* * *

В тишине ночной, под лунным светом, Он к пианино тянет руки снова. Клавиши дрожат от холода где-то, И музыка льется — хрупкая, несмелая основа. Мелодия тихо врывается в ночь, Как шепот тоски, как призрак утраты. Но холод сковывает, пробирает до кости, Напоминая — дороги назад утрачены траты. Дом, что был светом, теплом и уютом, Стал горсткой пепла в угрюмой тиши. Заброшенный, сгоревший, утраченный утром, Он теперь лишь в воспоминаньях души. Играя, он мечтает: "Вернуться туда, Где стены родные и окно, что светилось. Где небо сквозь крыши не смотрит с суда, Где сердце хоть раз в тишине отдохнулось". Но пустота его окружает, звеня, Как стужа ночная, как вечный плен. Он играет для теней, для себя, В этой музыке слышится его забвение. Ему одиноко, он тянется к свету, Но свет лишь далек, как забытый дом. Пианино звучит, но холод с рассветом Уносит его, оставляя с огнем.