Часть 1

      Всё вокруг было окутано тьмой, со всей тяжестью давившей на глаза. Медленно поднимающиеся веки постепенно открывали дорогу свету, даруя взору очертания незнакомого пейзажа. Через несколько мгновений обрисовалась ясная картина разделённая по вертикали на две части. Справа редкая невысокая желтоватая трава на ровной земле простиралась до границы с небом: ни единого намёка на деревья или холмы. Слева на голубом полотне плывущие вдаль облака вновь открывали путь палящим солнечным лучам. Тело одной своей половиной чувствовало свежесть сырой земли, а другой испытывало беспощадный жар. Взгляд выхватил переднюю ногу: шерсть шла по ней черно-белыми полосами. Неподалеку проползла длинная пёстрая змея. Сознание подсказывало, что она ядовита, однако страха не последовало. Ухо различило какой-то шум. Судя по всему, это был чей-то голос. Поначалу непонятный, но явно зовущий кого-то. Мысли наконец прояснились: это был язык зебр.       — Амина, хватит землю мять! Всё племя уже давно собиралось у пруда. Пока тело послушно вставало на ноги, голова ощутила легкое кружение. Перед глазами стоял жеребец в черно-белую полоску, голова которого была опоясана украшением из двух змеиных шкур, таким образом, что хвост одной из них свисал прямо вдоль шеи… Взгляд его был осуждающим, но лицо проявляло добродушие. После молчаливого кивка жеребец развернулся и стал удаляться. Ноги сами понесли тело вслед за зеброй. Разум силился охватить детали окружения, однако глаза всю дорогу смотрели под ноги на протоптанную тропинку, а боковое зрение словно исчезло вовсе. Наконец взгляд поднялся, и картинка вновь прояснилась: несколько зебр уже стояли у небольшого водоёма, другие лишь подходили. У всех у них были змеиные украшения. У жеребцов они обвязывали голову, а у кобылок висели на шее. У самого берега стоял высокий старик. Его длинная грива была заплетена в косы, в которые ввивались десятки костяных украшений, вырезанных в форме растений, змей и жуков. На морщинистой морде был шрам изображавший три капли, будто бы выжженный нарочно. Похожие метки были разбросаны по всему его телу: ногам, крупу и спине. Дождавшись, когда зебры займут свои места и успокоятся, он начал свою речь высоким и громким голосом:       — Не так часто Аманзи посещает нашу землю, — пожилой жеребец поднял копыта к небу и мощно потянул воздух ноздрями. — Но когда он снисходит на нас дождём, мы радуемся, ибо знаем мы — наш верный и благочестивый хранитель помнит о нас и не упускает из виду наши мольбы и нужды! И сегодня, когда главный источник практически пересох, обрекая наш народ на мучительную гибель, благодать снизошла с небес, наполняя его живительной влагой! — старик закрыл глаза и сделал ещё более глубокий вдох, продолжая с новой силой. — Дух дождя не забыл нас! Великий Аманзи хранит наше племя и будет так во веки веков!       — Во веки веков! –вырвалось из уст, вторя хору остальных зебр.       — Восславим нашего покровителя, Аманзи, плачущего жизнью! — с этими словами он зачерпнул копытом мокрую землю и начал втирать её в своё лицо, приговаривая какие-то сложные обрядные слова.       Вместе с тем, угол обзора снова изменился, устремившись в землю. Нога, принадлежавшая всё тому же непослушному телу с силой врезалась в землю, зачерпывая щедрую горсть земли. После этого копыто устремилось к морде. В миг до того, как глаза закрылись, а голову обуяло чувство сырости и холода, можно было отчётливо заметить всё тот же шрам в виде капли.       После этого глаза были окончательно закрыты, и вокруг снова существовала одна лишь тьма. Но судя по всему, после этого ритуала следовала процедура омовения. И с полной очисткой морды, наконец открылись и глаза. Вода перед вновь открывшимся взором была идеально зеркальная и из неё нежным, но в то же время каким-то воинственным взглядом смотрела симпатичная зебра, на шее у которой красовалось ожерелье из двух сплетённых змеиных шкур.       — Вода, что даровал нам Аманзи, чиста как наши помыслы!       Недалеко от вождя сидел зебра. От остальных он отличался не только более мощным телосложением, но и тем, что вместо стандартной повязки у него была шапка сделанная из головы гигантской змеи. Всё это время он пристально смотрел вдаль и внезапно издал воинственный вопль: "Чужаки!"       Голова тут же обернулась назад. На горизонте показалось множество зебр — даже больше, чем в этом племени. Над головами незнакомцев возвышался ярко-красный флаг, центр которого занимало чёрное каменное лезвие. Всё изображение было обильно обшито золотом. Приближение заняло много времени, и долго никто не решался выступить навстречу армии — именно армии, не толпы — столь организованно шли иноземцы. Наконец вождь сделал шаг вперёд. Одновременно с ним двинулись и несколько крупных жеребцов. Зебры выстраивались в ряд, пока приближающаяся армия обступала племя со всех сторон. Из плотного строя чужаков вышел грозного вида жеребец. Большую часть его тела покрывала одежда из чистого золота, а голову опоясывало украшение из перьев. С собой он нёс увесистое длинное копьё с обсидиановым наконечником. Вместе с ним вышли ещё несколько подобных жеребцов, но более скромной одежде из ткани. Вождь начал разговор первым:       — Что нужно племени чёрного камня в сухих землях? Мы не ждали визита, потому я не могу принять вас как гостей.       — Червяк! — рявкнул иноземец. После его реплики, стоящий справа от вождя жеребец решил было броситься на хама, но старик остановил юнца. Довольно ухмыльнувшись, жеребец продолжил. — Наш народ более ни какое-то там племя! Наш владыка, Премогущественный Тоа Каха Первый, хранитель священной Воды и отец всех народов начал великое дело по объединению всех зебр в единое и могущественное государство. И я, Ангаанга, посланник его воли в этом деле.       — И что же хочет, твой владыка? — спокойно поинтересовался старик.       — Червяк! Для тебя он Премогущественный Тоа Каха Первый, хранитель священной       Воды и отец всех народов! Будь на то лишь моё желанье, я бы вырезал ваше никчёмное племя пустынных крыс ещё много лун назад! Но наш Владыка, — на последнем слове он сделал особенный акцент, — всепрощающий и великодушный желает даровать вам право стать частью единого священного народа. И сейчас, я даю вам выбор: вы принимаете его предложение или все вы станете щедрой жертвой во благо единого народа?       Зебры замерли словно в оцепенении. Это продолжалось неестественно долго. Внезапно разум осознал, что ни травинки, ни одежда не шевелятся несмотря на усилившийся ветер, а облака на небе застыли. Ветер начал переходить в ураган, грубо унося с собой зебр, землю и куски самого пространства, пока не осталась лишь всеобъемлющая пустота.       Изображение плыло, словно не хотело быть узнанным. Понемногу взгляд прояснился, и черно-белая масса превратилась в отчетливые фигуры зебр. Целое племя собралось в одну кучу и стояло напротив каменистого возвышения. Некто в скромной серой одежде, из-под которой выглядывала лишь малая часть морды, взобрался на выступ и, убедившись, что все взоры направлены на его персону, стал говорить:       — Приветствую вас, дикий народ степей. Я говорю, неся в своём сердце любовь к моему владыке Вакхамараме, божеству, чей свет ведёт нас по пути этой бренной жизни. Я представляю интересы отца народа зебр — Премогущественного Тоа Каха Первого, дитя Солнца и хранителя священной Воды, — после этих слов он легонько поклонился. Его вялые движения и хриплый голос выдавали в нём седую старость. –Я слыхал, что вы, жители степей, верите в своих духов. А особым почитанием пользуется некий дух дождя. Становясь частью единого народа, вы должны отбросить все свои прошлые поверия. То, что вы принимали за деятельность какого-то духа, было лишь частью могущества Вакхамарамы — небесного божества. Учитывая, что Вакхамарама покровительствует лишь сильным, неудивительно, что он посещал ваши земли так редко. Но, став частью единого народа, вы сможете примкнуть к сильным и пользоваться благами великого Вакхамарамы вместе с остальными.       — Но мы были довольны с Аманзи, — ответил ему вождь степных земель, — мы проявляли уважение к нему, а он к нам. Пусть он редко навещал нас, но каждый его приход становился оттого ещё более ценным и радостным. Он научил нас довольствоваться тем, что есть, и уважать природу, а не бездумно растрачивать её дары. Его редкие визиты закалили наши тела и характер, но он никогда не оставлял нас слишком надолго. А в знак любви к нему, мы выжигали эти капли, — старик указал копытом на место шрама на лице, — у себя на теле. Но каждый делал это добровольно, не было никаких указов заставляющих делать это. Зебры уверенно закивали, полностью поддерживая слова своего предводителя. Стоявший на уступе жрец спокойно выслушал речь и никак не отреагировал. Спустя некоторое время он продолжил.       — Вы говорите о любви к своему духу и выражении её. Но настоящую любовь можно выразить лишь кровью, — найдя в себе силы, он резким движением сорвал в себя мантию. –Вот как нужно любить своего Владыку! Всё его тело было изрезано глубочайшими шрамами, из которых торчали бесчисленные золотые, обсидиановые и костяные штыри и кольца.       — Но не все эти раны нанёс себе я сам! — продолжал жрец. — Я несколько десятков лет был в плену у дикого народа скальпов, где они пытали меня, испытывая всё новые и новые средства. Именно тогда, в агонии, Владыка Вакхамарама и явился ко мне! Тогда, когда все эти бесполезные духи отказались от меня! Он даровал мне свет и истину, поведав о том, каков мир был в прошлом, каким будет в будущем и какой он сейчас. Он дал мне цель — встретить посланное им дитя, настоящего предводителя народа зебр! Я ждал ещё десяток лет и наконец он явился, Тоа Каха Первый! Он спас меня, а взамен, я поведал о его судьбе как правителя единого народа! А теперь, я старейший среди зебр, после стольких лет мучений, нахожусь в полном здравии! А Премогущественный Тоа Каха Первый является властителем единого народа зебр! Вот что такое сила Вакхамарамы!       Произнесённое имя божества повисло в воздухе могущественным гулом. С невероятной точностью его вторило эхо, каждый раз будто ударяя молотом. И с каждым таким ударом, картина становилась всё мутнее и мутнее, пока и вовсе не обратилась в неразличимую кляксу.