Man, fuck your pride.

Лэйн всегда любила ночь. Хотя с приходом апокалипсиса она будто стала длиться вечно.  Больше всего ей нравилось работать, когда все вокруг спят. Тишина и приглушенный свет помогали лучше сосредоточиться на важном.  Сегодня она долго сидела над книгой, пока не зашла Анна и не занесла ей ужин. Еда никак не лезла, но она решила хотя бы попить чай, пока подруга рассказывала обо всех новостях в лаборатории. Не то чтобы Лэйн действительно было это интересно, но ей нравилось сидеть с Анной, нравилось слушать её, нравилась эта иллюзия нормальной жизни, будто они две обычные девушки, которые живут вместе, потому что снимать квартиру одной слишком дорого, и после очередного рабочего дня они ужинают и обсуждают свои повседневные дела.  Когда Анна ушла, Лэйн поняла, что работа с книгой идёт слишком туго. Наверное, дело было в самом Оксфорде. В отличие от Роткова, здесь не было никакого культа, никаких подсказок. Все слишком спокойно. Даже непривычно.  Голова начала кипеть, но теперь уже не из-за книги, а скорее из-за воспоминаний. Лэйн встала и начала одеваться. Нужно было проветриться.  Она решила покопаться в своих вещах и нашла небольшой флакон масляных духов, который они с Анной и Кирой обнаружили в том заброшенном супермаркете по пути в Оксфорд. Аромат был довольно сладкий – кажется жасмин – но Лэйн так давно не пользовалась духами, что ноты её совершенно не интересовали, хотелось просто слегка почувствовать себя женщиной и пахнуть чем-то кроме мыла. Закончив со сборами, она вышла из комнаты.    *** Дмитрий всегда любил физические нагрузки. В отличие от Грега, он не был спортивным фанатиком, ему просто важно было поддерживать форму и выносливость, а еще это был отличный способ разгрузить голову.  Поэтому как только генерал окончательно оправился от укуса, несмотря на предупреждения врачей об отсутствии физических нагрузок хотя бы неделю, он все равно первым делом пошел в спортивный зал базы «Адам».  Тренировка затянулась на пару часов. Вернувшись в свою комнату, он обнаружил контейнер с ужином, небольшую косметичку и записку:  Знаю, что ты как всегда никого не послушал и сходил в свой чертов зал. Столовая сегодня закрылась рано, поэтому вот тебе ужин. Все остальное просила передать Донован. Постарайся выспаться, завтра тяжелый день. Спокойной ночи.  Он невольно улыбнулся и подумал, что в конце не хватало только «С любовью, мама». Дмитрий хоть и не показывал этого, но очень любил сестру. Достаточно того факта, что он отдал бы за нее свою жизнь, не раздумывая.  В косметичке был самый обычный мыльный набор, но еще там нашлись дезодорант и одеколон. Генерал немного удивился: в условиях апокалипсиса все давно уже перестали обращать внимания на такую мелочь, как запах. Если ты мог мыться под теплой водой хотя бы раз в неделю – это уже считалось роскошью. В Адаме проблем с водой не наблюдалось, поэтому он направился в душевую, прихватив с собой странный подарок от своей старой доброй мачехи.  Как всякий дисциплинированный человек, Дмитрий любил чистоту и порядок во всём. Он с большим удовольствием принял душ и воспользовался всеми благами набора, после чего надел чистую одежду и даже использовал одеколон. Это был самый обычный мужской запах – нотки кожи и табака. В прошлой жизни он обычно пользовался парфюмами, которые ему дарила Анна – вкус у нее определенно был, потому что мужчина зачастую получал комплименты от девушек по поводу своего запаха.  Закончив в ванной, он вернулся в комнату. Около получаса он лежал и принюхивался к себе. Запах парфюма навеял много воспоминаний о той прошлой жизни, от которой сейчас не осталось ничего. Кроме двух женщин, которые дарили ему духи. Он понял, что все равно не сомкнет глаз еще несколько часов, поэтому решил выйти подышать.    ***     Атмосфера бывшего университета навеяла на Лэйн новую иллюзию. Она начала представлять, будто она обычная студентка, которая возвращается в свою комнату в общежитии. Возвращается откуда – это уже другой вопрос. Возможно, она была у подруги, ездила в город, или была в мужском корпусе у своего парня, которого она подтягивала по учебе, прерываясь на поцелуи. При мыслях о близости с кем-то она даже остановилась и начала разглядывать ночное небо и треснувшую луну. Сердце слегка кольнуло. Все-таки любовь осталась в той жизни, до апокалипсиса, но мечтать о ней никто не запретил. Почему-то ей вздумалось, что её парень обязательно был бы нападающим в университетской команде, и так увлекся своим спортом, что начал сильно отставать по некоторым предметам. Хотя, может, её парень скорее всего учился в другом университете. А обязательно ли он вообще должен был быть студентом?  Стоило только допустить эту мысль, как девушка услышала тяжелые шаги:  – Не спится? - прозвучал низкий голос за спиной.  – Не спится…  Дмитрий встал рядом, сложил руки впереди в своей привычной манере, и тоже начал смотреть на луну.  – Генерал, а где ты учился… В смысле, на военных вообще учатся?  – Да, в военной академии.  – И как это было?  – Ничего интересного. Жили в казармах, вставали в 5 утра. Много тренировок, мало вкусной еды, хорошо, что у нас в академии она вообще была…  – Понятно, то есть никаких студенческих вечеринок с галлонами пива?  – С пивом нет, но было кое-что покрепче. И слово «вечеринка» не совсем подходит под описание того, как именно это происходило.  Лэйн рассмеялась. С каждым разговором наедине с Дмитрием она понимала, насколько в разных мирах они до этого жили.  – А ты наверняка была королевой вечеринок у себя в университете?  – Я как раз наоборот была из тех зануд, которые самые первые уходят спать. С алкоголем у меня отношения не очень хорошие.  Теперь смешно было ему. Лэйн повернулась и увидела самое приятное и такое редкое зрелище – улыбку на лице генерала. Луна отражалась в его светлых глазах, что придавало ему мечтательный вид. Ей нравилось видеть его таким расслабленным. Чуть ли не в первый раз.  – Помнится, в первый день нашего знакомства я застукала тебя со стаканом виски в руках. Может преподал бы мне пару уроков? – играючи сказала Лэйн, продолжая рассматривать профиль генерала.  Дмитрий юмор не особо оценил. Взглянув на нее, он снова надел свою угрюмую маску:  – Уроков по пьянству? Лэйн, по-моему мы находимся не в тех услови…  – Ох, не начинай! Я же просто шучу.  Мужчина вздохнул и взгляд его изменился. Он снова улыбнулся и посмотрел на нее более ласково. А затем…  – Хорошо, пойдем. У меня в комнате, кажется, должна была остаться одна бутылка.  Лэйн никак этого не ожидала, но отказываться не стала, поэтому молча пошла за генералом.  Фонари не работали, но путь хорошо освещало полнолуние. Ей хотелось еще посмешить генерала, и все эти разговоры о студенчестве напомнили об одной японской фразе, и вдруг, сама от себя не ожидая, она выпалила:  – Луна сегодня очень красивая…  Дмитрий метнул взгляд вверх.  – Даже несмотря на отколотый кусок? – слегка напряженно спросил он.  Да. Действительно. Чего она могла от него ожидать? Что он будет знать продолжение какой-то глупой поговорки?  Но каково было её удивление, когда спустя минуту молчания он остановился, тяжело вздохнул и, закатывая глаза, произнес:  – Да-да, умереть можно, какая красивая. Ты довольна?  Лэйн победно улыбнулась и продолжила молча идти дальше.  По пути до его комнаты она аккуратно, стараясь не смотреть ему в глаза, взяла Дмитрия за руку. Отстраняться он не стал, а только сжал руку крепче, также продолжая смотреть вперед. Ухмылка Лэйн стала еще шире, а в груди расплылось приятное волнение.  Да, на студента он конечно мало чем походил, но вот стеснения в нем больше, чем в подростке, который первый раз пошел гулять с девочкой.  До нее начал доноситься запах одеколона. «От него никогда так вкусно не пахло раньше», – отметила про себя Лэйн и, вспомнив свою находку перед выходом, начала улыбаться еще шире.  Комната генерала была меньше и скромнее, чем ее, но тут было всё самое необходимое. Небольшой шкаф, комод, кровать, рабочий стол и стул, на котором аккуратно висела его черная футболка, которая так полюбилась Лэйн еще в Роткове. Возможно, дело было в его руках, которые можно было получше в ней рассмотреть.  Время было уже за полночь, а значит свет в жилых комплексах базы был отключен до утра, в целях экономии, из-за чего в каждой комнате всегда хранились свечи. Дмитрий зажег пару из них, придав помещению тот самый интимный полумрак.  Лэйн сняла пальто и присела на кровать. Наблюдая за мужчиной, она поняла, что её волнение переросло в азарт. Давать заднюю уже было поздно, а если быть точнее, и вовсе не хотелось. Она смотрела, как генерал снимал верхнюю одежду, слабое освещение подчеркивало в нем всё, что нужно. Девушка поняла, что, кажется, она не просто смотрит, а уже любуется. Не в первый раз. Но сейчас ситуация была другой: они были вдвоем, и ей необязательно было отводить взгляд, чтобы кто-нибудь другой его не поймал.  Дмитрий достал два стакана, бутылку, и начал медленно её откупоривать. Краем глаза он видел, что она внимательно наблюдает за ним. Он неосознанно выпрямил и напряг спину, чтобы она стала казаться еще больше. Когда он осознал, что пытается произвести впечатление на девушку, которая сидит на кровати и ждет его, он вдруг почувствовал себя живым. Ему давно уже не было дела до того, кто и как на него смотрит. Все свои действия он выполнял машинально, словно робот. Он бы и в жизни не подумал, что ему снова захочется перед кем-нибудь – даже слегка – покрасоваться. Он начал улыбаться.  Что же ты делаешь со мной, Лэйн? Они поменялись местами. Скромный генерал и решительный криптограф? Она не стесняясь пялилась, а он смущался от её взгляда. Возможно, эта игра началась уже давно, но сейчас вышла на новый уровень. Дмитрий разлил виски по стаканам, протянул один ей и сел рядом.  – Наверное, надо придумать какой-нибудь повод или хотя бы сказать тост, – наконец-то прервала это слишком затянувшееся молчание Лэйн.  – Оставь это в прошлой жизни. Мир уже разрушен, нам нечего отмечать.  – Ну почему… Я бы кое-что отметила.  – И что же?  Она подняла стакан вверх и протянула к нему:  – Ты все-таки не заразился… И я очень этому рада. Эти слова прошлись волной тока по всему его телу. Он замер почти на целую минуту. «И я очень этому рада» отзывалось эхом в голове.  Они чокнулись стаканами и сделали первый глоток. Как же Дмитрий этого ждал – находиться в шкуре скромного генерала ему было очень некомфортно. Хотелось поскорее забыть о предыдущем напоминании про укус и об этом неожиданном признании. Хотелось поскорее вернуть себе свою родную решительность.  Лэйн сильно поморщилась – напиток был редкостной гадостью, но следом она сразу же сделала другой глоток.  – Да, теперь я вижу, почему ты уходила спать первая. Куда ты торопишься?  – А что не так?  – Первый глоток самый важный. Он пьется медленно, смакуется. Не надо сразу же делать второй, прочувствуй, как тепло растекается по телу, и дай ему привыкнуть.  – Я думала ты просто любишь выпить, а ты прям знаток культуры питья. Вы, русские, все такие?  – Ну, во-первых, я русский всего лишь наполовину. Во-вторых, совсем не понимаю, почему все считают эту нацию самой пьянствующей. Славяне во всё вкладывают душу, даже в пьянство. Всяко лучше ваших «вечеринок с галлонами пива».  Тема алкоголя была одна из тех, про которые Дмитрию было легко говорить, и он был очень счастлив, что она начала весь этот разговор, иначе он вероятнее всего так бы не промолвил и слова.  – И сколько еще ждать?  – Ждать чего?  – Когда придет опьянение.  – А ты сегодня ужинала?  – Нет.  – Значит скоро.  – Уже можно сделать следующий глоток?  – Да. И не надо меня спрашивать. Ты можешь пить сколько тебе влезет, просто не торопись и прислушивайся к своим ощущениям.  Вдруг он понял, что девушка голодна, и волнение опять вернулось. В этот раз уже за нее. Не станет ли ей плохо? Может, ему не стоило это всё начинать? – Может, перекусишь? Анна заносила мне ужин.  – Нет, спасибо. Не хочу перебивать вкус.  На самом деле она бы с радостью его перебила, но чувство азарта взыграло в ней еще сильнее после пятого глотка. Тепло, о котором говорил Дмитрий, она наконец-то почувствовала, и даже напиток уже стал менее противным.  Какое-то время они сидели молча и смотрели на огоньки в свечах. Но молчание больше не было напряженным.  Лэйн допила стакан и почувствовала расслабление. Да, пить по правилам генерала однозначно было приятнее, чем все те разы в жизни, когда ей приходилось связываться с алкоголем. Голова стала легче, тревожные мысли и напряжение ушли, но плохо ей не было.  А может, все это время дело было в компании, а не в напитках?  – Не ожидала, что ты знаешь поговорку про луну, – вновь прервала молчание Лэйн.  – Это намек на мой возраст? Эта поговорка явно старше меня.  – Я бы сказала, что это намек не на возраст, а на кое-что другое.  Он откинулся назад, прилег на локти и посмотрел на девушку:  – На что другое?  Она повернулась в его сторону и столкнулась с его взглядом. Кажется, он тоже почувствовал это расслабление. – На твой… характер.  – По-твоему, я только машина для убийств и не могу быть романтичным?  – Я очень рада, что нет.  Лэйн поставила стакан на пол и легла на спину. Ужасно хотелось посмотреть на него, но она специально уставилась глазами в потолок, будто бы там было что-то интересное. Она ждала. Ждала, когда он начнет рассматривать ее. Теперь была его очередь.  Будто прочитав её мысли, Дмитрий придвинулся чуть ближе и прилег на бок, подпирая локтем голову. И он смотрел. Смотрел прямо на нее. На нежное лицо, слегка туманные глаза, острый нос, пухлые губы, вздымающуюся вверх грудь, ладони, сомкнутые в замок на животе. Как же хотелось дотронуться до нее.  – Ты очень красивая девушка, Лэйн.  Наконец-то. Теперь она тоже могла посмотреть на него.  – Чего же ты ждешь, генерал?  – Генерал приказывает больше не называть его так. Хотя бы до утра.  – Хорошо. Как скажешь. Поцелуй меня… Дмитрий.  Он привстал, чтобы поставить стакан на пол. Лэйн встала за ним. На долю секунды она успела испугаться, что все пошло не так, но избавившись от стакана, он заключил её в объятия и накрыл её губы своими.  Горький привкус от виски резко стал слаще меда. Первое столкновение губ было нежным, но почти сразу начало приобретать более грубый характер. Жадный. Голодный. Этот ужин был явно лучше, чем тот что им обоим принесла вечером Анна.  Они одновременно запустили каждый по одной руке в волосы друг друга. Другой рукой он сжал её талию, а она начала гладить его по спине.  Они разомкнули губы, но не успев отдышаться, Дмитрий стал усыпать маленькими поцелуями её щеки и спускаться к шее. Лэйн откинула голову назад – он ощутил цветочный аромат. Как же давно он не чувствовал такого простого сладкого женского запаха.  Кажется, от нее обычно пахло по-другому.  Она гладила его спину и начала вытягивать из штанин края его рубашки.  Он выпрямился и, глядя ей прямо в глаза, начал медленно расстегивать пуговицы на её кардигане. Лэйн последовала примеру и стала делать тоже самое с его рубашкой.  За эту минуту зрительного контакта и раздевания друг друга каждый прокручивал в голове все общие моменты, начиная от их встречи у разлома: её нелепое нападение у него в кабинете, красный платок на площади Роткова, библиотека в поместье, вечерний лес около монастыря, ледяное озеро, коридоры заброшенной «Сибири», купе в поезде до Оксфорда… Все это казалось отдельной главой их новой жизни. Жизни, в которой они все-таки встретились и не поубивали друг друга.  Когда с пуговицами было покончено, Лэйн быстро стянула с него рубашку, а Дмитрий, расстегнув кардиган, под которым ничего не было, припал к ее груди. Лэйн издала небольшой стон, который снес ему голову. Он крепче сжал ее и начал поедать грудь с еще большим аппетитом. Она была сладкой: ее тело, ее запах. Вкуснее десерта генерал кажется никогда не пробовал, хотя вообще никогда не был любителем сладкого.  Ее руки блуждали по его голове, зарываясь в волосах, затем по уже голой спине. Все эти шрамы на его теле можно было сравнить разве что с треснувшей луной. Вроде как изуродовано, но на деле придает только особый шарм. Лэйн не могла оторвать взгляд от изобилия его мышц, которое натягивалось так, будто кожа сейчас лопнет. Его тело говорило всё о его жизни. Очень много боли. Из-за этой мысли ей хотелось трогать его как можно нежнее, но при этом возникало дикое желание оставить пару царапин. В коллекцию. На память о себе.  Дмитрий же наоборот восхищался чистотой ее тела. Она была буквально шелковой. В такой момент ему хотелось отключить всякий контроль над собой, но он боялся поранить, сломать, испортить это нежное и хрупкое тело, но при этом он почему-то представил, как завтра она наденет водолазку с самыми длинными рукавами и закрытым горлом, чтобы спрятать следы его любви.  Затем он сжал ее крепче и положил на спину. Дмитрий начал стягивать с нее юбку и прошелся дорожкой поцелуев от груди и ниже. Затем резко приподнялся и снова впился в её губы. Они уже успели соскучиться. Юбка в это время полетела на пол. Это был единственный момент, когда генерал мог забить на порядок. Будь его воля, в этой комнате никогда бы не было прибрано. Вслед за юбкой полетели и женские трусы, а его рука дотронулась до лобка и начала спускаться ниже.  – Ты очень холодная, но я нашел одно теплое место у тебя, – начал улыбаться Дмитрий, нежно касаясь пальцами ее половых губ.  – Так согрей меня уже наконец…  Она закатила глаза и вновь припала к его губам. Разговаривать совсем не хотелось. Пальцы генерала начали входить в нее, после чего последовал низкий стон, а сам он начал спускаться губами к её шее, оставляя влажные поцелуи.  Через пару минут Лэйн внезапно начала упираться руками в его плечи, как бы толкая его. Он привстал на локти и остановился, вопросительно глядя на нее. Она резко перевернула его на спину.  Сев на него сверху, она решила, что настала ее очередь исследовать его шею. Она облизнула его кадык и начала проходиться языком вверх к уху, затем слегла прикусила мочку и шепнула:  –Вы, генерал Дмитрий, уж очень вкусный.  Она до боли изгибала спину и терлась промежностью об его пах. Ее движения походили на танец.  Она вдруг перестала быть девушкой, которая украдкой поглядывает на мужчину. Ей больше не были чужды похоть и желание. Сидя сверху, она смотрела на него уже другими глазами. Дмитрий готов был поклясться, что на секунду они блеснули красным. Она полностью взяла контроль в свои руки – ей двигала какая-то новая, неизведанная ранее сила. Она спустилась ниже и, стянув с него трусы, дьявольски улыбнулась приятному зрелищу.  Даже его член был идеальным. Длинным и чертовски твердым от возбуждения. Она начала делать поступательные движения руками.  Вверх. Вниз. С его губ сорвался рык. Все это время он ошарашенно пялился.  В нее будто кто-то вселился. Долго играть ей не хотелось, и одним рывком она потянулась вверх и начала медленно насаживаться. Возможно, будь Лэйн в этот момент сама собой, она вряд ли бы смогла сесть сверху вот так сразу. Почему-то больно ей не было. Дмитрий приподнялся корпусом вверх и прижал её руками к себе. Она начала двигаться, глядя ему в глаза. С его губ сорвался глухой стон:  – Господи, Лэйн… Ты…  Они прижались друг к другу. Лбами. Телами. Губами. Максимальная близость, но даже её было мало.  Лэйн постепенно ускоряла темп движения своих бедер. И снова вверх, вниз. Вверх, вниз. Она вновь прильнула к его уху и шепнула:  – Твоя очередь, Дмитрий.  Как же ему нравилось слышать свое имя из её уст. Не выходя из нее, он перевернул девушку на спину и сам присел на колени. Разрывать эту связь не хотелось. Он начал двигаться мучительно медленно: ему и самому не хотелось закончить слишком быстро, и оставить девушку без оргазма было как-то неправильно. Он положил руки ей на грудь – кажется, там уже было пару засосов и синяков – заметив это, он улыбнулся и стал двигаться чуть быстрее. Руки опустились ниже: он сжал её талию и одну из ног закинул себе на плечо.  Неожиданно он вспомнил, как месяц назад на ночном обходе в Роткове он случайно подслушал разговор Грега и Лестера:  – Да говорю же, девушки от этого в восторге… – убежденно говорил Грег.  – Блин. Да ну. Облизывать пальцы на ногах? Ну нет.  – Поверь, для них это также приятно, как ли… Дмитрий вдруг решил проверить и начал облизывать пальцы на ногах Лэйн. На удивление она тяжело вздохнула и выгнула спину еще сильнее. Грег не обманул. Он слегка посасывал средний палец на её ноге и снова стал двигать бедрами максимально медленно. Лэйн издавала низкие стоны и тяжело дышала. Оторвавшись от пальцев, он перестал мучить девушку и, обхватив двумя руками её ногу, стал двигаться быстрее. Затем резко вышел из нее, потянул за руки к себе и поцеловал.  – До чего же ты сладкая…  Он резко развернул её и прижал спиной к своему торсу. Два холодных кулона слегка холодили ей кожу. Он снова начал входить, крепко сжимая её тело.  Лэйн нравилась грубая сила генерала. Нравилось быть прижатой к нему и чувствовать контраст размера их тел. Нравились его каменные мышцы. Нравилось, как он рычал и дышал ей в ухо. Нравилось, как зарывался лицом в её волосы и глубоко вдыхал носом.  Дмитрий резко толкнул от себя её спину, заставляя Лэйн прогнуться, намотал её волосы на кулак. Темп был настолько бешеным, что Лэйн уже буквально кричала. А ему не хотелось её затыкать. Хоть генерал никогда не хвастал никому о своей личной жизни, он видел, как парни смотрят на Лэйн. Пусть кричит. Может для кого-то это станет знаком.  Он почувствовал, как мышцы её влагалища начали сокращаться и увеличил темп сам едва сдерживаясь, чтобы не кончить в нее. Нельзя. Уж на детей сейчас точно ресурсов не хватит. Убедившись, что девушка закончила, он вышел и начал работать своей рукой. Увидев это, Лэйн развернулась:  – Позволь мне…  Она встала и развернулась лицом к нему, глядя прямо в глаза, взяла руками его член. Одной рукой проводя по длине, а второй стимулируя головку.  – Ну же, Дмитрий, сделай это для меня, – сказала она, и дьявольская ухмылка опять вернулась.  Кажется, её глаза снова приобрели красный оттенок. Громко выдохнув, он кончил ей в руку, слегка попав на живот.  Следующее ее действие ощущалось как будто Дмитрия ударили по голове. Лэйн посмотрела на свою ладонь, а затем снова найдя его глаза, вдруг начала жадно облизывать руку. Каждый палец, каждый фаланг. Она съела все до последней капли.  Закончив со своим так называемым ужином, девушка разлеглась на кровати. Генерал прилег рядом с ней, предварительно накрыв одеялом. Они повернулись лицами и долго смотрели друг другу в глаза. Ее лицо снова стало по-прежнему мягким. – Теперь я хочу почаще с тобой пить.  – Я бы вообще пропустил этап с выпивкой, слишком долго и нудно. Думаю, и без виски хорошо бы справились.  – Даже это ты оцениваешь как работу. Отключи уже своего генерала.  Еще несколько минут они смеялись, улыбались, целовались и смотрели друг на друга. Лэйн начала засыпать, а он наблюдал. Убедившись, что она уснула, он развернулся, прижал её к себе и наконец-то закрыл глаза.  ***  Анна всегда обращала внимание на мелочи. Даже несмотря на плохое зрение она имела тот самый соколиный глаз. На общем собрании сегодня утром она не могла не заметить стыдливо опущенные глаза Дмитрия и раскрасневшиеся щеки Лэйн в момент, когда Донован как бы невзначай упомянула, что ночью проснулась из-за чьих-то громких стонов и попросила чертовых любовников быть потише.