-1-

*** Когда наступит полночь и прозвучат часы Возьму с собой я плеть, пусть будут воротить носы Ты сладкая боль, мой сокровенный фетиш Связаны узлами, мы засыпаем вместе «Фетиш» — Буерак       От анонимно отправленной кассеты Скалли не ждала ничего приятного. Это вполне могло быть послание от «союзника» или розыгрыш. Кассету даже не сразу вставили в приёмник. Скалли сделала это от скуки и лёгкого любопытства.       На записи не было посланий.       Это было порно.       С молодым Малдером в главной роли.       Сперва Скалли не верит в то, что видит. В конце концов мужчин с телосложением Малдера полно, это не может быть он на сто процентов. Тем более, что лица практически не видно: оно скрыто маской, лежащей на носу и свисающей с шеи. Это просто чья-то злая шутка или просто неудачная шутка, эдакий намёк, что пора отложить работу и построить личную жизнь.       И Скалли тянется и почти выключает телевизор, когда замечает татуировку на плече «не Малдера». Не то китайские, не то японские иероглифы, означающие, вроде как, поиск правды. Точно такие же в точно таком же месте набиты на коже Малдера. Не то, чтобы Скалли когда-то его пристально рассматривала, просто... просто однажды заметила, когда Малдер решил, будто переодеваться перед альфой — прекрасная идея. Тогда сложно было не смотреть на его крупные плечи, украшенные татуировкой, набитой ещё во времена колледжа.       И этот же символ есть у актёра. Он включает музыку, начинает снимать себя одежду (можно ли так назвать трусы и топ?). Играет песня «Queen», а омега на видео долго оттягивает ткань топа, игриво смотрит в камеру, подмигивает, запрокидывает голову, демонстрируя «чистую», лишённую намёка на метку шею, по которой стекает пот.       Понятно, что будет дальше.       Следует выключить кассету и забыть о ней, как о страшном сне.       Однако оторвать взгляда от экрана Скалли не может. Она жадно рассматривает «не Малдера», ловит каждое его движение и почему-то с нетерпением ждёт, когда же топ «освободит» грудь. Под ним вряд ли есть что-то удивительное вроде раскрытие тайны существования пришельцев. Там просто омежья грудь. Скалли ни раз и ни два видела омег без одежды. И парней, и девушек. У первых грудь почти плоская, редко можно найти даже «единичку».       Но любопытство капает на темечко.       Будто вернулся пубертатный период.       Возбуждение накатывает с новой силой, когда «не Малдер» всё же стягивает с себя топ приятного салатового цвета. Почему-то только сейчас Скалли обратила внимание на цвет, невольно вспомнила, что Малдер не различает зелёного. Он вполне мог бы случайно купить одежду для съёмок, что не сочеталась бы с общим образом. Но на записи всё равно не он. Малдер никогда не стал... По крайней мере, Скалли легче так думать.       Её взгляд цепляется за соски, на которых игриво блестит пирсинг. Два серебристых «кольца». Пальцы омеги осторожно оттягивают их, гладят. На середине «колец» есть «бусина» ярко-зелёного цвета. Кажется, это имитация драгоценного камня. Её подушечки омежьих пальцев долго-долго теребят, будто это какое-то хвастовство.       А у Малдера нет Пирсинга. По крайней мере, не должно быть. Скалли видела его без топа и ничего не обнаружила. Опять же... то снова было не более чем случайностью и результатом привычки Малдера не носить топа даже в присутствии альф.       На записи не Малдер.       Тот кокетливо подмигивает, крутит на пальце топ, а после медленно складывает его на кровати. Тело худое, видно рёбра. Возможно, актёр перед съёмками не успел поесть или намерено не ел. В любом случае, выглядело красиво отчасти.       Движения плавные. Омега крутится перед камерой, проводит по волосам рукой, зарывается в них пальцами, тяжело дышит и снова подмигивает. Специально оттягивает момент. Дразнит. Знает же, что запись будут пересматривать. Но Скалли точно не станет. По крайней мере, она искренне пытается убедить себя в этом. Честно пытается.       А «не Малдер» игриво оттягивает резинку серых трусов. Они на размер меньше, потом облегают зад, подчёркивают его изгибы. Их хочется коснуться, сжать, оставить на них красные следы от пальцев, а может и укусить...       Воображение невольно рисует для Скалли образ того, как бы в тех трусах смотрелся Малдер.Сейчас он носит обычные семейники во имя комфорта. И снова Скалли узнала об этом случайно. Всё из-за случая, когда она случайно застала Малдера с детективом в одном номере. На Малдере не было штанов, его бёдра скрывались под простыми серыми трусами, какие не надевают омеги на свидания (если только они не глубоко в браке. Тогда Скалли казалось, что она готова убить ту альфу, а Малдера трахнуть на месте, а те жалкие оправдания только больше драконили. А почему «тогда»? Скалли до сих пор злится, пусть теперь и знает полную историю произошедшего.              Мысли об этом улетучиваются, когда «не Малдер» стягивает с себя трусы с слегка наигранным придыханием. Под ними ничего необычного: обычный притытый лобок и среднего для омег размера член. На удивление, без пирсинга. Возможно, актёру просто смелости не хватило. Возможно, просто денег оказалось недостаточно.       Неожиданно дверь в кино открывается и в комнату грациозно заходит девушка-альфа в одном полотенце. На её лице тоже маска, а на плече красуются татуировки, идентичные тем, что есть у «не Малдера». Похоже на Фибби. Это заставляет Скалли скривиться. Она наивно полагала, что порно не будет откровенно испорчено появлением в кадре какой-либо альфы. Смотреть хотелось и хочется только на «не Малдера» и его заигрывания со зрителем.       Но режиссёр решил иначе.       Скалли считает его идиотом, пока «не Малдер» встаёт послушно на колени перед альфой и смотрит на неё самыми влюблёнными глазами. Если бы у него был хвост — он бы наверняка начал бы им быстро-быстро вилять от счастья.       «Не Малдера» гладят по волосам, называют «плохим мальчиком», а после оттягивают пряди назад. Раздаётся притворно болезненный скулёж, вслед за которым следует мурчание. Оно приятно ласкает слух, отдалённо напоминает мелодию.       Невольно Скалли вспоминает, что Малдер не мурлыкал при ней долго. Даже сейчас, когда минуло столько страшных событий, он словно намеренно сдерживается и то и дело отдёргивает себя. На самом деле, это задевает. Скалли кажется, что ей не доверяют и подсознательно считают её врагом. Но разве она могла что-то предъявить Малдеру на эту тему?       Нет.       И смотреть на то, как «не Малдера» ведут к постели, Скалли тоже не может. Её разрывает изнутри ревностью и ненависть и к той альфе, и к «не Малдеру». Первую охота задушить или пристрелить, а второго — сжать в объятиях, пометит и не отпускать. Глупо это — переживать из-за фильма, снятого много лет назад. Наверняка сейчас ни тот актёр, ни та актриса и не вспоминают друг о друге. То для них было не более, чем работой.       Но тупая ревность по сердцу скребётся. Мысли о том, что «не Малдеру» мог понравиться тот секс, капает на темечко, разрывает, лопает вены и застилает толстой пеленой боли глаза. Какая-то часть разума утверждает, что на кассете не просто омега, «сильно похожий на Малдера», а сам Малдер. Он пару раз вскользь упоминал, что у него был опыт в съёмках в фильмах. Но друга часть брыкается, упирается и настойчиво талдычит, что Малдер никогда бы не стал до такого опускаться, в том числе и во времена лихих студенческих лет.       А вот третий голос подсказывает Скалли, что она ещё ни раз пересмотрит начало кассеты и проклянёт вторую её часть. ***