Часть 1

После аудиенции в аббатстве святой Октавии Ричард решил, что будет хранить верность королеве. Но самому хранить было особенно нечего и не предвиделось, да и не в тех они отношениях с прекрасной Катариной. Потому пришлось остановиться на втором лучшем варианте и проследить, чтобы верность ей хранил её мужчина, которому Ричард по нелепой случайности будет служить ещё три года. Злая насмешка судьбы — влюбиться в даму сердца своего эра! Однако разрушать такую красивую, пускай и местами несчастную, пару было недостойно для Человека Чести, к коим Ричард себя относил. Впрочем, совсем не завидовать более удачливому сопернику, которого осчастливила вниманием лучшая из женщин, у Дика пока тоже не получалось. Но уж на то, чтобы, скрепя сердце, помочь любимой женщине быть счастливой с её избранником, его сил должно было хватить. Да и великий Дидерих бы одобрил. Предвидеть, чем ему на самом деле придётся заниматься на предстоящей войне, Дик не смог бы при всём желании. Убедить Жиля Понси, что это именно свояченица губернатора Тронко неустанно ищет внимания эра Рокэ, было нелегко и, хотя и правдиво, но не очень достойно Человека Чести. Алва наверняка ещё не привык отбиваться от излишне настырных обожательниц, а на войне и вовсе должен был быть занят спасением собственной жизни. Потому, чтобы обезопасить его от поползновений наглых рыжих лиц, Дику требовалась помощь. Вдвоём с Жилем они вскоре стали почти профессионально разводить Алву с его преследовательницей по разным углам. Куда там придворным церемониймейстерам во время посещения дворца представителями состоящих в кровной вражде родов! Однажды вечером, правда, Ричард струхнул, когда перед тем, как отпустить его на сегодня, эр Рокэ задумчиво поинтересовался, не хочет ли герцог Окделл ему что-нибудь сообщить. Ричард не хотел. А на следующий день случилось то, что случилось. Их блестящий план дал осечку, причём беднягу Жиля, которого Дик практически вслепую втянул в дело и который был вовсе не связан обетами с королевой, эр Рокэ гнал до ближайшей часовни под дулом пистолета. Ричард так и не понял, что случилось и как такое произошло, но Понси застали наедине с рыжей родственницей губернатора. Несомненно, ушлая девица его тут же оклеветала, заявив, что тот обманом её увлёк в укромный уголок и пытался не выпустить. К счастью, Жиль сообщника не выдал, и Дик зауважал его как достойного товарища — пускай Жиль Понси и не Человек Чести, однако честен, верен и вообще настоящий друг. Под угрозой расстрела тому, правда, пришлось вести к алтарю эту вертихвостку, но Дик не успел поговорить ни с ним, ни с пышущим злостью эром Рокэ, а потому сделал то единственное, что и полагалось боевому товарищу — стоял рядом с грозящимися хлопнуться в обморок молодыми перед алтарём и придерживал жениха под локоть. Ввиду случившегося эр Рокэ отправил Жиля с молодой женой в фамильное имение знакомиться с семъёй, и дальнейшая военная кампания для них, в отличии от Дика, была окончена. Кто же знал, что для сбережения верности эра Рокэ ему следовало учить язык бакранов! И благослови Создатель этих ызаргов — кэналлийских полковников — за привычку возить с собой неприкосновенный запас их кэналлийского вина. Ричарду в спешке удалось угрозами и лестью выпросить всего три бутылки. Возможно, поэтому Алва мгновение колебался, когда оруженосец перехватил его уже у дверей халупы под ручку с бакранской вдовой — три бутылки и для одного эра Рокэ было маловато, а тут предлагалось распить их с соотечественниками. Однако военная практичность вкупе с оставленными в лагере перед походом в горы собственными запасами взяли верх, и эр поспешил прочь, велев развлекать «даму» вместо него. В тот день Ричард понял, что женщины — страшные создания! На ломаной смеси талиг и подслушанных у адуанов словечек он с трудом отбрыкался и унёс ноги, потому как понять высокие моральные устои Людей Чести девица из козопасов не смогла. Увы, расслабляться было ни в коем случае нельзя — хоть он убегая и подпёр дверь хижины лежавшим рядом камнем, ушлая бакранка всё ещё могла выбраться через окно и снова покуситься на честь ничего не подозревающего Алвы. Его эр, кстати, был истинно лучшим стратегом современности: спешно запретил распитивать вино во время дипломатических визитов и великодушно реквизировал запрещённое в свою пользу. Сидя на крыше, где бакраны постелили постель «Сыну Неба», и зорко отслеживая возможное приближение вражеских вдов, Ричард сожалел о своих жизненных обстоятельствах в целом и невозможности согласиться на участие в дегустации в частности: эр Рокэ, свесив ноги с края крыши и мурлыкая очередную кэналлийскую песню, инспектировал качество отечественных виноделен и думать не думал о грозящей их с королевой отношениям опасности. Мерзавец. Рокэ Алва взял в плен Робера Эпинэ. И выиграл войну, изначально обречённую на поражение. Всё это в порыве творческого вдохновения и больше ни на миг не отрываясь от запасов кэналлийских вин. Ричард силился вспомнить, в какой момент поход против племён диких бириссцев вышел из-под контроля и почему они очутились по эту сторону Саграннских гор. Очевидно, он упускал что-то важное, что было понятно любому военному в лагере Первого маршала, но Алва только посмеивался и говорил, что не страшно, если герцог Окделл не изберёт военную карьеру после окончания службы. Но это точно не будет виною Дика! Пускай на совести Первого маршала останется, что первый и единственный его оруженосец после окончания службы при полном попустительстве эра уйдёт на службу гражданскую и больше близко к армии не подойдёт просто по убеждению. Сам Дик хорошо понимал, что отнюдь не безнадёжен, но в походе ему не понравилось. Зато ни одна особа женского пола так и не смогла приблизиться к Алве и стать угрозой его верности прекрасной королеве, и это целиком и полностью было его, Дика, заслугой! На эра Ричард всё же счёл нужным обидиться, тоже скорее принципиально. Потому как насмешки и подтрунивание за несколько месяцев похода и жизни бок о бок перестали задевать и стали гораздо менее обидными, а иногда и вовсе с трудом удавалось сдержать ответную улыбку, особенно когда эр Рокэ специально старался рассмешить. Потому взятые на себя обеты Дикон выполнит сполна, королеве не в чем будет его упрекнуть. Однако порой находиться в обществе эра Рокэ было выше его сил. Особенно когда тот словно нарочно задавался целью испытать его терпение, будто зная, что любые попытки эра уединиться или даже просто улыбнуться проходящей мимо даме ранят решимость Дика хуже ножа. А сколько этих мимопроходящих набежало на их пути по дороге из Тронко и вплоть до самой столицы! Дикон мрачной тенью нависал за плечом эра Рокэ, пока тот раздаривал улыбки направо и налево, и впервые в жизни пытался закапывать неугодных под землю взглядом. До окончания первого года его службы оставалось ещё несколько месяцев, а силы уже были на исходе. Дикон с нетерпением ждал зимы и с радостью уцепился за возможность уехать в Надор повидаться с семьёй, напрочь игнорируя язвительные комментарии эра. Но той же ночью он проснулся в холодном поту, настигнутый запоздалой тревожной мыслью. Пока Дик будет отдыхать и восстанавливать духовные силы, Рокэ Алва отправится в Кэналлоа, навстречу родным винодельням и скучающим землячкам? И кто будет там его оберегать? Это что же получается, он эра уже и на миг не может оставить без присмотра? Дикон зло спихнул на пол сбившуюся комом подушку. Даже не собирайся Алва сейчас домой — о том, чтобы оставить его в столице с её роскошными придворными дамами и баснословно дорогими куртизанками, тоже не могло быть и речи. А значит, Дику предстоит увязаться следом и лично проследить, чтобы отдых эра в Кэналлоа прошёл без ненужных знакомств. В ту ночь Дикон больше не сомкнул глаз, а утром своим мрачным видом отбивал желание шутить даже у эра Рокэ. Тот так и не прокомментировал молчаливое решение оруженосца следовать за ним в Кэналлоа, когда тот спустился к завтраку с уже собранными седельными сумками в руках. Эр Дику попался настолько нечувствительный и чёрствый, что так и не понял возвышенных намерений оруженосца по спасению его личной жизни. Выезжая за ворота, Рокэ Алва снова сиял, будто всё идёт как надо и жизнь замечательна. Ричард не решился прямо тому возразить, но злорадно думал, что по прибытии в Кэналлоа эра поджидает неприятный сюрприз.