Часть 1

      Хисана стояла у окна в своем кабинете. Выходные закончились и началась ещё одна скучная неделя. В самом деле, для Касай начало новой недели всегда означало новый бой. Партизанская война против своего собственного начальства. Так уж вышло, что Хисана была по профессии учителем и преподавала в средней школе. И ей крайне не повезло с начальством. Но и уйти она не могла, ведь если она уйдет, кто тогда поможет всем тем детям?       Место ее работы было просто переполнено дискриминацией. В школе действовала отвратительная система попустительства "перспективным причудам" и игнорирования "бесполезных причуд", что было полной глупостью и в высшей мере незаконно. Но у директора по видимому были какие-то связи в полиции, так как все запросы игнорировались. В открытую Касай возражать тоже не могла, опасаясь лишиться работы, и оставить детей на произвол судьбы. Она не боялась потерять работу, найти новую было бы несложно, ей просто искренне нравилось учить кого-то. Передача собственных знаний следующим поколениям была драгоценной ношей. Хотя ей и было немного жаль, что часть навыков никогда не будет передана. Женщина несколько раз щёлкнула пальцами в воздухе.       Она не могла сделать многого, но она старалась изо всех сил, чтобы угнетенные ученики чувствовали себя в безопасности. Двери ее кабинета всегда были открыты для детей, и она позаботилась, чтобы каждый из них знал об этом и мог прийти к ней с любой проблемой. Будь то помощь с домашним заданием или раны, да даже просто возможность поговорить и выговориться кому-то кто выслушает. Хисана всегда была открыта для детей, она не стеснялась оставлять их после уроков и помогать. Коллеги и другие ученики могли думать, что она как и другие учителя наказывает этих студентов, но это не совсем так. Она никогда не наказывала детей без причин, а угнетенных? Она не могла оставить их самих разбираться со всеми проблемами, скинутыми на них этой отвратительной школой.       Ее главной головной болью был один конкретный студент. Мальчик — ученик третьего класса, почти выпускник. Касай помогала парню с первой недели в средней школе. Мальчика откровенно травили, он был изгоем всей школы, и это все из-за того, что у ребенка не было причуды. Ну что за чушь? Мидорию называли бесполезным, травили и издевались, нередко даже избивали.       Ещё в первые несколько дней Хисана обратила внимание на то, насколько худ мальчишка, и на то, что хулиганы регулярно опрокидывают его еду в столовой. Потому подождав неделю, чтобы убедиться в выводах, Касай сказала ребенку остаться в классе на обеденном перерыве. К счастью, математика была ровно перед перерывом. Мальчик посмотрел на нее со скрытым страхом, но покорно остался на своем месте, дождавшись пока остальные студенты уйдут. Некоторые уходили посмеиваясь с того, что Мидорию оставили в классе. Касай могла только поджать губы на это и, поставив на стол перед ним ланч бокс с обедом, вернуться за свой стол, принявшись за проверку домашних работ. Ребенок был немного в шоке.       — Ешь, Мидория. — Ей пришлось почти приказать ребенку пообедать, слишком запуганным выглядел мальчик.       — Н.но.. в классе запрещено есть!       — Это мой кабинет, Мидория, здесь мои правила, — невозмутимо отметила Касай — Я не слепая, ребенок. Я вижу, что ты ни разу не ел в школе. Это вредно для подростка твоего возраста. Так что моя обязанность — убедиться, что ты поешь, — она напоследок кивнула Мидории, когда он неуверенно принялся за свой обед, и вернулась к проверке бумаг.       Так и повелось, что после каждого урока, она либо оставляла его в классе, либо говорила зайти во время обеда. А когда класс оставался пустым, усаживала мальчика кушать. Сперва было только это, но со временем Хисана стала спрашивать у него по поводу его школьных знаний, стараясь объяснить непонятные темы в предметах.       Было удивительно выяснить, что мальчик уже давно был впереди, по сравнению со всем остальным классом. Занятия в школе были бесполезны для него, Хисана не могла не покачать головой на это. Какое расточительство. Мальчик — гений, и это видно с первого взгляда, а его пытаются завалить только из-за отсутствия причуды. Что было практически прямым оскорблением Хисаны, как педагога.       Вероятно, именно с этого и началась ее намного более глубокая забота о ребенке. Беспричудным и так несладко живётся в их мире, по вине самих людей. И это было отвратительно, но что могла сделать Касай? У нее не было власти, чтобы помочь десяткам детей преданных обществом. Она пыталась сделать все что в ее силах, выходила каждую ночь на улицу, чтобы подхватить сорвавшихся и разочарованных в мире. К сожалению, она все ещё не могла сделать ничего для тех, кого встречала в гражданской жизни. Она нарушала закон, спасала мутантов, беспричудных и людей со слабыми причудами, но все равно оставалась совершенно бессильной против общества.       Вот и в этой школе было так же. Она была востребованным учителем и могла бы уйти в любой момент. Ее были бы рады видеть во многих элитных школах, но она все равно оставалась здесь. У нее уже было несколько стычек с директором и остальным персоналом, ещё в самом начале, дискриминация здесь была очень уж откровенной. Однако полиция игнорировала все запросы. Именно поэтому ей до сих пор приходилось играть с начальством в подпольную игру.       Но сегодня? Сегодня они перешли все границы. Когда Изуку пришел к ней в кабинет, едва сдерживая слезы, совершенно разбитый, Хисана не могла больше ждать и терпеть. Она потребовала у мальчика полного рассказа обо всем, что произошло в предыдущий день. К сожалению, прошлым днём ее не было на месте, и она едва все не пропустила. В том числе и двойное нападение на своего ученика. И если нападение злодея-грязевика ее просто разозлило, но она все равно ничего не могла с этим сделать. То действия и слова мальчика — Бакуго, заставили кровь застыть в ее жилах. Все. Рубильник уничтожен.       Ей уже плевать на последствия, она не позволит своему ребенку пострадать из-за этих идиотов. Подумать только, ему сказали спрыгнуть с крыши и молится о причуде в следующей жизни! О, Хисана не просто зла — она в чистейшей ярости. А ведь Изуку мог последовать "совету" одноклассника, особенно после того, как Всемогущий разрушил его мечту.       Хисана знала, что мальчик рассказал ей не все, определенно было что-то ещё. Но Мидория смущённо признался, что обещал хранить это в тайне. И Касай просто кивнула, она знала цену секретам и не собиралась вынуждать ученика нарушить собственное слово. Какова тогда будет цена его словам?       В любом случае, сегодня мальчика начали травить с новой силой и она больше не собирается стоять в стороне и смотреть. Если полиция игнорирует слова гражданской учительницы, то пусть попробуют проигнорировать линчевателя.       Карие глаза на мгновение сверкнули опасным, хищным блеском и Касай притянула к себе свою трость, вставая. В гражданском облике она не пыталась скрывать легкую хромоту, последствия старой травмы. Она была слишком неосторожна в начале своей карьеры, за что и поплатилась. Но ныне ее трость служила не только помощью, но и грозным оружием. Большая часть ее стиля боя построена на применении трости. Конечно же, и без нее она могла сражаться на высоком уровне — трость была не единственной вещью в ее арсенале. Все же не хотелось остаться беспомощной, если найдется кто-то кому под силу сломать или отнять у нее ее главное и самое грозное оружие.       Тихий стук трости эхом проносился по этажу здания. Хисана уходила домой, чтобы ночью вновь выйти на улицу, но уже полностью облаченной для ее незаконной деятельности. Черный комбинезон обтягивающего покроя, свободный пояс со всем, что может пригодится на бедрах, и ботинки на среднем каблуке. Последнее было вынужденной необходимостью, так как после травмы правой ноги много лет назад, доктор посоветовал ей носить обувь на некотором подъёме — и он был прав. Так было намного легче и боль в ноге почти не мучила ее.       Хисана расплела волосы из пучка и вновь завязала их — правда, теперь уже в высокий конский хвост и плотную косу. На лицо ложится тщательно выверенный макияж, чтобы скрыть ее настоящие черты лица, если вуаль будет порвана и рядом окажется герой. Ей совсем не нужно, чтобы полиция выследила ее по автопортрету составленному одним из работников полиции. А они могут — она знает одного сержанта с причудой воспроизведения мыслеобразов, и другого с причудой просмотра воспоминаний. Она не сомневается, что они применят обе этих причуды как только — так сразу, стоит только ей показать кусочек ее лица. Предосторожность ещё никому не мешала.       На лицо опускается черная вуаль. Ткань падает на плечи, и женщина ещё мгновение смотрит на себя в зеркале: проверяет резинку, такую же черную как и вся остальная ее одежда, и одевает последнюю часть своего образа — белые перчатки. Их она стала носить спустя год после своего дебюта, как дань уважения к одному из первых мстителей времён рассвета причуд. Его так и звали — Белые перчатки. Хороший был линчеватель, а позже и герой, Хисана искренне восхищается им.       Женщина берет свою трость в правую руку и слегка прокручивает ее. Теперь дело осталось за малым, нужно найти либо Цуки, либо Стёрку, и передать им заранее заготовленную папку. Касай выходит на улицу и идёт по ней, с каждым шагом, ранее видимая хромота исчезает. Походка мстительницы становится все более плавной, уже и стук каблуков едва слышен. Найти Сотриголову не труднее, чем обычно, хотя она редко делает это. Ни к чему лишний раз дразнить героя. Хисана не самоубийца и прекрасно понимает, что Стёрка все ещё может ее арестовать, как бы не был он лоялен к Линчевателям — это его работа.       Про-герой стоит около переулка, не двигаясь, края его шарфа едва заметно колышутся, выдавая готовность мужчины атаковать в любой момент. Хисана слегка усмехается под вуалью. Сотриголова уже знает о ее приближении, да и сама Касай не скрывает лёгкий стук каблуков.       — Что ты здесь делаешь, Шепот? Тебя не должно быть здесь на этой неделе, — верно, приближается конец семестра, а значит и экзамены. Естественно подготовка учеников к ним занимала много времени. Ей же, как учителю математики — одного из главных предметов — предстояло много работы. Логично, что Хисана выходила в это время не столь часто, как раньше. Да и весь остальной мир, в том числе и преступный, в это время притихал. Позавчерашний инцидент с ее учениками был скорее исключением, чем правилом. В любом случае это стало последней каплей. Хисана усмехается герою.       — У меня просьба. К вам с Цуки, — преувеличенно бодро говорит мстительница, подходя ближе и доставая небольшую флешку, на которую ранее вечером перекинула всю собранную ею информацию. Фотографии, видео, аудио, записи с камер, табели и отчёты — все, что она смогла собрать за годы работы в средней Альдере.       — Что тебе нужно? — Устало спрашивает герой, и Хисана бросает флешку ему.       — Разберитесь с этим как можно быстрее, пожалуйста? — В голосе на мгновение мелькает что-то незнакомое для Шепота — что-то, что слишком похоже на отчаянную мольбу и надежду. Но оно появляется так же быстро, как и исчезает.       Касай слишком хорошо владеет собой, чтобы окончательно потерять контроль над эмоциями перед столь опасным человеком. А Сотриголова — все ещё опасен для нее, но он единственный в ком она уверена достаточно сильно, чтобы не сомневаться. Он не проигнорирует дискриминацию в Альдере, как и детектив Тсукаучи. Они точно начнут расследование и доведут его до конца, а не забросят, узнав, что дискриминируют беспричудных и детей со "слабыми" причудами.       — Что там? — Сотриголова хмурится ещё больше, поймав брошенную ему флешку, и настороженно смотрит на мстительницу. Он уловил страшную интонацию женщины. К тому же, она никогда ничего не просила. Бывало порой, что она отдавала им полученную неведомо где информацию, когда не могла самостоятельно справиться с преступниками, или же полиция не могла арестовать человека за неимением доказательств. Тогда да, она могла поделиться данными. Но просить? Нет, Шепот была слишком гордой, независимой и осторожной для этого. Что такого особенного в этом деле, что Шёпоту нужна срочная помощь с этим? Заложники? Похищение? Пострадал кто-то из родни мстительницы? Что там такого особенного?       — Средняя школа. Очень запущенный случай причудливой дискриминации, — поясняет Хисана, опираясь на свою трость и внимательно следя за реакцией героя на свои слова.       — В чем срочность? И почему ты отдаешь это мне? Не проще ли сразу передать это полиции? — Герой переводит взгляд на Шепот и прикрывает глаза. Они черные, а не красные, Сотриголова не использует свою причуду. В этом нет необходимости. Хисана мгновение ждёт, позволяя тишине повиснуть между ними. Она обдумывает свои дальнейшие слова. На одной стороне, лежат риски того, что ее гражданская личность будет раскрыта. На другой, безопасность ее студентов. Чем скорее рассадник дискриминации будет устранен, тем лучше для детей. Она уже здесь, так что выбор уже сделала. Осталось лишь поставить точку и ждать развязки.       — Несколько дней назад одному из учеников сказали сброситься с крыши, и он был очень близок к тому чтобы последовать "совету", — равнодушно роняет она, прокручивая в руках трость и выделяя презрением лишь последнее слово. Лишь этим, выказывая, все негодование, которое она испытывает к чужим словам. Белые перчатки контрастируют с тростью. Красиво. Вуаль слегка качается, когда мстительница возвращает взор к герою, что не сдержал пару крепких словечек. Кривую усмешку никто не увидит, но Хисана более расслабленно опирается на стену соседнего дома и наблюдает.       — Ребенок? — Быстро взяв себя в руки, спросил самое главное герой.       — Цел. Он не сделал шага. — Хисана прикрывает глаза, вновь, как в первый раз испытывая ужас — точно так же, как и в тогда, когда слушала, как Изуку рассказывал о том, что он полностью серьезно раздумывал над тем, чтобы сделать последний шаг.       Она не знала, каких богов благодарить: что Мидория его так и не сделал, что вспомнил, что Касай ждёт его, что заботится — ведь большинство так и не вспоминает. Ее ребенок вспомнил, и слава Ками, что вспомнил. Она больше не позволит ни одной злой собаке даже приблизиться к мальчику. Если ей придется за это сесть в тюрьму... Что ж, она готова заплатить за безопасность ее ребенка. Ему помогут — и это главное.       — Я сообщаю детективу Тсукаучи, — сухо говорит Сотриголова, потерев висок. Кажется Хисана добавила этому человеку ещё несколько бессонных рабочих ночей. Вуаль слегка качается, выдавая кивок женщины — Хоть мне интересно, откуда тебе об этом известно, и почему ты просишь об этом?       — Ты и так это знаешь, я не позволю ребенку умереть у меня на глазах. Но я ни черта не могу сделать с этим. Посмотришь позже данные, поймёшь. А откуда я знаю.. У меня свои методы, Сотриголова.       — Тебе есть ещё что сказать? — Тяжело вздохнув, спрашивает мужчина. Но, увидев отрицательное мотание головой, прячет флешку и разворачивается чтобы уйти с места встречи — Тогда мне пора. Моя смена ещё не окончена.       — Как скажешь, — тихо согласилась Хисана, склонив голову и скрываясь в тенях на другой стороне проулка.       Вернувшись домой, Хисана глубоко вздохнула. Пару минут просто смотря на свой облик в зеркале, прежде чем снять вуаль и смыть макияж. Этот процесс, обладал своей магией то, что позволяло ей полностью перевоплощаться в совершенно другого человека. Ночью она — Шепот. Опасная, аномально тихая мстительница, что никогда не говорит громче шёпота. Ту, которую повсюду сопровождает тишина. Лишь тихий стук каблуков в полной тишине может предупредить о ее приближении. Днём же, она простая учительница математики в средних классах. Женщина, что пытается помогать своим ученикам и быть справедливой со всеми. Та, кто пытается, но не может бороться с дискриминацией.       Совершенно два разных человека, да? И именно этот процесс — снятия и нанесения грима и костюма — является тем, что отделяло обе ее личности друг от друга. Пусть так, но она все равно всегда оставалась лишь собой. Утром ей снова вставать и отправляться в школу, утром ей снова предстоит борьба за будущее этих детей. Но это утром, а сейчас ее ждет несколько часов самого драгоценного сна.       И снова потекли дни, неделя кончилась быстрее, чем казалось. Наступает пятница — последний рабочий день, и они все получат два дня отдыха. Хисана давно уже выкинула из головы факт о предстоящем визите полиции. Она не должна знать об этом, вот никак.       Хисана Касай никак не связана с визитом полиции. Это не ее вина. Не ее действия спровоцировали визит. Нет, предстоящий рейд — это просьба Шёпота. Хисана Касай здесь не при чем. Она не знает о информации переданной полиции и героям. Это Шепот собирала сведения и информацию. Хисана же даже не знает о существовании той флешки, не то, чтобы о компрометирующем материале на ней. Они не связаны. Только вот Хисана и Шепот — это один человек. Но Хисана не знает об этом, в отличии от Шёпота. Так все и должно оставаться.       Касай сидит в своем кабинете вместе с Мидорией и еще пятью учениками. У них слабые причуды и ребята предпочитают прятаться от хулиганов в кабинете одного из самых строгих, но добрых преподавателей. Хисана пьет чай, наблюдая за тихо переговаривающимися во время еды детьми, и слегка прикрывает глаза.       Шум с улицы прерывает ее размышления. Ее окно было открыто, и ей было прекрасно слышно подъезжающие полицейские машины. Краем глаза она наблюдает за ними: делегация из офицеров вошла в школьные ворота ровно пять минут назад. По громкой связи прошло оповещение директора. Тот требует всех учителей собраться в своем кабинете. Дети начинают спешно собираться. Хисана поднимает руку, привлекая внимание учеников.       — Оставайтесь здесь. Можете спокойно продолжать обед, до дальнейших распоряжений директора. Я вернусь, как только нам объяснят, в чем дело, — обведя детей спокойным взглядом, Хисана отставила чашку с чаем и взяла трость в правую руку. Но прежде чем уйти, она обернулась к Изуку — Мидория, если вас позовут раньше, забери ланч бокс с собой, доешь после школы, — дождавшись кивка ребенка, она не спеша пошла к выходу из кабинета.       Весь преподавательский состав собирался в кабинете директора. Мужчина бледнел и краснел, объясняя им, что господа полицейские здесь, чтобы провести полный обыск и проверку школы. Хисана стояла слегка в стороне от коллег и отстранено наблюдала за возмущениями оных. Ее окутывало странное спокойствие, будто натянутая пружина ожидания наконец лопнула, не оставив ничего под собой. Все, пусто. Она следила за препирательствами и спорами этих людей, легко склонив голову на новости. Она даже не пыталась выглядеть через чур удивлённой.       В комнату входит полиция, во главе которой идёт детектив Тсукаучи. Он ведёт делегацию и говорит от имени полиции. Сердцебиение Касай успокаивается, и она удовлетворённо прикрывает глаза. Теперь, сколько бы директор и профессора не юлили, им не уйти от ответственности, в этом можно быть уверенным. Но и ей тоже придется понести наказание. Хисана — единственная из взрослых, кто спокойно позволяет полицейским надеть на себя наручники, кто не сопротивляется и не кричит, кто не пытается доказать, что уж она-то не виновна в том, в чем ее обвиняют. Она просто со вселенским спокойствием наблюдает за разворачивающейся на ее глазах драмой.       — Вы арестованы за дискриминацию, незаконное распространение подобных аморальных взглядов, потребительства к издевательствам и поощрение дискриминации, — зачитывает выдвинутые профессионалам обвинения детектив.       Кабинет взрывается возмущениями и отрицанием: кто-то даже пытается отбиваться, пока офицеры подходят к каждому, чтобы надеть на него наручники и вывести из помещения. К Хисане подходят одной из последних — она стоит почти в самом углу, незамеченная с первого взгляда, а так как она продолжает хранить молчание, это не помогает полицейским заметить ее раньше. Когда молодой офицер подходит к ней, держа наручники и хмурясь, Хисана молча протягивает обе руки, позволяя ему надеть на нее их.       — Иди, — парень позвал ее за собой, на что получил лишь лёгкий кивок и молчание. Хисана без вопросов последовала за офицером. Часть учителей уже увели к полицейским машинам, вероятно, школьников проверяют другие. Она слышала объявление для студентов по дороге к кабинету директора. Наверное, им уже объяснили происходящее. Хисана с равнодушием наблюдала за творящимся балаганом. Полицейские профессионально подавляли любое сопротивление. Когда ее вели через холл, из толпы студентов вырвался Мидория.       — Стойте! Касай-сенсей хорошая! — Крикнул зеленоволосый мальчик со страхом в глазах. Он видел, как уводят единственного взрослого, кому было не наплевать, единственного, кто заботился о нем с тех пор, как ему поставили диагноз беспричудности. Он не мог потерять ее! Полицейские должны были знать, что Касай-сенсей хорошая! Она добрая и делала все возможное, чтобы помочь им!       — Мидория.. — Мягко прервала его Хисана, прежде чем ее ученик успеет ввязаться в бесполезный спор с полицией. — Не стоит, — она мягко улыбается ребенку, пытаясь ободрить его.       — Мидория прав, — вдруг вперёд делает шаг другой мальчик — Мурасаки, — Если вы говорите правду о том, что вы здесь ради защиты таких, как мы, вы должны выслушать наши слова. — Касай-сенсей единственная из взрослых в этой школе, к кому мы могли обратится и гарантированно получить помощь, — мальчик поправляет очки, серьезно смотря на детектива.       — Сенсей оставляла меня у себя в кабинете, чтобы я мог пообедать, и приносила домашнюю еду, потому что хулиганы всегда опрокидывали мой поднос, а вторую порцию мне никогда не давали. — Упрямо смотрит на взрослых Мидория. Он решительно настроен защищать учителя до последнего.       — У меня также, - тихо говорит девочка-первогодка, — Только Касай-сенсей разрешала мне есть свою еду в ее классе.       — Хорошо, мы учтем это во время расследования. — Сдаётся Тсукаучи, смотря на решительных детей. Всех тех, кто подвергался нападкам со стороны школы.       — Так это ты виновата в обвинении школы! — Вдруг слышится шипение и крик со стороны директора. Тот дёргается в сторону учителя математики, пылая яростью. Хисана переводит на него равнодушный взгляд.       — Нет, господин директор. Я не отправляла никаких заявлений. Разве что полиция наконец-то удосужилась расследовать какое-то из тех, что заглохли по вашей вине. — С едва уловимым ядом в голосе, отвечает Хисана, смотря прямо на директора. Гляделки продолжаются. Она не врёт, так что детектив не сможет уловить лжи. Она и правда не отправляла заявлений — это была личная просьба. К тому же, она не говорила, что она не виновата в визите полиции.       — Господин директор, могу вас заверить, что ваши сотрудники не являются теми, кто направил нас сюда. — с усталостью говорит Тсукаучи, сделав команду своим людям, чтобы те увели агрессивного мужчину. После чего он повернулся к все ещё стоящей на месте Хисане — Можете пояснить пожалуйста о чем говорил Саери-сан?       — Несколько лет назад, в течение пары лет, я регулярно подавала сообщения о дискриминации в школе. — Слегка ведёт плечами Касай. Она идёт рядом с детективом, не скрывая хромоту, и мужчина хмурится.       — Вы хромаете?       — Старая травма, — слегка кивает женщина — Ничего страшного. Я обычно хожу с тростью, но она осталась в кабинете. Со скованными руками ее все равно было бы проблематично использовать. В любом случае, именно из-за моих.. заявлений у нас с Саери-саном был конфликт, что почти дошел до увольнения. После этого я перестала подавать жалобы, осознав, что их все игнорируют. Полагаю, кто-то всё-таки добрался до них?       — Нам указали на проблему. — Кивает детектив и внимательно смотрит на идущую следом за ним женщину. Она кажется смутно знакомой, но он не узнал в ней кого-либо знакомого; возможно, пересекались когда-то. — Вы ведь Хисана Касай?       — Да, детектив...?       — Наомаса Тсукаучи. — Представляется ещё раз мужчина с тихим вздохом, Хисана слегка склоняет голову.       — Да, детектив Тсукаучи, это я.       — Тогда мы и правда получили все ваши заявления, пусть и с опозданием. Виновные в этом уже понесли наказание. — Хисана на мгновение прикрывает глаза.       — Это хорошо. Благодарю детектив. И... Что дальше? — Ее провели к остальным, но не стали сажать в машину к арестованным.       — Так как вы являетесь больше свидетелем, чем подсудимым, то останетесь с учениками и будете сопровождать их допросы. Мы также проведем с вами собственное интервью: мне необходимо убедиться в правдивости ваших слов. После чего вам, вероятно, придется искать новую работу, так как средняя Альбера будет закрыта. В ближайшее время так точно. — Хисана кивает, слегка удивлённая тем, что ее ещё не арестовали по обвинению в линчевательстве, но ладно, возможно, это произойдет во время или после допроса.       Разговор с детективом был, на удивление, нормальным. Не было никаких каверзных или наводящих вопросов, все четко по делу. Ничего, что могло бы показать, что они хотя бы подозревают о связи Шёпота и Хисаны. Касай была удивлена. И это мягко сказано.       Вопросы были о ее работе, о коллегах, о детях и отношениях между ними; спрашивали и о ее действиях и мотивах. Хисана отвечала на все максимально честно. Рассказала обо всем, чем просили: о конфликте с директором, о личных симпатиях, о любимчиках учителей, о хулиганах, и о той группке детей подвергавшихся травле.       Говорила Хисана много. Им с детективом принесли чай, на что женщина только благодарно кивнула и продолжила говорить: о том, что делала для детей, почему так, а не иначе, и почему не могла сделать больше. Она описывала все это сотрудникам, детективу и наблюдавшему за ними через стекло Сотриголове. Но о последнем она в своей гражданской форме не должна была знать и делала вид, что не знает. Хисана Касай не мстительница, способная замечать самые мельчайшие детали и знающая о комнате наблюдения в допросной. Она не должна знать таких мелочей. Хисана описывала картину так, как она видела. Видела, как неравнодушный учитель по математике.       — Это то, как все происходящее вижу я. Не знаю, что происходит в головах моих коллег. Но точно знаю, что мышление некоторых учеников сильно повреждено и ещё больше усугублено безнаказанностью.       Их интервью длилось около пятидесяти минут, прежде чем Тсукаучи отложил бумаги, объявляя о конце допроса.       — По итогам допроса Касай-сан, с вас сняты все обвинения.       — Благодарю Детектив. — Хасана слегка кивает поднимаясь со стула. — От меня требуются ещё какие-либо действия?       — Так как вы единственный сотрудник школы, не находящийся под обвинениями, вам необходимо будет присутствовать на допросах ваших учеников и представлять их интересы в соответствии с протоколом. — Наомаса тоже встаёт вслед за преподавательницей. Ему нужно провести женщину к комнатам, где будут проводить допросы студентов.       — Хорошо. Я буду там, Тсукаучи-сан. — Хисана слегка прикрывает глаза и принимает помощь мужчины. Тот помнит о хромоте девушки, Касай благодарно кивает, опираясь на руку, но быстро отпускает ее, стоит ей твердо встать на ноги.       Как только Хисана оказалась в поле зрения своих учеников, а их разделили на группы, так Изуку, не сдержав эмоций, бросился к ней в объятия и уткнулся носом в плечо. Поймать ребенка и не дать им обоим упасть было не так уж сложно, у Хисаны были сильные мышцы, хоть в это и было трудно поверить, посмотрев на нее. Женщина погладила мальчика по зелёным кудрям, пытаясь успокоить.       — Ну-ну, успокойся, Мидория, все хорошо.       — Это ведь вы? Вы заставили полицию прийти в школу? Я слышал, как офицер говорил, что они узнали про Альдеру от линчевателя. Но никто кроме вас не знал, и я никому не говорил о том, что.. что сказал Бакуго. Вы могли пострадать! Они могли узнать.. и, что бы мы делали? — Мальчик срывается на бормотание, крепче вжимаясь в плечо Хисаны.       — Я прекрасно осознавала риски, делая то, что сделано, малыш. Поступить по другому я не могла, дальше было бы только хуже.       — Но они могли узнать! И.. они знают? — Ребенок неосознанно сжал ее сильнее.       — Нет. Успокойся малыш, я буду сопровождать вас на допросах, как представитель школы.       — Меня уже спрашивали... одним из первых, - тихо признался Мидория.       — Это хорошо. Ну, тогда подождёшь меня немного? Или сразу домой пойдешь?       — Буду ждать, — нахмурился Мидория. И Хисана только кивнула, отпуская ребенка.       — Тогда посиди в холле хорошо? Я скоро закончу и заберу тебя. — Хисана потрепала ребенка по макушке, кивнув дежурному офицеру стоящему с другой стороны зала. И вместе с ним не спеша пошла к выходу, к допросным.       Чем, кроме массового ареста, ещё могла закончится вся эта ситуация? Многих детей отправили к психологам, а самых худших на реабилитацию, с черной меткой в личном деле. Детей раскидали по другим школам, так как Альдера была закрыта из-за ареста почти всего персонала. А те кто не был арестован, был лишён лицензии на преподавание.       Хисане повезло избежать подобного. В любом случае, ей нужно было найти новую работу. Касай не волновалась слишком сильно, у нее были средства на первое время, да и сбережения на случай отпуска, в следствие серьезной травмы, тоже были. К тому же, Хисана была доктором наук, так что и специалистом она была тоже востребованным. Пусть и предпочитала делиться своими знаниями с детьми. Она считала важным прививать любовь к науке с детства. Так что найти новую работу было не так сложно, хотя и в середине учебного года.       Главное, что ее миссия была выполнена, и дети были в безопасности. Хотя ей и пришлось ближайшие дни игнорировать подозрительный взгляд Сотриголовы. Вот только, даже это не ухудшило настроение мстительницы. Весело напевая, Хисана вернулась домой, с первого дня в новой школе. Через час к ней приходит Мидория, готовящийся к поступлению в Юэй, и учительница только качает головой. Мальчик теперь выглядит в разы веселее, менее тревожным. Ему пошли на пользу, как встречи с психологом, так и смена обстановки. Касай была уверена, что у ребенка все получится и он успешно сдаст экзамен. А там не за горами и исполнение его мечты.       — Сенсей! — Хисана оборачивается на оклик ученика, которому согласилась помогать с подготовкой к поступлению.       — Да, Мидория?       Возбужденное бормотание ребенка заставляет мстительницу ухмыльнуться, выслушивая очередную идею ребенка. И все же, она сделала правильный выбор.