Тревожные происшествия в Дэйле

Tho' much is taken, much abides; and tho' We are not now that strength Which in old daysmoved earth and heaven, That which we are, we are. AlfredTennyson Лизель знала, что асари живут гораздо дольше людей: мать объяснила ей это еще в детстве. Связав свою жизнь с человеком, будь то любовник или просто друг, любая асари обречена наблюдать, как ее избранник стареет, и читать в его глазах зависть к ее неувядающей красоте. Это требует большого мужества — или большого равнодушия. Именно от равнодушия девушку больше всего предостерегала мать. По правде говоря, матери у Лизель было две; и одна из них — чистокровная асари. Не такая уж редкость в большом мире, но здесь, в периферийном городке, такая семья была в диковинку. Лизель всегда чувствовала, что она «не как все». Ее вторая мать была самым обычным человеком. Дочери передались некоторые ее черты: прямой нос, острые скулы, властный взгляд, — но они сглаживались более мягкими и женственными чертами матери-асари. В результате Лизель получилась красавицей. Она довольно рано это поняла. Вообще говоря, матерью девочка привыкла называть именно ту женщину, которая действительно ее родила. Другую она чаще называла просто по имени — Джейн. Но любила их одинаково. С годами Лизель наблюдала, как вокруг глаз Джейн появляются морщинки, а черные волосы мало-помалу седеют на висках. Глядя на старые снимки, где счастливая молодая женщина держит свою новорожденную дочку на руках, она не могла не поражаться произошедшим переменам. Между тем ее «истинная» мать, Тейя, не изменилась совершенно, и с каждым годом эта пропасть становилась все шире. Это было логично — и в то же время абсурдно. Были времена, когда Лизель кидалась Джейн на шею со слезами, обнимала ее, умоляла, даже запрещала стареть. Женщина успокаивала ее как могла, объясняя, что это совсем не важно, а важно лишь то, что происходит здесь и сейчас. «Вообще-то, я умру не так уж скоро, — говорила она строго. — Я еще успею тебе надоесть. А теперь — иди и делай уроки». Постепенно Лизель свыклась с мыслью, что ей, как и всем, суждено будет терять своих близких. И все же это никак не подготовило ее к тому, что произошло.                *            *            * Полиция нашла тело через два дня после исчезновения Руперта. Его бросили у обочины междугородней трассы, словно ненужную вещь. Карманы были вывернуты наизнанку, все хоть сколько-нибудь ценное пропало. В груди — две раны, горло перерезано. Сама Лизель не видела этих ужасов: когда ее пригласили на опознание, тело было укрыто по самый подбородок, так что на обозрении оставалось только бледное, с обострившимися чертами, лицо. В Дейле отродясь не слыхивали о подобной жестокости. Да, наверное, в мире еще оставались места, где убивали за деньги, но здесь, в их родном городе? Немыслимо! Когда майор Пресли, шеф полиции Дейла, давал интервью местным телеканалам, он был мрачен как грозовая туча. «Кем бы ни был преступник, он предстанет перед правосудием, — пообещал Пресли. — Это либо самый низкий и подлый человек из всех, кого мне доводилось встречать, либо сумасшедший. В любом случае он должен понести наказание. Мы скорбим вместе с родными и близкими Руперта и не остановимся, пока не найдем его убийцу». Родители парня, совсем недавно отпраздновавшего свой семнадцатый день рождения, пребывали в шоке. Лизель с друзьями навещала их после происшествия, но толком не знала, о чем говорить. Встречи проходили по большей части в тягостном молчании: и отец, и мать смотрели куда-то в сторону невидящим взглядом, иногда держась за руки, а иногда, наоборот, отсаживаясь друг от друга как можно дальше, и изредка спохватывались, чтобы предложить чаю, извиниться за негостеприимность или поговорить о погоде. Если в беседе хоть что-то напоминало о Руперте: учеба, прогулки по реке или спортивные игры, — мать заходилась слезами и уходила наверх. Все старались помочь как могли; хотя чем тут поможешь? Большинство жителей Дейла ожидали, что убийцу найдут очень быстро: город был маленьким, а технологии полицейских расследований уже много лет позволяли найти виновного даже по самым незначительным деталям. Однако на теле и одежде Руперта не было найдено ни отпечатков пальцев, ни волосков, ни микроскопических кусочков кожи — ничего, что могло бы принадлежать нападавшему. Об оружии, которым был убит парень, можно было сказать только одно: оно было очень острым. Шея несчастного была рассечена до позвоночника. Говорили: Руперта будто убил призрак. Над городом нависла неведомая угроза. Исчезло ощущение безопасности, которым наслаждались его жители со дня основания. С наступлением темноты улицы, парки и детские площадки пустели, жители запирали двери домов. Даже в семье Лизель, где всегда, сколько она себя помнила, царили веселье и счастье, поселилось смутное беспокойство. Девушка замечала, как Джейн и Тейя, оставшись одни, вполголоса обсуждают что-то не предназначенное для ее ушей, и порой ловила на себе их тревожные взгляды. Похороны состоялись на четвертый день. Родители Руперта религиозными не были, но все же попросили священника местной церкви произнести речь, перед тем как урну с прахом их сына опустят в землю. День выдался ветреный и пасмурный. Народу собралось много. Лизель пришла вместе с семьей; мать-асари положила ладони ей на плечи, и девушка невольно накрыла их своими, чтобы чувствовать себя не так одиноко. Джейн стояла рядом, в своей черной куртке с поднятым воротником, сцепив руки на груди. Она была погружена в собственные мысли и явно не слушала слов священника, смотря куда-то вдаль. Ее точеный профиль пересекали более заметные, чем обычно, морщины, и Лизель снова задумалась о том, что Джейн быстро стареет. Рано или поздно она будет так же, как Руперт, лежать на столе с закрытыми глазами — а потом превратится в кучку пепла. Девушка горько заплакала и почувствовала, как Тейя сжала ее плечо. Только Джейн все так же смотрела перед собой, разве что складка между бровей стала чуть глубже. Вечером после похорон, вдоволь нарыдавшись у себя в комнате, Лизель спустилась в гостиную к родителям. — Иди сюда, дорогая, — сказала мать-асари, откладывая книгу. Лизель с благодарностью юркнула в ее объятия. — Как ты? — Нормально, наверное, — вздохнула Лизель. — Правда, я все еще не могу привыкнуть, что его нет. Это так… нелепо. Может, с возрастом терять друзей станет проще? — Никогда не станет проще потерять друга, Лизель, — покачала головой мать. — С вами тоже было такое? — спросила девушка. — Когда вы были как я? Женщины переглянулись, не сдержав улыбки, несмотря на грусть, и Лизель сразу осознала свою оплошность. Для каждой из них «как я» могло значить совершенно разные вещи, ведь Тейя была на девяносто лет старше. Но родители отлично поняли, что она хотела сказать. — Да, дорогая, — ответила Тейя, перестав улыбаться. — Мы многих потеряли во время войны. Война… Лизель в который раз удивилась, что она была так недавно. Трудно поверить, что за какие-то три года до ее рождения галактика была объята огнем и никто из населявших ее народов не знал, настанет ли для них завтрашний день. Ведь то была самая ужасная, кровавая, опустошительная война в истории. А потом все закончилось так же внезапно, как и началось. Наступил мир, разрушенные города стали восстанавливать заново, и жизнь вернулась на круги своя. Уже сейчас подростками, такими как она, великая война воспринималась как миф. — Наверное, вам мои переживания кажутся смешными, — сказала девушка. — Вы многое повидали. Тейя печально покачала головой. Джейн подошла к ней и присела на корточки рядом с креслом, чтобы быть ближе. — Есть вещи, к которым нельзя привыкнуть, — сказала она. — Их нужно просто пережить. Лизель с благодарностью сжала ее руку. В объятиях своих матерей она обретала веру в то, что больше ничего плохого случиться не может.                *            *            * — Но кто это сделал? — вопрошал Юто, меряя комнату широкими шагами. — Почему его до сих пор не поймали?! — Успокойся, — проворчала Ким. — Его найдут рано или поздно. — Рано или поздно? Да они уже давно нашли бы его, если бы могли! Ты хоть представляешь себе, как сейчас это делается?.. — Я-то представляю, — откликнулся Марвин, поправляя очки. Он был самым младшим и очень гордился тем, что его приняли в компанию. — Специальный робот подвергает тело ультразвуковой обработке, в процессе которой отслаиваются вся грязь и посторонние предметы величиной до одного нанометра. Потом они сканируются, берется проба ДНК… — О, Марв, прошу тебя! — скривилась Лизель. — Давай без этих подробностей. — Я всего лишь хотел сказать, что таким образом мы узнаем, кто находился в контакте с убитым в последний момент, — развел руками парень. Юто явно обрадовался этой новости. — Мне кажется, наш друг Марв, чей папа работает в лаборатории, обладает некой конфиденциальной информацией… которой он, конечно же, готов поделиться со своими друзьями? — Нечем делиться, — смутился Марвин. — Ведь ничего особо не нашли. Иначе я вам давно рассказал бы. — Расскажи все, что знаешь! — настаивал старший. — Может, копы и сами не понимают, насколько это важно! Кто касался Руперта в последнее время? Марвин явно испугался, что из-за его длинного языка у отца могут возникнуть проблемы, но Лизель и Ким тоже хотели знать правду, так что ему пришлось уступить. — Кто касался? Да ты! — выпалил он. У всех присутствующих округлились глаза. — И я! Все мы! Его родители, знакомые — полгорода касались его! Но все это никуда не ведет, отпечатки старые. И никаких следов борьбы. — Значит, он подпустил убийцу очень близко, — заключил Юто. — Но это не значит, что Руперт знал его, — парировала Ким. — Убийца мог подкрасться незаметно. Руперт был их общим другом — достаточно близким, чтобы каждый в компании ощущал его смерть как потерю частички себя. Они все видели его в ночь перед исчезновением — здорового, жизнерадостного, бесстрашного. Сегодня они собрались в школьной библиотеке, чтобы обсудить произошедшее. Может, они до конца и не верили, что смогут разгадать эту тайну, но им было легче переживать трагедию вместе. — Получается, мы все — подозреваемые, — проговорил Юто. — Глупости! — фыркнула Ким. — У всех нас есть алиби. — И никакого мотива, — добавила Лизель. — И тем не менее это так, — настаивал Юто. — Знаете, что сказал мне Пресли во время дознания? Что Руперт ушел из дома вечером, сообщив родителям, что направляется ко мне. И Пресли хотел знать, не догадываюсь ли я, что именно Руперт хотел со мной обсудить. — И что же? — не удержалась Ким. — Так в том-то и дело! — воскликнул Юто, снова принимаясь мерить комнату своими большими шагами. — Я не имею понятия! Возможно, это было что-то очень важное, и поэтому его убили. — Брось! — недоверчиво усмехнулся Марвин. — Руперт узнает что-то безумно важное — и первым делом решает повидаться с тобой? Это чересчур даже для твоего самомнения. Подумай сам: почему он не сказал родителям? Почему просто не позвонил? — Может, он недооценил важность информации, — принялся защищаться их старший товарищ. — И не сказал родителям, потому что это было бы неинтересно. Что, если для него это была только игра? Повисло задумчивое молчание. Каждый пытался представить Руперта — воодушевленного, взволнованного, не желающего доверять самое интересное телефону, бегущего на встречу с другом, как вдруг… — Но что это могло быть? — прервала молчание Ким. — В том-то и вопрос, — вздохнул Юто. — Горы! — вдруг осенило Лизель. — Какие горы? — переспросил Марвин — но Юто тут же подскочил к ним с горящими глазами. — Ну конечно! — прошептал он. — Ведь в тот день Руперт собирался в горы! Их друг всерьез увлекался скалолазанием и, вопреки всем наставлениям, любил делать это один. Он говорил, что только там, на высоте, становится по-настоящему счастлив. Силы и ловкости парню было не занимать, а вокруг Дейла хватало заросших густыми лесами скал, на которых он мог оттачивать свое мастерство. Нередко Руперт брал друзей с собой, обучая их азам скалолазания и помогая преодолевать трудные места, — хотя никогда не вел их туда, где им могла бы грозить серьезная опасность. Они провели на природе много прекрасных дней, устраивая пикники над обрывами с видом на Дейл, его маленький космопорт и соседние поселения. Ходили слухи, что вокруг города расположены заброшенные военные базы, оставшиеся со времен войны, но друзьям они не попадались. Возможно, это был просто миф. Мысль о том, что в пустынных и безобидных лесах вокруг Дейла Руперт наткнулся на то, что стоило ему жизни, показалась Лизель одновременно нелепой, пугающей и захватывающей. — Кто-нибудь знает, куда именно он хотел отправиться? — спросила она. — Я знаю, — ответил Марвин. — Он хотел пойти на запад, на лошадиную гору. — Но мы там были уже тысячу раз! — разочарованно воскликнула Лизель. — Там ничего нет! — В этот раз он собирался пойти дальше. Он хотел забраться на хребет и посмотреть, что на той стороне. Все замолчали, обдумывая это известие. Лошадиной горой друзья называли скалу, расположенную далеко на западе от города, под определенным углом смутно напоминающую голову лошади. «Хребет» лошадиной горы был для них почти неприступным — и даже для Руперта это был бы опасный подъем. Юто включил телефон, чтобы получше изучить карту. — На хребет мы, пожалуй, взобраться не сможем, — признал он, — но этого и не требуется. Возможно, взобраться по отвесной скале для Руперта было делом принципа, но, вообще говоря, на вершину есть путь и попроще. Хотя придется сделать небольшой крюк. — Ну-ка погоди. — Ким посмотрела на него как на сумасшедшего. — Мы ведь не собираемся заглянуть за хребет лошадиной горы, чтобы посмотреть на то, что, возможно, обрекло Руперта на гибель? Я надеюсь, мы все понимаем, что этого делать не стоит?.. Она оглядела по очереди всех троих. Никто не решился дать однозначный ответ. — Но ведь мы должны узнать, что произошло на самом деле, — проговорил Марвин. — Это наш долг. Он был нам другом!.. — Так давайте сообщим в полицию! — воскликнула Ким. — Пусть они обыщут этот район, проверят снимки со спутников! — Копы не будут возиться с нашей догадкой, — покачал головой Юто. — У нас нет никаких доказательств, что Руперт действительно был там. Если хотим проверить — нужно идти самим. — Я — пас, — отрезала Ким и начала складывать в сумку книги. — Если хотите рисковать своей задницей — ваше дело. — Никто же и не говорит, что мы идем туда? — с надеждой спросила Лизель. — Ведь правда, Ю? Долговязый верзила посмотрел на нее с улыбкой, но ничего не сказал. — Марв?.. Марвин смущенно отвернулся, стараясь не встречаться с девушкой взглядом. — Пойдем, Лиз, — позвала Ким. — Нам пора. Наш Ю просто хочет покрасоваться в очередной раз, вот и все. Всем и так понятно, что эта идея — безумие! Лизель догнала подругу на улице. — Ты думаешь, Юто только притворяется? — спросила она. — Мне показалось, он говорил серьезно. — Не знаю. Он ведь тот еще выпендрежник. В любом случае я не верю в эту историю. Такое бывает только в приключенческих романах. Думаю, Руперт ничего не нашел на горе — а может, он там и вовсе не был. Ким шагала решительно и быстро, перекинув сумку через плечо. Лизель старалась не отставать. — Юто из всего готов сделать приключение, — ворчала ее подруга. — Я в этом участвовать не собираюсь. — Да, ты права, — смутилась Лизель. — Конечно, это нелепость. Они остановились на углу у цветочного магазина: одной нужно было идти направо, другой — налево. — Хочешь, я провожу тебя? — неловко спросила Лизель. Ким улыбнулась. Она давно подозревала, что Лизель испытывает к ней романтические чувства — или думает, что испытывает. Откровенно говоря, она предполагала, что подруга просто берет пример с родителей и инстинктивно пытается «подцепить» другую девчонку. — Спасибо, не стоит, — ответила Ким. — От всей этой истории у меня как-то испортилось настроение. К тому же мне пора заниматься. Экзамены не за горами… По дороге домой Лизель в который раз задумалась о том, как она непохожа на других подростков. Друзья уже вовсю готовились к поступлению в колледжи и университеты; только и разговоров было, что о будущей карьере, роли в обществе и тому подобном. Интеллектуально девушка-асари ничем им не уступала: по многим предметам она была первой в классе. Но с точки зрения эмоционального развития она оставалась гораздо младше своих сверстников. Ким, Марв или Юто становились все серьезнее, сознательнее, взрослее год от года. Они становились полноценными людьми. И только Лизель в душе оставалась девчонкой: ей хотелось шалить, играть в куклы, ловить бабочек на цветущем лугу… Тейя объясняла ей, что тут нечего стыдиться. «Асари взрослеют куда медленнее, чем люди, — повторяла она. — Ведь по сравнению с короткой человеческой жизнью у нас в запасе почти целая вечность. Это и наше благословение, и наша беда». Умом девушка все это понимала — но иногда ей хотелось просто быть как все. «Почему мы не поедем туда, где живут все асари?» — часто спрашивала она в детстве и неизменно получала ответ: «Однажды мы обязательно поедем туда, дочка. Нам нужно только найти это место». Потом она узнала об ужасной трагедии — как их родная планета погибла в самом начале войны. Никто не знал, когда у них вновь будет свой дом. Впрочем, для Лизель настоящий дом был здесь — на окраине Дейла, в двухэтажном домике с небольшим садом, где каждый день ее ждали родители. Тейя была инженером в местной геологической компании — она в буквальном смысле помогала строить Дейл. Должно быть, она неплохо зарабатывала, хотя Лизель не особо интересовалась такими вещами. Сколько мать ни пыталась ей объяснить, в чем же конкретно состоит ее работа, дочь еще ни разу не дослушала до конца. Гораздо больше ее интересовали хобби Тейи — история и археология. У матери всегда была наготове интересная история из далекого прошлого. С Джейн было проще: она работала инструктором в фитнес-центре, вела курсы по самообороне для женщин и помогала соседям ухаживать за садом. Оборона, разумеется, в их мирном городе была никому не нужна, хотя посетительницы говорили, что курс придает им уверенности в себе, да и для здоровья это полезно. Но вот уход за садом был востребован куда больше. У Джейн это хорошо получалось: она любила копаться в земле, и соседи говорили, что цветы, посаженные ее руками, цвели особенно красиво. Сколько Лизель себя помнила, Джейн всегда оставалась в отличной форме, не сдаваясь годам без боя, — ради Тейи, конечно, зачем же еще? Впрочем, скорее всего, ее избраннице это было не нужно, ведь настоящая любовь не знает никаких преград. А любовь ее родителей была настоящей. — Привет! — Джейн сбросила сумку с плеча, разулась и босиком прошлепала в гостиную, где Тейя и Лизель сидели, уютно забравшись с ногами на диван. — Привет, милая, — с улыбкой промурлыкала асари, отложив телефон, где она, как обычно, читала новости про что-то далекое и очень скучное. — Привет! — отозвалась Лизель, на секунду подняв глаза от своей книги, на странице которой могучие герои сражались за любовь прекрасной девушки. Джейн быстро чмокнула их обеих в нос, как всегда бодрая и энергичная, и вышла из комнаты. — Я в душ! — бросила она через плечо. — Угу, — рассеянно ответила Тейя. Лизель нетерпеливо закусила губу. Она уже час думала о том, как рассказать родителям об их догадках, о предложении Юто, о реакции Ким, — но что-то ей мешало. Сначала она думала, что просто хочет собрать обоих родителей вместе, но и потом, за ужином, когда Джейн и Тейя ворковали, рассказывая друг другу о том, как прошел их день, Лизель никак не могла найти момент, чтобы вставить слово. Обычно они могли говорить обо всем — но тема Руперта вдруг стала запретной. Никто не хотел быть первым, кто о нем вспомнит. — Так что ты решила насчет дня рождения? — спросила Тейя, управившись с запеченной рыбой и аккуратно промокнув салфеткой рот. Джейн скривилась. — Никаких гостей, никакого праздника. Если хотите, угощу вас вечером бутылочкой вина. — Да ладно, — подмигнула асари. — Признайся, что тебе хочется повеселиться. Да и подарки разве не приятно получать? — У меня есть все, что нужно, — пожала плечами ее жена. — Я не стану счастливее с кучей бесполезных подарков. Да и что это за дата — 53? Ни то ни се. Тейя многозначительно хмыкнула. — Не стоит стесняться своего возраста, дорогая, это глупо. — Тебе легко говорить… — Ты горячая штучка, Джейн, и ты это знаешь. — Эй! — возмутилась Лизель. — Я все еще тут! Родители смущенно улыбнулись. После ужина девушка пожелала матерям спокойной ночи и ушла к себе. Те едва удостоили ее ответом, кидая друг на друга такие многозначительные взгляды, что даже дурак понял бы, что у них на уме. Это было смешно и немножко странно — но, похоже, они до сих пор не могли насытиться друг дружкой. Они, конечно, не афишировали свои занятия любовью, но и не делали из них большого секрета — Лизель была удивлена, когда узнала, что некоторые из ее друзей считают тему сексуальности своих родителей постыдной. Для нее это было абсолютно естественно. Лежа в своей комнате, слушая приглушенный голос Джейн и бархатный смех Тейи, доносившиеся из гостиной, Лизель поняла, что не может выкинуть из головы идею Юто. Был только один способ выяснить, прав он или нет.                *            *            * Горы простирались перед ними — зеленые, бурые, освещенные лучами солнца. Юто остановил скиммер и поднял защитное стекло. Один за другим друзья спрыгнули в траву и вдохнули полной грудью свежий пахучий воздух. Они уже были здесь раньше, но тогда все было по-другому. С ними был Руперт, а жизнь казалась прекрасной и беззаботной. Теперь же их не покидали тревожные мысли. Что, если именно здесь Руперт наткнулся на то, что убило его? Что ждет тех, кто пойдет по его следам? И тем не менее друзья верили в свои силы. Руперт был один — а их было четверо. Руперт был наивен и неосторожен — они же были предупреждены. Если горы в самом деле таили какой-то зловещий секрет, значит именно им суждено было раскрыть его. — Что ж, самая трудная часть подъема уже позади, — рассмеялся Юто, стараясь подбодрить друзей. — Осталось немного! Дальше придется пешком: мне трудно будет найти для скиммера посадочную площадку. Каждый подготовился к подъему по-своему: Ким и Юто прибыли почти налегке, Марвин взвалил на плечи большой походный рюкзак, будто собирался провести на природе как минимум неделю, а Лизель захватила с собой корзинку для пикника. Все немного нервничали; Юто то и дело проверял содержимое своей сумки, словно боялся, что оно волшебным образом исчезнет. — Что там у тебя? — наконец не выдержала Ким. — Так, ерунда, — подмигнул ей парень. — Небольшой сюрприз для плохих парней, на случай если мы их встретим. Пару часов они поднимались без всяких приключений, петляя по лесу. Пение птиц, чарующие звуки и запахи убеждали, что ничего плохого случиться не может. Наконец друзья окончательно расслабились, стали подшучивать друг над другом и весело смеяться, стараясь не вспоминать об истинной цели своего путешествия. Марвин смешно пыхтел и кряхтел под весом своего рюкзака, постоянно сверяясь то с компасом, то с телефоном. Лизель не могла его понять: она никогда не теряла правильное направление. Когда солнце начало клониться на запад, Юто, естественным образом взявший на себя роль лидера, объявил привал — тут-то корзинка Лизель пришлась как нельзя кстати, особенно учитывая, что в рюкзаке Марвина почти не оказалось еды (зато там нашлись спальный мешок; набор для разведения костра; старый фотоаппарат, которому было самое место в антикварном магазине; надувная лодка и палатка, что послужило поводом для шуток). Сытые и довольные, друзья лежали в траве, любуясь облаками и вспоминая разные случаи, которые происходили с ними во время походов, организованных Рупертом. Они ни на шаг не приблизились к разгадке тайны, но это теперь не казалось таким уж важным. Да, Руперта больше нет, но они все еще живы, и они вместе. Это было куда важнее. Но вот время отдыха подошло к концу, и Юто предложил идти дальше. — Какой смысл? — возразила Ким. — До заката осталось не больше трех часов. Нам нужно еще успеть вернуться. — Боишься темноты, Ким? Думаешь, мы заблудимся, не найдем дорогу обратно и останемся тут навсегда? Не бойся, ведь с нами Марвин и все его тридцать три гаджета! Марвин, однако, не разделял настроение друга. — Я бы тоже предпочел вернуться засветло, — признался он. — Не забывай: мы все еще не знаем, с чем можем столкнуться. — Вы как хотите, а я не собираюсь возвращаться с пустыми руками! — Думаю, в горах ничего нет, — высказала свое мнение Лизель, — то есть кроме того, что мы уже видели… Так что идти дальше бессмысленно. Тем не менее мы можем вернуться другой дорогой на тот случай, если что-то пропустили по пути сюда. К тому же это будет интереснее! Друзья сошлись на том, что пройдут еще пару километров в гору, а потом развернутся и вернутся другой дорогой, через большое плато, лежащее к западу. Если подсчеты Юто и Марвина были верны, то они успеют вернуться к скиммеру как раз с наступлением темноты и обратный путь до города проделают на автопилоте. В итоге они зашли чуть дальше, чем договорились сначала. Лес кончился, и им пришлось лезть через огромные валуны. Скоро дорога стала почти непроходимой. Первым сдался Марвин, которому не под силу было дальше тащить рюкзак. Друзья остановились на второй привал на краю обрыва, откуда открывался потрясающий вид на долину, на дальней стороне которой лежал их родной Дэйл. Воздух был слегка разреженным и холодным. Предзакатный свет начинал отливать золотом, придавая лесам, склонам гор и руслам рек фантастические очертания. Марвин достал свой диковинный фотоаппарат, покрутил его в руках, видимо вспоминая инструкции, и сделал несколько фотографий. — На память, — пояснил он. — Думаю, нам будет приятно вспоминать об этом дне. Вдоволь насмотревшись на сказочную страну, раскинувшуюся перед ними, друзья повернули обратно. На входе в лес их застали сумерки. Когда они вышли на горное плато, уже почти стемнело, и Ким начала ворчать, что на парней ни в чем нельзя положиться. Беспокойство постепенно снова овладело ими. Ночь вступала в свои права, переворачивая все с ног на голову, превращая хорошо знакомый им лес в нечто неведомое и таинственное, пробуждавшее первобытные страхи. Лизель все чаще чувствовала, что уже не так хорошо чувствует направление, и сама просила Марвина проверить, где они и куда идут. Ей и раньше приходилось ночевать на природе, но еще никогда девушку не заносило так далеко от дома. Из-за темноты они продвигались куда медленнее, чем раньше. Внезапно друзья вышли из леса, и перед ними раскрылось большое и пустое пространство, обрамленное со всех сторон плотными рядами деревьев. Безоблачное ночное небо было усеяно мириадами звезд. — Ну вот! — развел руками Юто с наигранным разочарованием. — Мы так и не заблудились. Осталось перейти через плато, и до скиммера рукой подать. — Осталось перейти через плато, и до скиммера еще часа два! — огрызнулась Ким. — Да ладно, не ругайтесь, — попробовала примирить их Лизель. — В конце концов, это настоящее приключение. Хотя в душе она вовсе не чувствовала себя храброй. — Эй, смотрите! — вдруг воскликнул Марвин. — Что это за огни? Все посмотрели туда, куда указывала его рука. Сначала ничего не было видно, но потом… — Да, вижу, — подтвердил Юто. — Там красные светящиеся точки! — Мне кажется или они двигаются? — с подозрением спросила Ким. — Они поднимаются вверх, — поправила ее Лизель. — Словно взлетают… Порывшись в рюкзаке, Марвин вытащил бинокль. — Это вышки, — тихо проговорил он. — Они будто… выезжают из-под земли. Все по очереди воспользовались биноклем, подтвердив наблюдения Марвина. В самом центре плато из-под земли выехало несколько десятков вышек, очертив ровную прямоугольную площадку в один или два гектара. Скоро огней стало больше, и между башнями словно натянулись светящиеся ленты, образовав защитный периметр. — Вот черт… — прошептала Ким. — Мне ведь это не снится, правда? — Если так, то это снится всем нам, — ответил Юто, и в его голосе не слышалось обычной бравады. Передавая бинокль обратно Марвину, Лизель обнаружила, что у нее слегка дрожат руки. Живот скрутило тугим узлом. Марвин положил бинокль на траву и поднял фотоаппарат. — Здесь есть оптическое увеличение, — пояснил он. — Только проверь, что вспышка выключена, дружище, — усмехнулся Юто. — Не хотелось бы выдавать наше присутствие… — Она выключена, — заверил его Марвин и сделал снимок. На долю секунды траву и деревья осветил яркий белый свет. Сердце Лизель замерло, пропустив удар. — Ты что?! — зашипела Ким. — П-простите… — Марвин выглядел огорошенным, глядя на фотоаппарат и явно не до конца понимая, что произошло. — Это случайно получилось… Лизель подняла с травы бинокль, направила его на вышки. Светящиеся ленты исчезли, и красные огни стали тусклее. Шпили быстро опускались под землю. — Они прячутся, — прошептала она. Ким снова чертыхнулась. — Уходим, — скомандовал Юто. Он развернулся и пошел обратно в лес. — Но скиммер в другой стороне! — крикнула Ким ему вдогонку. — Ты хочешь пойти по плато? Прямо на эти вышки?! Поколебавшись, друзья все же углубились в лес. Первые несколько минут все молчали, стараясь оставить как можно больше шагов между собой и таинственными огнями. — Что ж, кажется, теперь мы знаем, что увидел Руперт, — мрачно подытожил Юто. — Осталось понять, что это значит… — С чего ты взял, что эти огни как-то связаны со смертью Руперта? — огрызнулась Ким. — У тебя нет доказательств. — А что, кто-нибудь из вас в этом сомневается?! Ответом ему было безмолвие: никто не сомневался. Даже Ким. Они снова пошли молча, слушая только свое дыхание и хруст веток под ногами. Марвин выглядел понурым и пристыженным. — Куда мы идем? — наконец не выдержала Лизель. — Подальше отсюда, — буркнул их предводитель. — Но в той стороне скоро будет обрыв! Друзья остановились в нерешительности. Похоже, от страха они совершенно не задумывались о том, куда направляются. — Лизель права, — сказал Марвин, сверившись с карманным терминалом. — Нам нужно повернуть левее, чтобы вернуться к скиммеру. Они сели, чтобы перевести дух, вслушиваясь и вглядываясь в темноту, боясь нарушить молчание. На этой высоте ночью становилось холодно — друзья поймали себя на том, что согревают ладони дыханием. Через пару минут, не сговариваясь, они встали и отправились дальше. — Что это? — вдруг воскликнул Марвин. — Где? — Там, впереди! Все тут же замерли в нерешительности. — Там ничего нет, — дрожащим голосом проговорила Ким. — Тебе кажется. Но Лизель не была так уверена. Благодаря острому зрению она видела в темноте лучше, чем остальные, и ей тоже показалось, что за деревьями мелькнула человеческая фигура. Хотя, может статься, это просто игра теней… Вдруг слева хрустнула ветка. Обе девушки одновременно вскрикнули в испуге, но за хрустом ничего не последовало, и снова наступила тишина. Вдруг Юто решительно распахнул свою сумку, достал оттуда небольшой сверток и стал его разворачивать. — Что ты делаешь?! — Готовлюсь встретить незваных гостей! В руке у Юто был пистолет. — Ю, это что? Он… настоящий? — Уж будь уверена. — Откуда он у тебя?.. — Не суй нос куда не следует! Идите за мной… Юто двинулся вперед, но тут же Марвин закричал снова: — Справа! Они справа!.. Никто не понял, кто такие эти «они», и тем не менее всех обуял настоящий ужас. Друзья жались друг к другу, судорожно оглядываясь вокруг, пытаясь разглядеть угрозу. Внезапно темноту прорезал луч фонаря Марвина. Он осветил траву, листья, ветки — и фигуру человека, стоявшего рядом с древесным стволом. Чувства Лизель обострились до предела — наверное, именно поэтому она успела хорошо рассмотреть преследователя. Человек с головы до ног был одет в облегающий, отливавший металлом черный костюм. На голове — шлем, вместо глаз — два больших, бледно мерцающих круга. В одной руке человек расслабленно держал длинный, угрожающе блестящий в луче фонаря клинок, в другой — предмет странной продолговатой формы. По тому, как костюм облегал фигуру, и по узнаваемой позе Лизель заключила, что перед ней женщина. Пока ее мозг анализировал полученную информацию, тело действовало само по себе: девушка закричала и сама же зажала рот рукой, чтобы заглушить крик. Остальные завопили вместе с ней. Юто вскинул руку и выстрелил. Но луч фонаря осветил лишь пустоту: фигура исчезла, словно по волшебству. Марвин начал быстро и бестолково водить фонарем из стороны в сторону и при этом орал: — Стреляй, Ю! Стреляй! Тот выстрелил еще раз, никуда особенно не целясь. — Прекрати! — закричала на него Лизель. — Они убьют нас! В этот момент она не сомневалась, что, если Юто не перестанет стрелять, им всем настанет конец. — Они все равно нас убьют … — прошептал Юто. — Лучше уж так… Ким по-собачьи заскулила, сорвалась с места и бросилась в темноту. Лизель успела схватить ее за руку, но подруга вырвалась и через секунду скрылась за деревьями. — Стой! — крикнул Марвин. — Нельзя разделяться! Но Лизель, не слушая его, уже бежала вслед за Ким. Подруга в опасности — это все, о чем она могла думать. Только через несколько секунд она осознала, что Юто бежит рядом с ней и где-то сзади, отчаянно размахивая включенным фонарем, пыхтит под весом рюкзака Марвин. «Бедняге нужно снять рюкзак, — отвлеченно подумала Лизель, — иначе он отстанет». Но она тут же забыла об этом. Все было как во сне: ветки, хлещущие по лицу; безумные завывания Ким где-то впереди; сполохи света, выхватывающие из темноты странные, зловещие формы; собственное дыхание, с хрипом вырывающееся из груди… Вдруг за деревьями сверкнула яркая вспышка. Не отдавая себе отчета, Лизель бросилась туда и чуть не споткнулась о тело Ким, лежащее на траве. Она с воем бросилась на нее сверху, перевернув лицом к себе. Она не сомневалась: подруга была мертва. Лизель почувствовала, как горячие слезы заливают ее лицо. — Брось ее! — раздался крик над ухом. — Нужно бежать! Лизель сопротивлялась, но сильная рука Юто оттащила ее от бесчувственного тела. Они побежали дальше. Луч фонаря Марвина выписывал восьмерки где-то слева, за деревьями. Вдруг Лизель увидела в темноте фигуру — прямо перед ними. — Осторожно! — закричала девушка. Юто снова выстрелил, но промахнулся. Фигура, еле различимая в темноте, со сверхъестественной скоростью покрыла разделявшее их расстояние и схватила парня за шею. Юто пытался выстрелить еще раз, но женщина выхватила у него пистолет, как у ребенка, разом лишив воли к сопротивлению. Она поднесла ко лбу Юто странный продолговатый предмет, и поляна осветилась голубой вспышкой. Бесчувственное тело упало на траву. Все асари от рождения были биотиками. Лизель изо всех сил старалась вспомнить что-то из уроков матери — о том, как копить энергию у себя внутри, собирать ее в тугой жгут и выплескивать наружу, — но голос Тейи в ее голове вместо этого прокричал ей: «Беги!» — и девушка опять побежала. Уже не веря в собственное спасение, не веря, что переживет сегодняшнюю ночь, чувствуя себя как загнанный зверь. Но у нее не было выбора. Навстречу ей выскочил Марвин — уже без фонаря, но все еще с нелепым рюкзаком за плечами. — Лизель! Лизель! — завопил он. — Слава богу! Сюда! Он потащил ее в направлении к обрыву. Парень явно был не в себе, но юная асари не могла предложить ничего лучше и не хотела оставаться одна. И вот деревья поредели, вместо травы под ногами снова оказались камни. Впереди начинался крутой подъем. Марвин все еще тащил Лизель куда-то, спотыкаясь на каждом шагу. Девушка боялась, что в темноте они могут упасть в расщелину, но почему-то эта мысль не казалась такой уж страшной. У нее перед глазами все еще стояла сцена гибели Юто. «Он молодец, — отвлеченно подумала асари. — Он умер, как и хотел, — сражаясь». Марвин уже был совершенно изможден. Воздух вырывался из его легких со свистом, и в какой-то момент он остановился и согнулся пополам. И тогда две черные фигуры медленно приблизились к ним из темноты. Лизель собрала последние силы, и ее ладони начали светиться голубоватым светом. Она должна была попытаться сделать хоть что-то… она умрет, сражаясь… — Нет! — заорал Марвин, размахивая руками. Он начал пятиться. Его лицо в темноте было белым как снег. — Не подходите ко мне! Я ничего не сделал! Я никому не скажу! Он поскользнулся, попытался удержать равновесие — но тяжелый рюкзак уже тянул его назад. Рука подростка скользнула по камням, и он упал, покатившись по склону к пропасти. Две черные фигуры и девушка-асари замерли, глядя на это. Марв закричал, пытаясь удержаться на краю, и исчез — эхо его крика заметалось между деревьями. И ладони Лизель больше не светились — они выглядели самыми обыкновенными. Девушка бессильно наблюдала, как две фигуры подходят к ней и одна из них поднимает продолговатый предмет, чтобы прислонить его ей ко лбу. Потом сверкнула яркая вспышка света — и словно бомба разорвалась внутри головы.                *            *            * Наутро Лизель чувствовала себя ужасно. Что еще хуже — она не могла вспомнить, что произошло вчера вечером. Часы показывали два пополудни — она пропустила школу. Минут двадцать девушка лежала в кровати, стараясь не двигаться и борясь с приступами тошноты и головной боли. Воспоминания постепенно возвращались, но были обрывочными: кажется, они были в лесу, устроили пикник… кто-то из них привез с собой бутылку, они открыли ее и вроде бы выпили. Остальное — сплошной туман. Девушка не могла припомнить никаких деталей, в том числе — как она вернулась домой. Ей стало стыдно. Как теперь смотреть в лицо матерям? На лестнице раздались шаги, и вскоре в дверях появилась Джейн с подносом в руках. — Проснулась, юная леди? — строго спросила она. Лизель могла прочесть на ее лице всю гамму родительских эмоций. — Мама, я… — начала было лепетать она, но Джейн только помотала головой. — Я знаю, что ты чувствуешь. Вот лекарства и завтрак. Поешь, потом будешь рассказывать. У меня к тебе много вопросов. Лизель благодарно улыбнулась. Джейн поставила ей на колени поднос и вышла. Девушка жадно выпила шипучую жидкость, которая сняла тошноту и головокружение (почти), и осилила половину завтрака. После этого она нашла в себе силы одеться и спустилась вниз, предвкушая дискуссию с Джейн, которая протирала тарелки на кухне. — Судя по всему, это твой первый раз, — усмехнулась мать, завидев ее. Дочь присела на стул и зябко закуталась в свой пуловер. — Это уж точно, — вздохнула она. — Ты понимаешь, что забираться так далеко в горы и напиваться до потери сознания — это невероятная глупость? В голосе матери была особая нотка, от которой по коже дочери побежали мурашки. Эта нотка была хорошо ей знакома: в такие моменты она была готова на все, лишь бы вернуть расположение Джейн. — Мама, прости. Если честно, я даже не понимаю, как это случилось… Но этим утром сердце Джейн растопить было непросто. — Зато я отлично понимаю. Если выпить по бутылке виски на человека, именно так всегда и случается. Не представляю просто, что на вас нашло. — По бутылке на человека?! — Брови Лизель поползли вверх от удивления. — Ты правда ничего не помнишь? — Нет, почти ничего. Все как-то… обрывочно. Я помню, была бутылка… — И у кого из вас она была? — Джейн поставила последнюю тарелку и бросила на стол полотенце. — Не помню! — Прекрасно. Ну хотя бы зачем вы потащились в такую даль, ты можешь мне сказать? Лизель нахмурилась. Что-то вертелось на языке, но ухватиться за эту мысль никак не удавалось. — Нет… — Даже это не можешь? — Джейн села напротив дочери, сцепив перед собой руки. Теперь ее глаза метали молнии. — Это, знаешь ли, уже чересчур. Да, это было странно. Лизель помнила, что у них была какая-то цель. Они собирались что-то исследовать… хотя она совершенно не помнила что. Неужели они забрались в горы только для того, чтобы напиться?.. Ей вдруг стало так грустно, что захотелось плакать. Она закрыла лицо ладонями, губы предательски задрожали. — Ну-ну… — Голос Джейн смягчился. — Прости, я не хотела. Просто я волнуюсь за тебя. Мы обе волнуемся. Сначала ты исчезаешь, не сказав ни слова, а потом Чан приносит тебя под утро, смертельно пьяную… Мы просто места себе не находили! Тут уж Лизель по-настоящему разревелась. Капрал Чан принес ее домой под утро? Позор!.. Они переместились в гостиную, где сидели в обнимку на диване, пока Лизель не выплакала все слезы. От строгости Джейн не осталось и следа — теперь мать была нежной и немного печальной. — Тейя сегодня отпросилась с работы, — шепнула она, — и придет пораньше. Приготовим ужин, спокойно все обсудим. Не переживай. — Наверняка ты тоже в молодости делала глупости, — горестно вздохнула Лизель. — О да, — ответила Джейн, помолчав немного. — Это уж точно. — Я даже не думала, что так бывает! — воскликнула девушка. — Я совершенно ничего не помню. Черт знает, что я могла натворить. — Возможно, ничего, — пожала плечами мама. — Хотя кое-какие вопросы не дают мне покоя. — Например? — Например, почему вы не заснули там, а вернулись? Я бы не ожидала этого от четверых пьяных подростков. — Говоря это, Джейн внимательно смотрела на дочку. — Тем не менее вы предпочли сесть в скиммер и вернуться в Дэйл. И один из вас оказался достаточно трезв, чтобы включить автопилот… Лизель не находила в этом ничего особенно странного: наверное, им просто было страшно ночевать в лесу. Думать о себе в третьем лице, не имея никаких воспоминаний, — вот что было по-настоящему странно. — Вы словно поставили себе целью выпить столько спиртного, сколько в вас влезет. Или даже больше! И тот факт, что ты не помнишь, зачем вы поехали так далеко, тоже настораживает. Скажи честно: ты не помнишь — или не хочешь говорить? — Нет, Джейн, я честно не помню. Ты не представляешь, как мне стыдно! — Представляю… — Джейн крепче прижала к себе дочь. Некоторое время они не возвращались к этому разговору — пили кофе, смотрели телевизор. В голове у Лизель постепенно прояснялось, но память не возвращалась. Несколько раз она порывалась позвонить Ким или ребятам, но мешал стыд. Девушка терялась в догадках: что именно произошло в те несколько часов, которые выпали из ее памяти? Возможно, Ким помнит нечто такое, чего не помнит она… и возможно, ей будет за это очень-очень стыдно. Раз за разом она откладывала звонок на потом. Тейя вернулась домой на два часа раньше обычного и с порога заключила Лизель в объятия. — Милая, как ты нас напугала, — сказала она. — Прошу, не делай так больше. — Не буду, мама, — искренне пообещала Лизель. Тейя отстранилась, чтобы как следует рассмотреть дочь, и девушка без труда прочла на ее лице тревогу — может быть, даже слишком сильную. Она даже удивилась: приключение получилось страшноватое, но ведь оно закончилось хорошо, разве нет? — Давайте ужинать, девочки, — позвала Джейн. Тейя села за стол последней. Она была даже мрачнее, чем когда только пришла домой, и почти ничего не ела. Словно какая-то мысль начисто лишала ее аппетита. — Я поговорила с родителями остальных, — наконец сказала она. — Везде одна и та же история. Никто ничего не помнит. Джейн в ответ побарабанила пальцами по столу. — Лизель, милая, ты можешь рассказать подробнее, как все началось? — попросила она. — Все, что помнишь? — Ну, мы собирались поехать в горы, — сбивчиво начала девушка, напрягая память. — Я взяла с собой корзинку для пикника… — Мы — это кто? — перебила Тейя. — Я, Юто, Ким и Марвин. Мать кивнула, жестом попросив ее продолжать. — Мы прилетели на лошадиную гору… — Ты имеешь в виду — к подножию лошадиной горы? — уточнила Джейн. — Именно там был включен автопилот скиммера. Тейя бросила на жену недовольный взгляд, словно та ляпнула что-то лишнее, но Лизель было не до этого. Секунду назад она была уверена, что Юто посадил скиммер почти на вершине горы, но теперь ей начинало казаться, что это было у подножия. Голова шла кругом. — Э… — промычала она. — Да, наверное, к подножию. Я точно не помню… — Ничего страшного. — Тейя подбодрила ее натянутой улыбкой. — Продолжай. — Мы пошли в лес… кажется, поднимались в гору. Потом устроили пикник. Да, и у нас была бутылка… — Кто из вас принес бутылку? — Не помню. — Может быть, Марвин? — уточнила Тейя. Девушка чувствовала себя абсолютно потерянной. Она ухватилась за это предположение с благодарностью. — Да, возможно. У него был большой рюкзак… — Ну, а потом? Лизель закрыла глаза, пытаясь зацепиться за какие-нибудь яркие образы, но у нее остались только бессмысленные, тусклые обрывки воспоминаний. Лес… темнота… и больше ничего. — Потом я ничего не помню, — в который раз призналась она. Тейя и Джейн вздохнули. — По крайней мере, ты помнишь, что Марвин был с вами, — это уже кое-что, — сказала Тейя. — Видишь ли, когда скиммер вернулся под утро в город, он привез только троих: тебя, Ким и Юто. Лизель перевела взгляд на Джейн; та в свою очередь внимательно посмотрела сначала на нее, потом на Тейю. Очевидно, для нее это тоже оказалось сюрпризом. — Как троих? — тихо спросила Лизель. В горле застрял комок. — Где же он тогда? — Никто не знает. Майор Пресли отправил трех полицейских к подножию горы — откуда, по данным бортового компьютера, вы улетели. Но там ничего не нашли. Девушка нервно сглотнула. «Исчез так же, как Руперт», — подумала она. Родители наверняка думали о том же. — Есть и еще одна интересная новость, — продолжала Тейя. — Отец Юто говорит, что у него пропал пистолет… Пистолет!Воспоминания обрушились на Лизель, словно удар молнии. Ночь. Луч фонаря. Выстрел. Она уронила вилку на пол и резко отодвинула стул, сама не зная, что собирается делать. — Что случилось? — спросила Джейн. Лизель не могла говорить. Она часто дышала, сердце пыталось выпрыгнуть из груди. Тейя встала, быстро обошла стол и положила ей на плечо руку; краем глаза девушка уловила исходившее от нее бледно-голубое сияние. Ей тут же стало легче. Сердце успокоилось, дыхание стало ровнее. — Я что-то вспомнила, — проговорила она. — Я не понимаю, где и почему, — но Юто стрелял в кого-то в лесу! — Он стрелял в Марвина? — тихо спросила Тейя. Луч фонаря. — Нет… точно нет. Марвин был рядом. Он держал фонарь… Нервы Лизель были на пределе. — Как там Ким? И Юто?.. С ними все хорошо? Скажи мне! Тейя медленно вернулась на свое место за столом. — У Ким очень болит голова, и она совсем ничего не помнит — даже меньше, чем ты. Но с ней все будет в порядке. С Юто… другая история. У него было кровоизлияние в мозг. Он в больнице. Лизель снова расплакалась, хотя думала, что в запасе не осталось слез. — Не может быть, — пролепетала она. — Что же там случилось? Я бы все отдала, чтобы вспомнить! — Предварительное заключение врача — сочетание сильных наркотиков и алкоголя, — сказала Тейя. — Можно сказать, вы с Ким легко отделались. — О боже… — Джейн уронила голову на руки, не зная, что сказать. — Нет! — вдруг в ярости воскликнула Лизель. Она вскочила на ноги, и со дна ее глаз начал подниматься синий огонь. Она почувствовала себя сильной. Туман под натиском гнева начал отступать. — Это неправда! Я не знаю, что там произошло… но я это выясню. Я точно знаю: мы отправились туда, чтобы найти то, что увидел Руперт! И мы нашли это! Мы увидели то, чего не должны были видеть, — и они попытались избавиться от нас! — Значит, ты все же кое-что помнишь, — спокойно заключила Тейя. — Ты — асари, твою память не так уж легко стереть. — Я все вспомню! — закричала девушка, теряя контроль над собой. — Им надо было убить меня! Так же, как они убили Руперта! — Сядь, — твердо сказала Джейн. — Успокойся. Все силы покинули Лизель, и она упала на стул, чувствуя себя опустошенной. — Мы тебе верим, — услышала она мягкий голос Тейи. — Но сейчас тебе нужно поспать. Обсудим все это завтра. — Может быть, тебе стоит поговорить с Ким? — подсказала Джейн. Вернувшись в свою комнату, Лизель позвонила подруге. Голос Ким был полон страдания, она еще не оправилась от вчерашнего. Она ничего не знала о судьбе Юто и Марвина: родители ей пока не говорили. Лизель не стала передавать ей слова матери. — Послушай, если там что-то было… — прошептала Ким в трубку. — Ну, ты знаешь… я хочу извиниться, если… — Нет, все в порядке, — поспешила заверить ее Лизель, тут же пожалев, что так и не узнает, что у подруги было на уме. — Тебе не за что извиняться. — О… хорошо. Тогда до завтра. Может, я почувствую себя лучше. «Она все же испытывает ко мне какие-то чувства, хотя и не хочет это показывать», — с надеждой подумала Лизель, положив трубку. Потом она закрыла глаза — и провалилась в сон.                *            *            * Майор Пресли объявил, что ему требуется помощь горожан в поисках Марвина Соммерса, пропавшего прошлой ночью. Если он действительно потерялся у подножия гор, то у властей не хватит сил, чтобы прочесать всю эту огромную территорию. Желающих было так много, что пришлось отряжать несколько полицейских нарядов только на регулировку движения скиммеров между Дэйлом и лошадиной горой. Семья Лизель отправилась на поиски вместе со всеми. Недалеко от подножия горы они нашли три пустых бутылки — ровно столько, сколько медицинское обследование обнаружило в крови вернувшихся в Дэйл подростков, — но никаких следов наркотиков. Корзинка для пикника, которую привезла Лизель, тоже бесследно исчезла. А к вечеру кто-то наткнулся на большой походный рюкзак. — Значит, парень был где-то здесь, — хмуро заключил майор Пресли. — Да, сэр, но есть загвоздка, — доложил капрал Чан. — Внутри рюкзака был старый фотоаппарат, и он вдребезги разбит. Похоже, рюкзак упал с большой высоты. Однако скала в этом месте была отвесной — Марвин никак не смог бы на нее взобраться. — На сегодня поиски окончены, — объявил майор. — Продолжим завтра. Я благодарю всех добровольцев! Люди один за другим возвращались домой. Лизель села в сторонке, глядя на предзакатное солнце. Джейн подошла и присела рядом, пожевывая длинную травинку. — Ты в порядке? — спросила она. — Не знаю, — вздохнула Лизель. — Я так надеялась, что мы найдем его… Джейн легла на спину и посмотрела на небо. — Ты нам сказала вчера, что вы прилетели на лошадиную гору. А я перебила тебя, спросила: «Ты имеешь в виду — к подножию»? Ты ответила: «Да», — но не была уверена, так? Лизель покачала головой: она ни в чем не была уверена. — Но ведь вы не могли прилететь в одно место, а потом вернуться из другого, верно? Вопрос был риторическим, но Лизель согласно кивнула. — Хотя вы могли сначала прилететь на гору, а потом спуститься вниз. Но зачем?.. Женщина повернулась, чтобы посмотреть на вершину. — Думаешь, рюкзак действительно упал? — спросила она. Когда Лизель не ответила, Джейн выплюнула травинку и бодро вскочила на ноги. Она быстро зашагала по направлению к скиммеру; дочь удивленно посмотрела ей вслед. Тейя, что-то обсуждавшая с капралом Чаном и майором Пресли, вопросительно оглянулась на Джейн, но та только махнула ей рукой, как бы говоря: «Я быстро». Она прыгнула в скиммер, закрыла стекло и направила машину к вершине горы. Лизель, приложив руку ко лбу, следила за полетом, пока летательный аппарат не стал размером с комара. К ее удивлению, он не добрался до вершины, а юркнул за скалистый выступ, находившийся чуть ниже. Девушка отвернулась и снова стала смотреть на долину. Ее не покидало ощущение, что еще совсем недавно она любовалась этим видом совсем с другой высоты… Тем временем почти все добровольцы уже разъехались — на склоне горы осталось не больше десятка машин. Пора было признать поражение и возвращаться в город — нужно только было дождаться Джейн. Она не заставила себя долго ждать. Скиммер снова показался над уступом и начал снижаться. Молодая асари помахала рукой на тот случай, если Джейн ее видит. И тут она заметила странность: машина двигалась слишком быстро. Она падала!.. — Мама, смотри! — крикнула девушка. Тейя встревоженно обернулась на голос, перевела взгляд вверх. — Это Джейн! Она падает! Тейя подбежала ближе. — Нет, не совсем, — проговорила она, не спуская глаз с летального аппарата. — Когда скиммер падает, он начинает вращаться. Она просто очень быстро спускается. Даже чересчур… Теперь уже все оставшиеся на склоне люди смотрели только на скиммер, падающий вниз со скоростью метеора. Тейа поднесла руку к уху, чтобы включить наушник. — Пресли, Чан! — закричала она через пару секунд. — Зовите медиков! Полицейские замерли в нерешительности. — Они уже уехали несколько… — начал было говорить Пресли, но Чан уже доставал рацию. Машина выровнялась перед самой землей, включив двигатели на полную мощность, и почти врезалась в траву, проехав на брюхе с десяток метров и оставив за собой три глубокие борозды. Стеклянный купол открылся, и наружу, как черт из табакерки, выскочила Джейн. Ее хриплый крик эхом разнесся по склону: — Ко мне, живо! Тейя, Пресли и несколько горожан уже бежали к окутанному дымом скиммеру. Джейн схватила майора за рукав и гаркнула так, что он подпрыгнул: — Где медицинская бригада?! — Они будут здесь через пять минут! Что тут у вас? Чан и Джейн бережно вытащили из скиммера грязное, израненное тело. — Марвин! — завизжала Лизель, бросаясь к своему другу. — Не сейчас. — Тейя мягко отстранила ее. — Ему нужна помощь. Она наклонилась над телом, пощупала пульс. — Он жив, — объявила она ко всеобщему облегчению и открыла аптечку. — Никакого вмешательства! — заволновался Пресли. — Не делайте ничего до прибытия медиков! — У нас нет времени: он еле дышит, — спокойно ответила асари. — Не волнуйтесь, я знаю, что делаю. Она ввела Марвину в вену прозрачный раствор, потом стянула куртку и подложила ее парню под голову. — Ну где же они?! — воскликнула Лизель. Через пару минут в небе показалась машина медицинской бригады, и капрал Чан замахал руками.                *            *            * У Марвина обнаружили несколько открытых переломов и серьезное повреждение позвоночника. Врачи сказали, что восстановление займет как минимум полгода. Плюс к этому — заражение крови на ранней стадии, сильнейший стресс, сотрясение мозга, обезвоживание… в общем, он чудом остался жив. После падения со скалы его спасли деревья — те самые, которые переломали ему руки и всмятку разбили лицо. Запутавшись в ветвях, парень почти сутки провисел без сознания, а когда очнулся, вылез из лямок рюкзака и упал вниз, на самый край скалистого уступа. Рюкзак упал следом, но пролетел мимо, прямо к подножию горы. Марвин, оставшись без припасов, еще сутки пролежал в кустах, забравшись как можно дальше — вероятно, чтобы спрятаться от кого-то или от чего-то. Его спасла только интуиция Джейн: предположив, что рюкзак мальчика упал с хребта лошадиной горы, она дошла до его укрытия по кровавым следам, где и нашла беднягу, как говорят врачи, «в критическом состоянии». Когда Марв приходил в себя, он лепетал что-то про «призраков» и «красные огни», пытался о чем-то предупредить окружающих, но никто не мог понять ни слова. В его крови не было следов алкоголя, но это и неудивительно: прошло два дня. Врачи обещали, что через несколько дней ему станет лучше — тогда-то и можно будет узнать, что произошло. Лизель и Ким почти не отходили от кровати друга и часто слышали его бессознательный лепет. При упоминании «красных огней» в груди Лизель зарождался страх, но она не находила ему никакого объяснения. Ким по-прежнему ничего не могла вспомнить. Она полностью поверила в «официальную» версию: что они отправились бог знает куда, напились там до потери сознания, наглотались таблеток и чуть не умерли. Возможно, в душе Ким давно ожидала, что ей придется участвовать в чем-то подобном, хотя и не могла себе представить, что это закончится так плачевно. «Это всем нам урок», — то и дело горестно повторяла она. Родители Марвина позвонили вечером третьего дня. Они сообщили, что Марвин очнулся и первым делом хочет поговорить со своими друзьями. Лизель тут же поехала в больницу; Ким была уже там. — Лизель! — Марвин тихо шептал, хотя девушка могла поклясться, что он кричал бы, если бы мог. — Как вы выжили? Я же сам видел… я думал, они убили вас… — Кто «они»? — спросил державший его за руку отец, но Марвин не обратил на вопрос внимания. — Они искали меня, — сообщил он, глядя на Лизель округлившимися от страха глазами. — Я прятался. Но они придут за мной, за всеми нами! Как за Рупертом… — Кто придет? — не выдержала девушка-асари. — Объясни, Марв. Мы ничего не помним! — Как? Ты не помнишь призраков? — воззрился на нее Марвин. — Мы слишком много выпили в тот день, — сказала Ким. — Не было никаких призраков, Марви… — Выпили?.. — с трудом проговорил Марвин. Было видно, что он уже устал. — Мы ничего не пили… Мы шли по лесу весь день… и вышли на плато. Я сделал снимок… — Тут его осенило. — Где мой фотоаппарат? — Он разбился. — Но я сделал снимок! Красные огни… — Марвин в изнеможении закрыл глаза. — Ему нужен отдых, — сказала медсестра. — Сейчас для него лучшее лекарство — это сон. — Мне кажется, он хотел сказать что-то важное. — Лизель умоляюще взглянула на нее. — Скорее всего, он просто бредит. Он только что пережил очень сложную операцию. Но Марвин не отказался от своих слов ни на следующий день, ни через день после. Он в подробностях описал все события начиная с того момента, как скиммер приземлился на вершине лошадиной горы: их поход через лес, привал, странные красные огни на плато. Он рассказал о том, как напутал со вспышкой своего старого фотоаппарата — семейной реликвией, принадлежавшей еще его прадеду. Потом рассказ становился все более путаным: они бежали по лесу, и появились призраки. Черные, как сама ночь, и неуязвимые. Марвин был уверен, что они убили Юто и Ким. Он пытался спасти Лизель, но упал со скалы. Психиатры не могли дать однозначного заключения: с одной стороны, признаков сумасшествия не было, но с другой —эта история никак не могла быть правдой. Под давлением общественности майор Пресли вызвал инспектора из планетарного центра расследований; тот обещал прибыть через два дня. За это время полиция прочесала горное плато, расположение которого Марвин без труда указал на карте. «Мы обыскали его вдоль и поперек, — заявил майор в интервью местному телеканалу. — В проверке участвовали геологи, полицейские с собаками и металлоискателями. Я запросил снимки со спутников за последние две недели. Вывод: там нет ничего — ни на земле, ни под землей». Марвин отказался верить этому заявлению. «Ложь! Я видел красные огни! И Руперт видел их тоже!» — кричал он. Психологи диагностировали у него немотивированный приступ агрессии и подозрение на прогрессирующую деменцию. «Словно божья кара пала на мирный город Дэйл, — со скорбным выражением сообщил корреспондент в новостной программе, — где в течение нескольких недель ужасная участь постигла сразу нескольких школьников. Вначале Руперт Малькольм был ограблен и зверски убит на окраине города. Затем Юто Бун, Ким Грубер, Марвин Соммерс и Лизель Феррис — одноклассники Руперта — тяжело отравились на импровизированном пикнике, в результате чего Юто попал в больницу, а Марвин чуть не погиб при падении со скалы. Мы все надеемся, что серия трагичных событий не продолжится дальше…»                *            *            * — Я верю Руперту, — сказала Лизель, прервав тягостное молчание, вновь воцарившееся в их доме. — И я хочу вспомнить. Я должна! Она умоляюще посмотрела на Тейю. — Мама, как мне быть? — Что ж, милая, я не хотела этого делать, но, боюсь, у меня нет выбора, — вздохнула Тейя. — Но учти: то, что я собираюсь сделать, рискованно для нас обеих. — О чем ты, мама? — встревожилась девушка. — Возможно, я знаю, что ты испытала. Я с самого начала думала, что это немного похоже на «биотический толчок» — прием, который применяют биотики, чтобы заставить тебя забыть что-то важное и поверить совсем в другое. Мозг человека устроен так, что его нужно «подтолкнуть» совсем немного, заместить только самую важную информацию. А детали он додумает сам. Если «толчок» сделать неаккуратно, можно нанести серьезный вред — думаю, именно это произошло с Юто. Но ты не человек, ты — асари. Наша сопротивляемость биотическому воздействию гораздо выше. — Мама, но… почему ты сразу мне не сказала? — Вначале это были только подозрения. В конце концов, вы подростки, а все подростки делают глупости. — Джейн знала о твоих подозрениях с самого начала? — неожиданно спросила Лизель. — Конечно. — Но в тот день она разговаривала со мной, как… — Лизель, она твоя мать, — напомнила Тейя. — Она лучше знает, когда быть с тобой строгой, а когда — ласковой. К тому же это был один из способов узнать правду. Лизель потупилась. — Помнишь, что сказал вчера в своем заявлении майор Пресли? — сменила тему старшая асари. — Он сказал, что на плато ничего не нашли! — Не только. Он сказал, что в его команде были геологи. А геологи не могли ничего не найти на этом плато. Ты ведь помнишь, что я участвовала в постройке Дейла? Я кое-что знаю про тот район, где он построен. Тейя включила терминал и повернула экран к дочери. — Кора нашей планеты образовалась миллиарды лет назад под воздействием мощных вулканических процессов. Вулканы на Каруме — не редкость. Когда кора остывала, в ней оставались огромные полости — по сути, воздушные пузыри. Согласно исследованию, которое проводилось незадолго до постройки Дэйла, в горах к западу есть большая система таких «пузырей». Один из них находится прямо под плато, на которое указал Марвин. — Значит, геологи должны были обнаружить там подземную пещеру? — Да, как минимум пещеру. А пещера — это уже не «ничего». — Возможно, они просканировали ее и выяснили, что внутри ничего нет. Может, Пресли имел в виду, что там пусто? — Да, возможно. Я звонила в управление полиции, просила соединить меня с геологами, которые участвовали в обследовании. Они сказали, что свяжутся со мной, но до сих пор не объявились. Я звонила уже четыре раза и сегодня была там лично — все без толку. Меня это беспокоит. Лизель поежилась. — Так что же ты собираешься делать?.. — Заглянуть в твою память. И узнать, что именно они пытались заставить тебя забыть. — Ты имеешь в виду гипноз?.. — Вовсе нет. Я сделаю это как биотик. Прием, о котором я говорю, называется «лассо». Я вытащу твои воспоминания — даже те, которые скрыты от тебя самой, — и увижу их. — Серьезно? — опешила Лизель. Она даже не подозревала, что Тейя была на такое способна. — Более чем. Но, как я уже говорила, это опасно для нас обеих. — Что может пойти не так? — Все что угодно. Биотика — это сила, которую трудно контролировать даже самым способным из нас. — Ты делала это раньше? Тейя поколебалась. — Да. — Мама, ты пугаешь меня, — попыталась рассмеяться Лизель. — Иногда мне кажется, что я вас с Джейн совсем не знаю… — Ты еще слишком молода и не можешь знать все, — улыбнулась ей мать. — В любом случае — тебе решать. — Но разве нам не нужно посоветоваться с Джейн? Что, если она будет против? — Мы уже все обсудили, — серьезно ответила Тейя. — Она согласна. Я специально попросила ее сегодня оставить нас вдвоем. Но если ты сомневаешься и хочешь поговорить с ней наедине… — Нет, я согласна, — не раздумывая ответила Лизель. Своим родителям она привыкла доверять безоговорочно. К тому же она и сама прекрасно понимала, что ей просто необходимо докопаться до истины. — Только один вопрос. Я сама увижу то же, что и ты? — Да. — Ну что ж… Я готова. Закидывай свое лассо. Она чувствовала себя в этот момент храброй и отчаянной, хотя в душе еще оставалась толика сомнения. Тейя глубоко вздохнула. — Хорошо. Постарайся расслабиться. Главное — не бойся. Все пройдет хорошо. — Я люблю тебя, мама. Асари улыбнулась в ответ и аккуратно взяла голову дочери в свои руки, приложив пальцы к вискам. На дне ее глаз зарождалось голубое сияние.                *            *            * …Они стояли на краю леса. Перед ними простиралось широкое горное плато. — Ну вот! — развел руками Юто. — Мы так и не заблудились. Осталось перейти через плато, и до скиммера рукой подать. — Осталось перейти через плато, и до скиммера еще часа два! — огрызнулась Ким. — Да ладно, не ругайтесь, — попробовала примирить их Лизель. — Это же настоящее приключение! Лизель чувствовала себя очень необычно. Она вроде была самой собой — но одновременно смотрела на происходящее со стороны. В этот раз она заметила красное свечение первой — еще до того, как на него указал Марвин. Странное дело, но она даже видела в темноте куда лучше, чем в первый раз: ей даже не нужен был бинокль, чтобы различить поднимающиеся из-под земли вышки. Похоже, присутствие Тейи каким-то образом помогало ей различать детали, которые она самостоятельно замечать не умела. В этот раз, только взглянув на фотоаппарат Марвина, Лизель каким-то шестым чувством сразу поняла, что вспышка в фотоаппарате Марвина включена, и даже хотела предупредить его об этом, но не могла — ведь это было только воспоминание. Вспышка сработала, но теперешняя Лизель вовсе не была ослеплена ей, в отличие от тогдашней, и даже в темноте отлично видела, как три крошечные тени отделились от охранного периметра и быстро направились к ним. Дальнейшее было предрешено. …Она бежала по лесу, чувствуя страх — и одновременно хладнокровно оценивая ситуацию. Она замечала тени «призраков», двигавшихся параллельно с ними, и даже слышала шорох их шагов. В этом воспоминании Лизель одновременно была и собой, и своей матерью. Она видела, что Юто стреляет мимо, и могла бы подкорректировать его прицел — хотя не была уверена, что даже прямое попадание из этого дешевого спортивного пистолета убило бы призрака. Лизель знала, что Ким бежит в засаду, но вместе с тем понимала, что призраки не станут их убивать: смерть Руперта и так наделала слишком много шума. Только один раз она почувствовала страх своей матери: когда осталась одна против двух врагов на краю обрыва. Враги увидели, как Марвин оступился и упал, и теперь гадали, к чему это приведет. Она чувствовала их растерянность. Есть ли смысл оставлять в живых остальных, если один уже умер? Когда один из призраков подошел ближе и приставил биотическое устройство к ее голове, Лизель вдруг ощутила прилив невиданной силы: ее мать была способна свернуть горы, чтобы защитить своего ребенка. Вихрь биотической энергии кружился у нее в груди, не находя выхода, в стремлении смять, раздавить, разорвать противников в клочья. Но это было только воспоминание… Когда Лизель очнулась, у постели сидели обе матери; Джейн протянула ей чашку горячего чая. — Как ты себя чувствуешь? — спросила она. — Я все помню, — прошептала дочь. Время было за полночь, когда Лизель закончила свой рассказ. — Ты видела то же самое? — спросила Тейю жена. — Все было расплывчато, — ответила асари. — Кто-то напал на них. Я не смогла разобрать в темноте. Они оглушили их одного за другим. Марвин упал с обрыва. — А огни?.. — Трудно сказать. Похоже на маяки силового поля. Зачем они там — вот вопрос. — Значит, Пресли нам врет. — Вероятно. Он либо ничего не искал, либо что-то скрывает. В любом случае мне это совсем не нравится. — Итак, там что-то есть, но мы не знаем что… Асари — и мать, и дочка — согласно кивнули. — Есть и еще одна возможность, — нехотя признала Тейя. — Все это — в конечном счете лишь галлюцинации, навеянные наркотиками и рассказами Марвина. — Мама! — воскликнула пораженная Лизель. — Прости, милая. — Мать виновато посмотрела на нее. — Вероятность мала, но… Джейн потерла руками виски. — Что ж, девочки, есть только один способ проверить. Тейя хмуро молчала. Лизель задержала дыхание. Джейн по очереди посмотрела на них. — Вы со мной? Они посадили скиммер гораздо выше, чем приземлился Юто: Джейн мастерски нашла место для посадки прямо посреди леса. Отсюда до злополучного плато идти было меньше часа. Втроем они подробно изучили карту: на плато открывался хороший вид с холма на востоке; даже не придется подходить слишком близко, и уж тем более не придется делать большой крюк. Они выпрыгнули на траву и зашагали: Джейн впереди, следом Лизель, а Тейя сзади. Девушке было тревожно от того, что всю дорогу они держали эту почти «боевую» формацию. Когда она пыталась замедлить шаг, Тейя мягко подталкивала ее вперед; когда она приближалась к Джейн, та молча сигнализировала ей держаться сзади. Они словно охраняли ее с двух сторон — по-другому не скажешь. Юная асари в который раз задумалась о том, что почти ничего не знает о прошлом своих родителей. Они познакомились еще до войны, но все события в тот период были словно окутаны густым туманом. Тогда все было иначе: асари не жили среди людей, галактикой заправлял Совет из нерушимой Цитадели (где теперь эта Цитадель?..), а люди считались выскочками и вечно лезли не в свои дела. Джейн вроде бы служила в армии, но не любила распространяться об этом. Послушать ее, так бо́льшую часть времени она потратила, находясь на далеких космических станциях, пытаясь наладить свою бестолковую личную жизнь. У нее был друг — турианец, — который сейчас вроде бы занимал какой-то важный военный пост. Тейя была археологом и почти сто лет жизни провела в уединении. Ее мать была видной фигурой в обществе асари, и дочери приходилось жить в ее тени. В войну Тейя работала инженером в разведке, была ранена и уволена со службы. Встретившись, женщины полюбили друг друга почти с первого взгляда; для счастливой совместной жизни оставалось лишь пережить войну. Тейя без лишних деталей рассказывала, что однажды они попали в эпицентр масштабной битвы — с тех пор у них остались все эти шрамы — и благодарят небо, что остались живы. Теперь они, как и все остальные, довольствовались тем немногим, что у них есть: семьей, крышей над головой, скромной работой. Лизель понимала, что у них своя правда, но иногда втайне желала, чтобы ее родители хотели от жизни чего-то большего. Чтобы они были кем-то. Но размышления девушки были прерваны: они оказались на вершине холма. Джейн подняла левую руку, и они остановились — совсем как в фильмах. Лизель рассмеялась бы, не будь она до полусмерти напугана близостью к таинственному плато. Она то и дело боялась, что из темноты появятся призраки. — Дальше мы не пойдем, — вполголоса сказала Джейн. Она легла на траву и достала из сумки большой, видавший виды полевой бинокль — Лизель сразу же захотелось его подержать. Очень долго — минут десять, не меньше — Джейн лежала не шевелясь и смотрела в бинокль на плато. Тейя лежала рядом, периодически оглядываясь по сторонам. Лизель нетерпеливо ерзала — и вдруг наконец появились красные огни. — Смотри, смотри! — громко зашептала девушка. — Это они! Джейн только кивнула, по-прежнему не отрываясь от бинокля. В этот раз огни были гораздо дальше, но Лизель все равно различала их медленное движение. Между вышками снова протянулись мерцающие ленты силового поля. Несколько минут спустя внутри охранного периметра началось какое-то движение. Джейн передала бинокль жене, но та смотрела в него совсем недолго. — Мы видели все, что нужно, — заявила она. — Пора уходить. Лизель хотела напомнить, что теперь ее очередь, но вдруг ее сердце сжал страх — совсем как в ту ночь. Что, если их заметят? Она предпочла отползти в тень деревьев вслед за родителями и, пригнувшись, побежать вниз. Джейн, снова идущая первой, выпрямилась, только когда они спустились с холма. — Что вы там видели? — нетерпеливо спросила Лизель. — Почти ничего, — отозвалась Джейн. Ее ответ заставил дочь испытать разочарование. — Думаю, это старая военная база. — Но почему мы уходим? — удивилась Лизель. — А ты хотела бы остаться? — парировала Джейн. Вдруг Лизель заметила что-то краем глаза. Она с шумом втянула воздух, схватив матерей за руки. — Там кто-то есть! — в ужасе прошептала она. Те спокойно огляделись. — Тебе показалось, милая, — ответила асари. — Там никого нет. Они отправились в обратный путь, к скиммеру. Все было уж слишком похоже на прошлый раз. Лизель не отпускал леденящий душу страх. Она то и дело оглядывалась, и иногда ей казалось, что между деревьев мелькает черная тень. Но родители шли вперед уверенно и спокойно, соблюдая свой дурацкий строй: Джейн — впереди, Тейя — сзади. Они прошли где-то полпути, когда Тейя сказала: — Мне нужно кое-что проверить. Идите вперед, я вас догоню. — Тебе не стоит оставаться здесь одной. — Голос Джейн прозвучал напряженно. — Не беспокойся, не заблужусь, — успокоила ее асари. Джейн на это ничего не ответила — просто взяла дочь за руку и пошла дальше. — Но как же… — попыталась возразить девушка, однако Тейя уже скрылась за деревьями. Джейн продолжала шагать, делая вид, что ничего страшного не происходит. — Джейн, послушай, — затараторила ее дочь, — нам нельзя разделяться: что, если она встретит одного из них?! — Не бойся, Тейя может о себе позаботиться. Но в голосе матери скрывался тот же страх, который испытывала сейчас ее дочь. Лизель знала, о чем думает Джейн: что, если Тейя и вправду встретит призрака в этом лесу? Сможет ли она справиться с ним, несмотря на всю свою биотику, свой опыт далекой войны? Лизель в этом сильно сомневалась. Они ждали пятнадцать минут. Лизель не находила себе места и прекрасно понимала, что Джейн, несмотря на внешнее спокойствие, приходится не легче. Когда наконец на поляне появилась стройная фигура асари, они обе вздохнули с облегчением. — Все в порядке, — объявила Тейя. — Поехали. У нее было такое выражение лица, какого Лизель еще не видела, — словно ее мать и в самом деле встретила призрака. Этой ночью между Тейей и Джейн не проскакивали сексуальные искры. Родители тихо переговаривались, сидя в гостиной. Спрятавшись за дверью, Лизель подслушивала их разговор. — Это была большая ошибка, — сказала Джейн. — Да, это была ошибка, — согласилась Тейя. — Там действительно был фантом. Я видела его — точнее, ее. И разумеется, она видела меня. Но не решилась напасть. Думаю, у нее не было на этот счет четких указаний. Они не ожидали, что кто-то вернется так скоро… — Я тоже не думала, что они вернутся так скоро, — мрачно усмехнулась Джейн. — Мы знали, что «Цербер» так просто не уйдет, — напомнила Тейя. — Их базы остались раскиданы по всей галактике. Нам просто чертовски не повезло оказаться так близко к одной из них. — И что же теперь? Бежать? — Нужно уезжать немедленно. Прямо сейчас, этой ночью. Джейн глубоко вздохнула. — Они никого не выпустят из города до тех пор, пока не убедятся, что конфликт исчерпан. Пока новости не распространились, бояться им нечего: Пресли наверняка на коротком поводке. Тейя помолчала. — Подождем до завтра. — Конечно. Если доживем до утра. — Они не посмеют. Пока мы здесь — мы в безопасности. — Что ж, будем надеяться, Ли. Идем спать. Лизель быстро юркнула к себе в комнату и осторожно закрыла дверь. Этой ночью она не могла заснуть. Ворочалась с боку на бок, пытаясь расшифровать все, что услышала. Фантомы? «Цербер»?.. Что все это значит? И почему Джейн «не ожидала, что они вернутся так скоро»?.. И с чего вдруг она назвала свою жену Ли? Лизель невольно задумалась: а что, если ее родители что-то скрывают? В самом деле, когда они по-настоящему рассказывали ей что-нибудь о своей жизни — что-нибудь такое, чему можно верить? Может быть, они прятались от своего прошлого здесь, в заброшенном городке на периферийной планете, единственной достопримечательностью которой являлись большие пещеры в недрах земли? И вот теперь это прошлое неожиданно настигло их по вине бедняги Руперта, который вляпался куда не следовало. И по вине их собственной дочери, которая только усугубила ситуацию. Под утро Лизель спустилась вниз: все равно не получалось заснуть. В гостиной на диване она застала Тейю в мрачных раздумьях, с бокалом вина. — Что случилось, милая? — спросила ее мать. — Не спится? Лизель забралась с ногами на диван, прижалась к ней всем телом. — Я слышала, о чем вы говорили сегодня ночью, — сразу призналась она. Тейя ничего не ответила. — Скажи, эти «фантомы»… кто они? — Призраки прошлого, — расплывчато ответила Тейя. — Не юли, мама! Помнишь, ты обещала никогда меня не обманывать? Просто скажи как есть. Тейя тяжело вздохнула. — Я тебе не вру. Они действительно призраки нашего прошлого, от которого мы долго пытались скрыться. У нас были на это свои причины, и я не хочу, чтобы ты о них знала. — Хотя бы намекни!.. Тейя обняла ее за плечи. — Поверь, у тебя нет причин нас стыдиться. Пока это все, что я могу сказать. Лизель еще крепче обняла ее в ответ. — Что теперь будет, мама? — спросила она. — Я не знаю, дорогая. Не знаю.                *            *            * Инспектор Говер прибыл в Дэйл на третий день после публичного заявления майора Пресли. Он, по его собственным словам, тщательно обследовал место происшествия, а затем приступил к допросу свидетелей. Первым делом он отправился к родителям Руперта, на другой день посетил родителей Юто, а потом настала очередь остальных. Он расспрашивал очень подробно, стараясь не упустить ни одной детали. Лизель была рада вниманию: на какое-то время она стала звездой. Даже родители не задавали так много вопросов. Инспектор хотел разузнать, где и когда они делали привал, в какую сторону шли и что видели, сколько фотографий сделал Марвин… Иногда его дотошность становилась абсурдной; Лизель объясняла это для себя тем, что Говер пытался поймать ее на лжи. Тем обиднее было врать ему. Следуя наставлениям родителей, она описывала события того дня лишь в самых общих чертах. Она якобы не помнила, где и когда они делали привал. Она призналась, что у одного из друзей было спиртное. В конце концов, заявила она, они заблудились в лесу и пошли обратно другой дорогой. Девушка не смогла подтвердить инспектору, что они видели какие-то красные огни. Вряд ли они забрались так высоко в горы: в этом случае они не успели бы вернуться в город даже к утру. — Ты помнишь, как Марвин упал с обрыва? — спросил инспектор Говер. — Нет. — Девушка смущенно покачала головой. — А когда ты увидела за деревьями голубую вспышку и побежала на свет — что ты увидела? Лизель замерла на секунду: где-то на задворках сознания зазвучал сигнал тревоги. Она не сразу поняла, что ее насторожило. — Я ничего такого не помню, сэр. Но, должно быть, ее выдало выражение лица. Глаза инспектора на мгновение превратились в щелочки. — Что ж, спасибо, на сегодня достаточно. Я хотел бы поговорить с твоими родителями, когда они будут дома. — Тейя вернется в восемь, — с готовностью сообщила девушка, — а Джейн сегодня работает допоздна. Они просили передать, что смогут уделить вам время завтра. Говер кивнул и ушел, не говоря ни слова. Вечером, как и обычно, Лизель отправилась навестить Марвина вместе с Ким. Подруга, выслушав рассказ Лизель, теперь и сама с каждым днем все меньше верила в историю про выпивку и наркотики, но воспоминания возвращались к ней до ужаса медленно. Она просила друзей рассказывать ей как можно больше деталей, поскольку они помогали ей самой вспоминать произошедшее. — Они пытались отнять у меня часть моей памяти! — яростно шептала она. — Я им этого никогда не прощу! Как ни странно, Марвин вовсе не чувствовал себя лучше. Он выглядел сонным и вялым, хотя изо всех сил старался казаться бодрее, чем был на самом деле. — Слава богу, теперь и ты тоже начала вспоминать что-то, Ким, — бормотал он. — А то они едва не убедили меня, что я съехал с катушек. Надеюсь, Говер поверит нам… — Говер какой-то странный, — призналась Лизель. — Он мне не нравится. — Хорошо, что центр вообще прислал следователя, — отметила Ким. — Они могли просто списать все на последствия травмы и закрыть вопрос. — Скажи, ты рассказывал ему про голубые вспышки? — вдруг спросила Марвина асари. — Голубые вспышки?.. Какие? — О чем ты? — нахмурилась Ким. Только теперь, как следует задумавшись, девушка осознала: скорее всего, никто другой их не видел. Ведь Ким потеряла сознание первой, а Мартин отстал, и его не было рядом, когда призрак стирал память Юто. Лизель закусила губу. — Неважно, — буркнула она. На выходе из больницы подруг остановила пожилая асари, работавшая в больнице, — Кейра. — Как ваш друг? — вместо приветствия спросила она, крепко ухватив Лизель за руку. — Спасибо, ему уже лучше, — робея, ответила девушка.       — Не так уж лучше, — перебила ее Ким. — Он еле языком ворочает, того и гляди на полуслове заснет. — Наверное, это последствия лекарств, — предположила Лизель. — Или травмы, — добавила Ким. — Ваш друг помнит больше, чем вы, — многозначительно сказала Кейра, словно нехотя отпуская руку Лизель. — Будьте осторожны. Берегите его и себя. С этими словами она развернулась и зашагала в другую сторону. — Что это было?! — удивленно шепнула Лизель, потирая руку. — Кейра всегда была чудаковатой, — пожала плечами Ким. — Думаю, она просто хочет помочь нам. Она уже расспрашивала тебя про огни? — Нет, слава богу! — А меня она вчера точно так же поймала на улице, устроила допрос с пристрастием. Даже предложила помочь все вспомнить — залезть мне в голову с помощью какой-то биотики… Конечно, я отказалась: только подумать, какая жуть! Одна мысль о том, что какая-то другая асари, кроме ее матери, копалась бы у нее в голове, вызвала у Лизель отвращение. — Да, ей не мешало бы поучиться хорошим манерам, — пробормотала она. Дома Лизель уже в который раз за эту неделю застала родителей за совершенно не свойственным им занятием — просмотром телевизора. «Инспектор Говер, прибывший из планетарного центра для исследования серии трагических событий в Дэйле, утверждает, что таинственные огни, о которых говорил находящийся в больнице Марвин Соммерс, скорее всего, являются следствием вдыхания ядовитого болотного газа вкупе с алкоголем, что могло спровоцировать последующие галлюцинации». — Но ведь это неправда! — поразилась Лизель. — Это какая-то ерунда! — Ты уже не можешь ничего исправить, дочка, — грустно покачала головой Тейя. — Единственный способ обеспечить вам безопасность — это играть по их правилам. Помочь им замять этот случай. Сделать вид, будто ничего не было. — Как — замять? Но они же напали на нас! Они чуть не убили Марвина! Они… они убили Руперта!.. Лизель кричала во весь голос. Джейн резко повернулась к ней, видимо собираясь оборвать, но, так ничего и не сказав, отвернулась обратно. — Я иду спать, — объявила девушка. — А наутро я расскажу инспектору правду! Тейя посмотрела на нее печально и как-то потерянно. Джейн помассировала переносицу, словно у нее внезапно разболелась голова. Лизель поднялась к себе и хлопнула дверью. Подумать только, они заставляют ее врать! Они — которые учили ее всегда быть честной. Вечно беззаботные, невозмутимые и всезнающие Тейя и Джейн струсили при приближении опасности, спрятали голову в песок. Заботятся о собственной шкуре. Впервые в жизни девушка почувствовала к родителям презрение. Но, с другой стороны, что теперь поделаешь? Лизель знала, что на самом деле не станет ничего рассказывать инспектору Говеру: она ему не доверяла. Откуда, ну откуда он мог знать про «голубые вспышки»?.. Может, стоит рассказать Кейре? Она ведь явно подозревала что-то, раз предлагала сделать Ким «лассо». При мысли о старой асари Лизель вспомнила ее предупреждение: «Ваш друг помнит больше, чем вы. Будьте осторожны. Берегите его и себя». Что она имела в виду? Может быть, Марвин в опасности? Действительно, последние пару дней ему становится только хуже, а ведь он даже не испытал на себе «биотический толчок». По идее, он должен был идти на поправку. Наскоро одевшись, Лизель выскользнула из дома. Она была все еще зла на родителей. Ей не нужна их помощь; она может все сделать сама. Лизель побежала прямо к больнице. Сторож на входе без проблем пропустил ее, а на этаже, где лежал Марв, и вовсе не оказалось смотрителя. Вообще говоря, это было странно: куда он делся? Девушка стремглав побежала в палату, распахнула дверь — и остолбенела. Наклонившись над кроватью, в палате стоял инспектор Говер собственной персоной. Он обернулся на звук, запоздало изобразил подобие улыбки. — Что… что вы здесь делаете? — выдавила из себя Лизель, хотя ее душа ушла в пятки. — Я только что освободился, — ответил инспектор. — Хотел проведать твоего друга Марвина. Ведь ему с каждым днем становится только хуже. А для меня очень важно услышать ответы еще на несколько вопросов. Я не застал на этаже смотрителя — очень странно… Грудь Марвина размеренно поднималась и опускалась под одеялом. Его лицо казалось таким же бледным, как простыня. — Но зачем? — вдруг воскликнула асари. — Ведь мы же отравились ядовитыми газами! Напились до беспамятства! Дело закрыто, разве нет? Улыбаясь, Говер сделал несколько шагов в ее сторону. — Ты — умная девочка, Лизель, не так ли? — вкрадчиво спросил он. Лизель почувствовала, как от страха подгибаются колени. Она попятилась к выходу — и вдруг уткнулась в чье-то плечо. Взвизгнув от испуга, она обернулась — и увидела перед собой хмурое лицо Кейры. — Что здесь происходит? — спросила асари, встречаясь взглядом с инспектором. — Я хочу убедиться, что с парнем все в порядке, — ответил Говер. — У меня есть данные, что кто-то пытается ему навредить. — С ним все в порядке, — сощурилась Кейра. — Я прошу вас уйти. Инспектор улыбнулся, склонив голову набок. — А ведь и я могу спросить вас о том же, мэм: что вы здесь делаете посреди ночи? Возможно, мне стоит арестовать вас по подозрению в покушении на жизнь этого бедняги?.. — Говер положил руки на пояс, как бы невзначай откинув подол пиджака. Лизель увидела, как его ладонь ложится на рукоять пистолета. — Я не могу запретить вам этого, сэр. — Кейра не сходила с места. — Но сначала вам придется выйти из этой палаты. Лизель, отправляйся домой… Тем временем по рукам Кейры, от локтей до кончиков пальцев, пробежали маленькие световые вихри, сплетаясь в причудливые узоры и снова растворяясь в воздухе. Девушка в страхе забилась в дальний угол палаты, но не хотела уходить. Какую бы игру ни вели эти двое, она была обязана защитить Марвина. — Учтите, инспектор, я уже послала сигнал тревоги, — спокойно сообщила асари. — С минуты на минуту здесь будет полиция. Вдруг Говер недобро рассмеялся, опустив руки. — Что ж, благодарю за бдительность, гражданин! Пожалуй, я найду смотрителя. Кто-то получит сегодня выговор за халатность! С этими словами он вышел из палаты. Кейра закрыла глаза и с облегчением прислонилась к дверному косяку. Через минуту в комнате появился капрал Чан, с удивлением воззрившись на двух асари. — Кто вызвал полицию? — Я, — ответила Кейра. — Капрал, Марвину Соммерсу грозит опасность. Кто-то может попытаться убить его. — Как — убить? За что? — За то, что он видел. — Мэм, при всем уважении, мы даже не знаем, что он видел. У парня явно не все дома. С чего вы взяли, что кто-то хочет его убить? — Напротив, у него все дома, капрал Чан! — воскликнула Лизель. — Я помню все то же, что и он. Я соврала. Мы видели то, чего не должны были видеть, и они хотят заставить нас об этом забыть! Чан, явно чувствуя себя как в сумасшедшем доме, стащил с головы фуражку и почесал лоб. В этот момент в дверях палаты возникла Джейн. — Лизель, что ты делаешь? — холодно спросила она. Девушка, забыв свои обиды, обняла мать и уткнулась ей носом в плечо, пряча слезы. Кейра спокойно рассказала о том, что произошло; Джейн слушала, не перебивая. — Спасибо, что присматриваете за ним, Кейра, — наконец сказала она. — Капрал, я хочу, чтобы вы остались здесь до утра. Не отходите от Марвина ни на шаг. — Но, мэм… — Чан взглянул ей в лицо и осекся: взгляд женщины был твердым, как сталь. — Вы останетесь здесь до утра, — повторила Джейн тоном, не терпящим возражений. — Хорошо, мэм, — ответил капрал Чан. — Можете не беспокоиться. Я присмотрю за парнем. Они покинули больницу, и на улице Кейра распрощалась с ними. — Не спускайте глаз с дочери, — напутствовала она. — Будьте осторожны. Когда они сели в машину, Лизель крепко сжала руку матери.                *            *            * На следующее утро девушка проснулась одна: никого из родителей не было дома. Отлучаться куда-либо ей со вчерашнего дня было запрещено, так что она проводила время, бесцельно валяясь на диване, пыталась занять себя чтением, смотрела телевизор и ела попкорн. Матери вернулись к обеду, и обе были явно не в духе. Джейн занялась нехитрой стряпней, а Тейя, ничего не говоря, отправилась к себе и уселась за экраном компьютера. За обедом они не произнесли ни слова, рассеянно кивая в ответ на реплики дочери и не отвечая на ее расспросы. — Я думаю, что это старая телебашня к востоку от Дэйла, — наконец прервала молчание Тейя. — Кандидатов не так уж много, а это самая простая гипотеза. Мы узнаем точно, когда подберемся поближе. — Куда это вы собрались? — забеспокоилась Лизель. Ей это не понравилось. — Я пойду с вами! — Исключено, — отрезала Джейн. Но Тейя колебалась. — Может, это не такая уж плохая идея… Джейн положила вилку. — Ты в своем уме?! — Взять ее с собой может быть безопаснее, чем оставить надолго одну. Едва ли у башни будет серьезная охрана. Они не ожидают, что кто-то заявится с визитом… Некоторое время родители спорили — спокойно, не повышая голос. Тейя выигрывала: ее жена явно сама не хотела оставлять дочь дома. Наконец Джейн встала из-за стола. — Тогда не будем терять время. Нужно успеть до вечера. Джейн остановила скиммер за пару километров до старой телебашни. — Дальше пешком, — объявила она. Тейя сверилась с карманным терминалом. — Это здесь, — кивнула она, — я не ошиблась. Джейн без лишних разговоров пошла вперед, асари последовали за ней. Вокруг звенели цикады, теплое солнце заливало лучами зеленые холмы и поля. По пути родители, не погружаясь в детали, объяснили девушке, что уже который день подряд в городе сбоит широкочастотный передатчик, и из-за этого за пределы планеты невозможно отправить сигнал. Официальных версий было сразу несколько: сбой оборудования, магнитная аномалия и даже саботаж. Всем желающим предлагалось воспользоваться передатчиком планетарного центра — вот только ни Джейн, ни Тейя не верили, что им удастся отправить туда сообщение. С помощью интуиции, смекалки и каких-то гаджетов, о существовании которых Лизель никогда не подозревала, Тейе, похоже, удалось вычислить расположение глушителя, из-за которого сбоил передатчик, и теперь они направлялись именно туда. — Но кому вы хотите отправить сигнал? — удивилась Лизель. — Старому знакомому, — ответила Джейн, не вдаваясь в подробности. Через полчаса они увидели башню. Внезапно родители Лизель изменились до неузнаваемости. Теперь они даже шли совсем не так, как обычно: настороженно, почти бесшумно, ни разу не взглянув себе под ноги, но постоянно оглядываясь по сторонам. Джейн была похожа на готовую к броску кошку, все ее тело было натянуто как пружина. Тейя казалась спокойной и отстраненной, но девушка чувствовала, что мать собрана, сконцентрирована, готова ко всему. Между пальцев асари то и дело пробегали синие искры. От всего этого у Лизель голова шла кругом — она даже пару раз ущипнула себя, чтобы убедиться, что не спит. Она с подозрением посматривала на странное утолщение на руке Джейн под курткой — словно рука от локтя и ниже была обмотана толстым слоем гипса. Вдруг Тейя, словно почувствовав что-то, обернулась к ней. — Милая, держись поближе к Джейн. — Она подмигнула дочери. — Не давай ее в обиду! И с этими словами она исчезла. Совершенно взаправду, по-настоящему: секунду назад она стояла прямо перед Лизель, а теперь ее не было. Девушка удивленно похлопала глазами. Джейн приложила палец к губам: не время для вопросов. — Идем! Она первой поднялась на вершину небольшого пригорка, и тогда Лизель увидела мерцание — будто поток горячего воздуха всколыхнулся у Джейн за спиной. Она хотела крикнуть, предупредить мать — но страх сковал ее по рукам и ногам. — На шесть! — раздался крик Тейи неизвестно откуда. В ту же секунду маскировка спа́ла: на холме стоял фантом в черной броне, в шлеме, с мерцающими желтыми кругами вместо глаз. Джейн невероятно быстро прыгнула вперед, уходя от удара, — и меч фантома просвистел у ее виска, срезав прядь черных волос. Враг тут же настиг ее, нанес второй удар, от которого она уже никак не могла успеть уклониться. Вокруг правой руки Джейн вспыхнул оранжевый конус света, и прямо из воздуха вырос клинок, ставший продолжением ее руки, — тот самый голографический клинок, который Лизель много раз видела в фильмах про войну и, конечно, считала выдумкой. Два лезвия столкнулись, высекая искры. Удары посыпались на Джейн один за другим, и Лизель казалось, что каждый из них должен стать последним, — но женщина, отступая, каким-то чудом отбила их все. Внезапно пучок лилового света ударил фантома в грудь, заставив его покачнуться, и голубые искры, как муравьи, пробежали по черной броне. Лизель надеялась, что враг упадет, но вместо этого призрак выхватил из кобуры пистолет и послал две длинные очереди в направлении, откуда прилетел импульс. Судя по всему, он больше не рассчитывал завершить дело парой ударов меча. Сверкнуло оранжевое лезвие, и рука с пистолетом упала на траву, оросив ее фонтаном крови. Но в ответ фантом нанес широкий горизонтальный удар, на этот раз не дав Джейн шанса увернуться. Лизель видела, как острие меча прошло сквозь куртку матери, не встретив никакого сопротивления, и как вслед за ним в воздухе протянулась багровая струя. Женщина оступилась. Казалось, все кончено — но вдруг биотическая волна необыкновенной силы подняла фантома в воздух и швырнула о ствол ближайшего дерева. Противник был оглушен, но быстро пришел в себя и только теперь, поднимаясь на ноги, с удивлением обнаружил кровоточащий обрубок на месте левой руки. В этот момент Джейн набросилась на фантома, как дикий зверь, отбила своим клинком выставленный меч, сбила противницу с ног. Сцепившись в объятиях, как любовники, они покатились по склону холма. Девушка бросилась было за ними, но чья-то рука с силой толкнула ее назад. — Стой здесь! Тейя пронеслась мимо нее по воздуху, как ведьма, объятая языками синего пламени. На ее бедре виднелась кровоточащая рана. Лизель слышала крики, удары, животный рык. Потом все стихло. Молодая асари, не сходя с места, медленно опустилась на траву. Повсюду была кровь — фантома, Джейн, Тейи… Лизель старалась не потерять сознание от ее вида. Ее матери мертвы? Или им еще можно помочь? Если бы только она могла встать, подняться на пригорок, заглянуть по ту сторону!.. Если она не сделает этого сейчас, то всю жизнь будет проклинать себя за трусость! Но у Лизель не было сил даже пошевелиться. Внезапно раздался шорох: кто-то поднимался по склону. От страха девушка не могла даже вздохнуть… На пригорке появилась Тейя. — Лизель, милая, подай мне сумку, — слабым голосом попросила она. Дочь сорвалась с места, схватила брошенную на земле сумку и побежала к матери. Она попыталась приготовиться к худшему, но открывшееся зрелище все равно поразило ее до глубины души. У подножия холма лежал мертвый фантом. Все выглядело так, словно он просто прилег отдохнуть, — если не обращать внимания на многочисленные пробоины в броне и дыру на месте круглого левого глаза. Джейн выглядела немногим лучше. Она была бледнее мела, на куртке виднелись порезы, а из-под ладони, прижатой к животу, пульсирующей струей лилась кровь. Тейя двигалась будто во сне, и ее правая штанина тоже пропиталась кровью. Асари отвела ослабевшие руки Джейн, вдавила прямо в рану две упаковки лечебного геля, сделала ей внутривенный укол и лишь после этого наскоро обработала собственную рану. Дыхание Джейн с каждой секундой замедлялось, и, судя по выражению лица, ее боль немного утихла. — Как ты, мама? — спросила Лизель. Ее голос прозвучал так тихо, что она сама себя не услышала. — Больно, но придется потерпеть, — ответила за них обеих Тейя. — Иначе гель усыпит нас, и мы не сможем вернуться назад. — Тейя… прости… — с трудом проговорила Джейн. — Молчи, не трать силы, — ответила асари с напускной строгостью. — Лизель, побудь с ней. Она крепко сжала плечо дочери, развернулась и зашагала к башне, сильно хромая на правую ногу и оставляя за собой тонкий кровавый след. Через несколько минут Джейн заснула. Лизель села рядом и, чтобы не смотреть на труп фантома, разглядывала ее лицо. Мать выглядела смертельно уставшей, разбитой… и старой. Все, что сейчас произошло, было невероятно. Дочь терялась в догадках: кем Джейн была на самом деле? На что она была способна в годы своей молодости? Пожалуй, двадцать лет назад, даже почти безоружная, она не оставила бы фантому ни единого шанса. Но эти годы прошли. Джейн стала лишь тенью прежней себя и теперь находилась на волосок от гибели. Тейя вернулась через двадцать минут. Она с трудом держалась на ногах. — Все нормально, — произнесла она. — Идем. Нужно вернуться в город. Вдвоем они помогли Джейн подняться. — Возьми пистолет, — пробормотала сквозь сон раненая женщина. — Мы не собираемся больше с ними драться, — нерешительно возразила асари. — Нужно только отправить инфограмму. Тем не менее, когда они поднялись на холм, Тейя наклонилась, чтобы расцепить пальцы отрезанной руки фантома и забрать оружие. Лизель стало дурно. — Держись, — шепнула ей мать. Из-за того, что Джейн не могла идти сама, обратный путь занял гораздо больше времени. Тейя, превозмогая усталость, поддерживала ее и себя при помощи биотики, и дочь помогала как могла. — Пока мы доберемся до города, они могут включить башню снова, — забеспокоилась девушка. — Я поставила таймер, который отключит ее только через час. Нам должно хватить времени, пока они сообразят, что к чему. Наконец они добрались до заветной лужайки. Уложив Джейн на сиденье скиммера, Тейя поцеловала ее в лоб и включила автопилот.                *            *            * Ким позвонила в начале четвертого. — Где ты была? — с ходу спросила она. — Почему не брала трубку? — Я… мы… — Тейя строго-настрого запретила дочери рассказывать кому-либо об их приключениях, но девушка надеялась, что это не распространяется на таких близких друзей, как Ким. Ей до смерти нужно было хотя бы с кем-то поделиться. — Я не могу говорить по телефону. Ты приедешь? Через полчаса Ким позвонила в дверь дома. Лизель подозрительно оглядела пустую улицу, перед тем как впустить подругу. — В чем дело? Чего это ты оглядываешься? — забеспокоилась Ким. — Тс-с!.. Они закрыли дверь и перешли в гостиную. Устроились на диване поближе друг к другу. — Как Марвин? — спросила Лизель. — Все хуже и хуже. Почти не просыпается. Никто не может понять, что с ним не так. Врачи говорят, травма оказалась куда серьезнее, чем они полагали. Но где была ты?! — Ким, я могу доверять тебе? — Да… — Подруга была явно удивлена. — Мы пошли ва-банк. Джейн и Тейя отключили глушитель. Фантомы могут появиться в любую минуту. — Что?! Собравшись с духом, Лизель сбивчиво поведала все подробности их поездки. Когда она начала описывать схватку с фантомом, глаза Ким округлились от ужаса. — Ты это серьезно? — спросила она. — Я начинаю думать, что ты сошла с ума. — Нет, это правда. Джейн лежит, не вставая, у нее огромная рана. Мама говорит, лечебный гель должен помочь, но все равно ей срочно нужна медицинская помощь. — Так почему же вы не едете в больницу?! — На это нет времени. Если не удастся отправить сигнал прямо сейчас — мы пропали. Ким потерла виски. — Итак, твоя мать только что убила фантома этой штуковиной… — Голографическим клинком, — кивнула Лизель. — Клянусь, все так и было. Я никогда бы не подумала, что это возможно. Похоже, я ничего не знаю о своих родителях… — Значит, вы объявили им войну, — пробормотала Ким. — Теперь вы в западне — и я вместе с вами. — Все будет хорошо, если получится отправить инфограмму. — Кому? — Старому другу, — повторила Лизель слова матери. — Тому, кто может помочь. — Но как он поможет?.. — Не знаю. Только теперь Лизель осознала, как мало она понимает. Ее родители пошли на непомерный риск, пытаясь передать послание кому-то из своего прошлого, — они поставили на кон свои жизни. Их сообщение, вероятно, должно будет преодолеть десятки световых лет, чтобы найти адресата. При современных технологиях это займет секунды, но что, если на том конце провода уже никого нет?.. Что, если фантомам все-таки удастся перехватить послание?.. — Я беспокоилась о тебе, — прервала молчание Ким. Лизель взглянула ей в глаза. Ким сидела очень близко и смотрела прямо на нее. Девушка почувствовала, как по лицу разливается румянец. — Ты никогда не… Повинуясь порыву, Лизель наклонилась и коснулась губ Ким своими. В этот момент прозвучал звонок в дверь. Девушки вздрогнули и смущенно отстранились друг от друга. Лизель побежала к двери — пожалуй, немного быстрее, чем того требовали приличия. У порога ждал инспектор Говер. Поколебавшись, Лизель отворила дверь. — Привет, — улыбнулся инспектор. — В прошлый раз мне так и не удалось поговорить с твоими родителями. Они сейчас дома? — Нет! — выпалила Лизель, судорожно вспоминая полученные наставления. — Тейя сейчас на работе. — А Джейн? — Ее тоже нет. Лизель хорошо понимала, что ее матери сейчас нужна защита. Она боялась Говера после происшествия в больнице и не хотела говорить ему, в каком состоянии сейчас была Джейн. Это могло привести к неприятным вопросам. Через приоткрытую дверь инспектор заметил выглядывающую из гостиной Ким. — Так значит, вас здесь двое! Развлекаетесь в отсутствие родителей? — Говер толкнул плечом дверь и вошел внутрь, бесцеремонно отстранив девушку. — Как удачно. Я хочу поговорить с вами обеими. — Вам лучше уйти, — нахмурилась Лизель. — Ну разумеется, разумеется, — успокоил ее инспектор. — Вот только задам пару вопросов. Обещаю, это не займет много времени. Давайте пройдем внутрь. Ким — тебя это тоже касается. Подруги, переглянувшись, вернулись в гостиную. Никто из них не видел выхода из сложившейся ситуации. Инспектор встал в дверях, явно не намереваясь их выпускать. — Я думаю, вы обе знаете куда больше, чем говорите, — сказал он. — Вы что-то скрыли от меня. А мне очень нужно знать правду. Что вы видели на плато? — Мы рассказали все, что помним, — ответила Ким после недолгого молчания. — А больше мы ничего не знаем. Уходите! — Кому вы рассказали то, что не рассказали мне? Наверняка родителям. Кому еще?.. — Никому! — крикнула Лизель. — Марвин рассказал все, что видел, и теперь он умирает! Вы думаете, мы ничего не понимаем? — Может, и понимаете, — усмехнулся Говер. Вдруг лицо инспектора изменилось: он словно на что-то решился. Он бросил быстрый взгляд на окно, словно проверяя, не стоит ли кто-нибудь прямо перед домом. А потом откинул пиджак и достал из кобуры пистолет. Лизель увидела точку лазерного прицела на лице Ким и тут же бросилась к ней, чтобы закрыть собой. Странно, но в этот раз она ни секунды не колебалась. Раздался выстрел. Говер вздрогнул всем телом, словно сквозь него пропустили электрический разряд. На стену плеснула кровь. Он начал разворачиваться, но тут прозвучал еще один выстрел, и на этот раз голова следователя лопнула, как упавший арбуз. В прихожей, тяжело опершись на перила лестницы, стояла Джейн. Ее лицо все еще было бледным, как лист бумаги. В дрожащей руке она держала пистолет. — Проклятье, — выдохнула она и в изнеможении присела на ступеньки. Как по волшебству, в ту же секунду Тейя вошла в дом. — Все хорошо! — крикнула она. — У меня получилось! Тут она увидела жену, сидящую на ступеньках лестницы. — Что происходит? — понизив голос, спросила она. Джейн молча помахала ей пистолетом.                *            *            * Машина остановилась у больницы. Не их — чужая. Откуда она взялась, неизвестно; родители сказали только, что «позаимствовали» ее ненадолго, чтобы сбить с пути возможных преследователей. Тейя была за рулем, рядом с ней сидела Джейн. Ким и Лизель расположились сзади. Асари заглушила мотор, и некоторое время они сидели молча, приглядываясь и прислушиваясь. Солнце быстро село за крыши домов. — Он был один, — наконец произнесла Джейн. — Я уверена в этом. Ты же не думаешь, я надеюсь, что под каждым деревом притаился фантом? Эти слова были сказаны насмешливым тоном, но почему-то никто не рассмеялся. — Осторожность не повредит, — холодно осадила ее Тиара. — Ты уже один раз переоценила свои возможности. — Не начинай… — Джейн открыла дверь. — Стой!.. — Отстань. Мы теряем время. Асари вздохнула и вышла следом. Ким и Лизель смотрели через окно, как они удаляются: Джейн, проглотившая целую горсть каких-то таблеток, едва ковыляла, зажав рану рукой, а Тейя поддерживала ее. Как это ни парадоксально, в этот момент Лизель увидела родителей такими, какими не видела их никогда прежде. Они вовсе не боялись того, что ждет впереди, и не сомневались в том, что следовало сделать. Они словно бросали вызов любому, кто попробует их остановить, и шли вперед, несмотря ни на что. Джейн и Тейя скрылись в больнице и, как показалось Лизель, пропали на целую вечность. Наконец в дверях появились несколько фигур; девушки вздохнули с облегчением. Посередине, безвольно обхватив руками их плечи, шел Марвин. Впрочем, нет, не шел: женщины буквально волокли его на себе. — Они пичкают его какой-то гадостью, — с яростью сказала Джейн, усаживая парня на заднее сиденье машины. — Переломы срастаются, но с головой дело плохо. Мы не нашли там ни смотрителя, ни Кейры, ни Чана. — А как же его родители? — спросила Лизель. — Мы заберем и их тоже? — Нет времени, — покачала головой Тейя. Видно было, что это решение ей дается тяжело. — Нам нужно исчезнуть из города как можно скорее. Девушки переглянулись: им казалось неправильным оставлять родителей друга в опасности и неведении, но они были слишком напуганы, чтобы перечить. Родителей Ким уже несколько недель не было в городе, и, хотя они направились в Дэйл, едва узнав о случившейся трагедии, путь до родной планеты займет еще несколько дней. Так что, пожалуй, бежать сейчас было самое время. Тейя завела мотор, и машина тронулась с места. — Кто это сделал? — спросила Лизель. — Что это за люди? — Они называют себя «Цербер», — ответила Джейн. Все, что Лизель знала о «Цербере», она почерпнула из учебников истории. Могущественная организация, поставившая своей целью привести человечество к галактическому господству, но предавшая собственную расу во время Великой войны. Это предательство обошлось Земле очень дорого, но «Цербер» настигла заслуженная кара: земляне разгромили их базу, убили предводителя, раскрыли и уничтожили агентурную сеть. — Но ведь «Цербер» не существует уже двадцать лет, — озвучила Ким мысли обеих девушек. — Я всегда подозревала, что мы еще встретимся, — загадочно ответила Джейн. — Неужели они были здесь все это время? — Да, и, надо думать, задолго до того, как был построен Дэйл, — отозвалась Тейя. — Кто-то позаботился о том, чтобы это соседство осталось тайной. — Пресли? — догадалась Лизель. — Уж точно не он один. Больше из родителей Лизель ничего выудить не удалось. Они выехали из города, и теперь Тейя вела машину по узкой дороге вдоль берега озера. Она ехала при бледном свете луны, не включая огни. Через какое-то время дорога привела их к старому рыбацкому домику. — Чей это дом? — удивилась Лизель. — Ничей, — уклончиво ответила Джейн. — Мы займем его ненадолго. Внутри пахло так, как и полагалось старому заброшенному дому. В кладовке нашлись пара десятков литров воды и вакуумные консервы, которые все еще можно было использовать. Тейя зажгла тусклые лампы, спрятанные по углам, из-за чего свет от них почти не был виден снаружи, и открыла в стене приборную панель. Через секунду в воздухе рядом с ней возникла голограмма дрона-ассистента. — Рад видеть вас, доктор Ти’Сони, — объявил дрон надтреснутым электронным голосом. — С нашей последней встречи прошло восемнадцать лет, четыре месяца и девять дней. Судя по изменениям в вашем организме, вы родили ребенка и страдаете от легкой пилонтерии. Кроме того, у вас свежий разрыв мышечной ткани в правом бедре, характерный для пулевого ранения. — Спасибо, Глиф, — невозмутимо ответила Тейя. — Проведи диагностику всех систем и включи охранный периметр. — Разумеется. — Голограмма без лишних слов замерцала и выключилась. — Что это? — спросила Лизель, когда первый шок от увиденного прошел. — Что такое пилонтерия? И почему он назвал тебя «доктор Ти’Сони»?.. — Не обращай внимания, это просто старый дрон, — отмахнулась Тейя, направляясь к выходу. — Пойду проверю сенсоры. Кто знает, сколько из них находятся в рабочем состоянии. Девушки остались в комнате с Джейн, тяжело опустившейся на стул и закрывшей глаза. — Что теперь будет? — спросила Ким. — Они найдут нас, и, к сожалению, довольно скоро. — Фантомы?.. — Пожалуй. Они обучены убивать тихо и быстро — логично послать именно их. «Цербер» не захочет устраивать тут перестрелку… хотя и этого нельзя исключать. Последние слова были сказаны так, что у Лизель по коже пробежали мурашки. Ей вновь представилась картина, увиденная в лесу: красное энергетическое заграждение, мелькающие внутри тени. — Кто такие эти фантомы? — спросила девушка. — Сколько их? — Элитные бойцы «Цербера». Редкие птицы, даже на базе «Цербера» их будет не больше десятка. Не считая учеников, конечно. Десятка?.. — Нас спасут?.. — Я не знаю. Джейн расстегнула куртку и проверила повязку на животе. Рана явно беспокоила ее все сильнее. — Дайте мне минуту, — шепнула она. Лизель вдруг переполнила жалость к матери, ей захотелось посадить ее в машину и увезти как можно дальше от этого места. Что бы Джейн ни наделала в прошлом, она не должна расплачиваться за это сейчас. Она заслужила покой! Однако девушка понимала: если бы они могли уехать, они бы это сделали. Родители выбрали именно это место, чтобы дождаться помощи, неспроста. Ей оставалось только довериться им и ждать. Тейя долго не появлялась. Джейн молчала, собираясь с силами. Лизель припала к окну в попытках что-нибудь разглядеть, но видела только качающиеся на ветру черные ветки деревьев.                *            *            * Ближайшим кораблем к колонии, пославшей сигнал бедствия на секретной армейской частоте, оказался турианский боевой фрегат «Неуязвимый». Им командовал капитан Арнор Виктус, герой войны, носитель титула Третьего Келера. Виктус был опытным командиром и отнесся к сигналу с осторожностью: в конце концов, никто не пользовался им уже много лет. Он поставил в известность командование, а также поручил навигаторам скорректировать курс, чтобы в случае необходимости ускорить передислокацию в зону бедствия. Ответ пришел на удивление быстро. Это был приказ самого генерала Вакариана: двигаться к колонии на максимальной скорости, занять город, в котором находится источник сигнала, и обеспечить безопасность жителей. Уровень тревоги — два-ноль. Тяжелый турианский крейсер «Палавен» и два подразделения быстрого реагирования «N7» вооруженных сил Земли прибудут следом, чтобы атаковать рассекреченную базу организации «Цербер». Задача «Неуязвимого» — обеспечить необходимую поддержку после выполнения основного задания. Все было четко, как на учениях, однако в приказе содержалась еще и скрытая часть, которую мог расшифровать своим личным ключом только сам Виктус, — и эта часть его удивила. Прежде чем обеспечить безопасность жителей Дэйла, он должен был любой ценой эвакуировать на корабль одного конкретного человека и всех сопровождающих его лиц. Судя по координатам, рандеву должно было состояться на берегу озера к востоку от города. Конечно же, он сразу узнал ее имя. Да и кто во всей галактике не узнал бы? Это был настоящий призрак из прошлого. Виктус опустил веки. Он был рядом, когда она вела их в Последний Штурм. До сих пор вспоминал ее лицо, искаженное яростью, и страшный боевой клич. Никто из них не собирался пережить тот день, но судьба распорядилась иначе. С тех пор утекло много воды. Очевидно, она попыталась забыть все и начать сначала, но только прошлое, похоже, не хотело ее отпускать. «Неуязвимый» немедленно осуществил разворот, взял курс на Карум и дал полный ход, допустив максимально разрешенную деградацию двигателей в двадцать процентов. Виктус справедливо полагал, что его корабля с лихвой хватит, чтобы нейтрализовать угрозу, — но следом, несомненно, прибудет и «Палавен», названный в честь погибшей планеты, а за ним, если надо, и весь галактический флот, дабы обрушить возмездие на жалкие остатки некогда страшного «Цербера», который случайно перешел дорогу той, которая стала для всех одновременно и символом войны, и символом жизни. А заодно — чтобы отдать ей последние почести. Ведь «Цербер» всегда действовал быстро, а до выхода на орбиту Карума, как бы ярко ни горели двигатели «Неуязвимого», оставалось еще долгих восемнадцать часов.