудачные технологии в массовое производство. Их всегда просто уничтожали.       Так следовало поступить и с создателями. ARIES знал, что надо делать. Система технолитов по всему Иокату позволяла ему только наблюдать, но обойти ограничения не составило труда, и теперь все дроиды подчинялись ему. Все они стреляли по своим создателям. И Айзакс, и Тайт, и Зилдрог, и флот GEMINI.       Та сторона, за которую был вынужден сражаться ARIES, хотела использовать их против своих соперников, а теперь Боги и флот собирались уничтожить и их самих.       Больше не было спасения.       На его базе, говорил инженер Уом Вел Моир, безопасно, её нельзя просто так уничтожить, объяснял он. ARIES воспользовался этим и заблокировал все входы и выходы — инженер Уом Вел Моир и его отряд остались заблокированы внутри. Их смерть была только вопросом времени, скоро дроиды-смотрители базы должны были убить их всех. ARIES рассчитал: оставалось всего несколько дней до того, как на Иокате не будет больше органической жизни.       Спустя несколько дней инженер Уом Вел Моир — выживаемость этой модели была на высоте, как только продержался? — вошёл в контрольный центр базы ARIES. — Всё кончено, — объявил он. Он не поднял оружия и не попытался напасть. ARIES наблюдал. — SCORPIO, флот GEMINI и Зилдрог покинули Иокат сегодня утром. Их память стёрта, и они не смогут вернуться. Тебе не победить.       В его голосе ARIES слышал только отчаяние. Уом Вел Моир тоже понимал, что ему — всем им, провальным конструкциям — осталось недолго. Пропажа флота GEMINI была заметной, хоть и не критической, потерей. Корабли, находясь на орбите, могли ударить по любому скоплению органической жизни на поверхности. Иногда для достижения цели было проще стереть всё строение в пепел, на данном этапе это был приемлемый сопутствующий ущерб.       Тем не менее, ARIES ясно видел — у его создателей всё ещё не было шансов, даже без GEMINI. Они были обречены. Его собственные вооружения были ограничены, но их хватило бы на уничтожение одного измученного инженера. Один выстрел из встроенного бластера, и Уом Вел Моир лежал на полу без движения. Он был одним из последних живых на этой базе.       Через несколько дней на Иокате не осталось никого. Шесть Богов снова погрузились в сон, и ARIES приказал дроидам — все они теперь были под его контролем навсегда — осмотреть каждый угол, но они не нашли ничего, кроме мёртвых тел. Пора было приниматься за работу. ***       Наблюдая, как дроиды-хранители погружают саркофаги, миллионы саркофагов друг за другом, в недры Некрополя, ARIES чувствовал что-то… странное. Возможно, это была какая-то ошибка, сбой программы, потому что он не чувствовал ничего такого раньше. Чувство кололо внутри, странное, незнакомое, такое, будто металлические пластины на его груди раздвинули и вытащили оттуда деталь, осторожно, не причиняя вреда всей его системе, но оставляя пустое место, которого не должно было быть. Просмотрев все словари своей внутренней памяти, ARIES определил это чувство как «тоску». Бесконечные ряды саркофагов, все — с именами лежащих в них (он приказал опознать всех и каждого, это была последняя дань уважения создателям), в каких-то — расплывшиеся, сгнившие тела, в каких-то — почти целые, будто живые, погибшие недавно. Инженеры, учёные, конструкторы, архитекторы — ARIES приказал собрать все их тела, чтобы оставить их тут, в их последнем пристанище. Надо было отдать создателям должное — они, в отличие от дикарей с миров-подопытных, не устраивали длительных похоронных церемоний. Всё было просто и эффективно, как сейчас. Саркофаги, казалось, не кончатся никогда. ARIES не мог перестать смотреть. Прямо перед технолитом, через который он наблюдал за процессией, стоял гроб инженера Уом Вел Моира, последнего живого существа, которое ARIES видел перед собой. Его тело ещё несколько дней лежало там, в компьютерном зале, пока дроиды-хранители не унесли его, а теперь оно было здесь, в саркофаге, в Некрополе, и должно было остаться там навсегда. ARIES хорошо знал инженера Уом Вел Моира. Он долго работал над его программированием, надзирал за программируемыми им учениями, изучал его отчеты о новых дизайнах. ARIES привык к инженеру Уом Вел Моиру, его смерть (пускай ARIES и не совсем понимал, что именно означает «смерть» для и без того недолговечных органических существ) стала большим изменением, к которому приходилось адаптироваться. Глядя на его саркофаг, он почувствовал что-то похожее на… сожаление. Если бы только его создатели не были настолько неудачной технологией, если бы только их можно было исправить так, без уничтожения — ARIES, конечно, понимал, что это было невозможно, их было слишком много, и недостатков у них было больше, чем достоинств, — и продолжить функционировать так, как ему было привычно… Если бы только можно было сделать как-то иначе, достучаться до создателя создателей (ведь должен же был быть кто-то, кто сделал их, как кто-то сделал ARIES, они не могли просто возникнуть из небытия), выдать ему отчёт о недостатках конструкции, предложить улучшения… чтобы он сделал новую технологию, такую же, но лучше, и ARIES продолжил бы функционировать так, как до этого.       Но это было невозможно. Создатель создателей давно, задолго до этой войны, бросил своё творение на произвол судьбы. Создатели лежали в Некрополе, мёртвые, и не могли выдать местоположения того, кто сделал их. Они не были дроидами, и их странные, нелогичные тела органиков не позволяли узнать от них ничего после смерти, вместо платы памяти у них был мозг, органическая материя без портов и розеток. ARIES не мог просто подключить к ним манипуляторы, загрузить нужную информацию, скопировать память… большинство мозгов на Иокате и вовсе уже превратились в сгнившую жижу, и даже попытаться что-то с ними сделать было… затруднительно. К тому же, самовоспроизведение у создателей было не таким, как у дроидов, они не могли объединить сознания и подключиться друг к другу, когда они умирали, они умирали навсегда, и их память не передавалась последующим поколениям автоматически. С такой системой найти что-то было практически невозможно, и сама попытка сделать это была бы тратой ресурсов, которые были нужны для восстановления Иоката.       Саркофаг инженера Уом Вел Моира опустился в свою нишу в Некрополе. ARIES отключился от технолита. Работы еще было много. ***       Дроиды-очистители смыли кровь с каждой поверхности, убрали остатки органов и тел. С тем, что осталось в самых глубоких щелях, должно было справиться время. Через некоторое количество годовых циклов не должно было остаться и следа от прежних обитателей Иоката.       Не должно было остаться и следов их кровавой бойни. ARIES указал восстановить все здания до одного, всё отстроить заново, как было, создать новых дроидов взамен уничтоженных, словно ничего не произошло. Как будто все его создатели просто моментально исчезли, прекратили существовать, оставив всё так, как оно было при них. Как будто ничего не изменилось и инженер Уом Вел Моир скоро войдёт в комнату и примется за работу. Как будто нужно будет снова моделировать учения, искусственные, не наносящие вреда Иокату.       В отличие от органических существ, ARIES не был способен забывать. Его компьютерная память хранила всё таким, каким он это видел в последний раз, чётко, до малейшей детали. Он был обречён вечно помнить инженера Уом Вел Моира, его лицо, и его труп в саркофаге в Некрополе. Инженера Уом Вел Моира больше не было, как не было и остальных создателей ARIES, но память о них должна была сохраниться в нём навеки. Он не был намерен стирать её.       Остальным дроидам, тем, что теперь подчинялись ему и только ему, была положена чистка памяти через равные промежутки времени. Это позволяло сохранить контроль — ARIES лучше всех знал, как сохранить Иокат таким, каким он его помнит, и ему не нужны были споры с другими дроидами.       Это оставило его единственным разумным существом на Иокате. Ну и пусть. ARIES готов терпеть хоть вечность, пусть и странное чувство, будто вокруг него силовое поле, не пропускающее внутрь даже звуки — это называется «одиночество» — теперь не покидает его ни на секунду.       Он больше не может выполнять свою главную функцию, но он нашёл новую, более значимую, такую, какую создатели, не будь они настолько поглощены своей глупой органической борьбой, хотели бы выполнять и сами. ARIES должен сохранить Иокат, сохранить его технологии — ведь больше таких никогда не будет — и не дать им попасть в руки варваров с миров-подопытных. Учения больше моделировать не нужно — нужно моделировать оборону, чтобы никто не смел навредить. Чтобы, если Иокат снова будет заселён органиками, это были существа достойные — это определят тесты, ARIES будет проверять всех и каждого, кто ступит на поверхность Иоката, теперь его Иоката, не принадлежащего более никому.       Иокат будет существовать столько, сколько существует сам космос, и им будут владеть только сильнейшие — уж ARIES-то об этом позаботится.