Что для тебя любовь?

*** Деревянная дверь старой, но теплой избушки с громким скрипом открывается, запуская в домик холод и пару снежинок. Тут же в дом влетает замотанная в тысячи теплых одежек девочка. На ней была ярко розовая, несуразная шапка и такой же шарфик , какая-то старая меховая курточка, теплые штаны и валенки. Личико всё было красным, но довольным.  Не разуваясь, побежала к бабушке, которая пекла блины. Этот аромат витал по всему дому и ни мог не привлечь девчонку. Валенки, покрытые снегом, оставляли небольшие лужицы.  – Баб!,- она зашла на кухню, – Это блины!  – А ну ка разденься сначала! Иш какая! Мне это убирать потом? Младшая хихикнула. – Я сефодня в лефу увидела больфуфие офоньфи такие!,-она прервалась, дабы переживать блинчики,– Как светлячки! И разноцветные такие! И красные и синие и зеленые. Я взять хотела, тебе показать, да растворился у меня в руке. И мне грустно так стало сразу!  – А огонек, случаем, не синий был? – Синий,синий!  Бабушка до жарила последний блинчик и  поставила тарелку на столик. – Видно умер у нас кто-то, Ясонька  У Яси мгновенно округлились глаза. – Как умер?  И вот уже блины не такие вкусные, и варенье не такое сладкое, да и бабушка не веселая. – Я рассказывала тебе что-нибудь про огоньки-эхо?  Девчонка помотала головой.  – Когда-то мне думалось, что это просто частица света, но нет, это частица воспоминания, всего самого важного для человека. В момент, когда человек покидает этот мир, он оставляет кусочек себя после смерти. Ведь человек, его душа, никогда не исчезает бесследно.  Бабушка с долькой горечи в глазах посмотрела на свою внучку-Ясю. – Ты тоже, когда-нибудь, станешь моим огоньком.  И тут, неожиданно для самой Яси, из ее глаз хлынули слезы, она обняла самого родного для нее человека.  – Ну же, внуч, мы все рано или поздно станем огоньком. И я рада, что после себя я оставила не только воспоминания, а еще и тебя, мою искорку.  *** Неделя до нового года, первый день каникул, наконец-то! Я так этого ждала! Десятый класс никого не щадит. И мы, как и в прошлые года, после не самого приятного инцидента в тайге, собрались в доме у Антошки. Мальчики хотели выпить, а у меня с Катей, которая стала менее противной после того, как мы ее спасли, и Полиной было много тем для обсуждения.  – Чего пить будем, барышни? - отвлек нас от сплетней Бяша. – Я сок какой-нибудь, может лимонад, все на ваш вкус! - с улыбкой сказала я. – Но не алкоголь! - добавила Катя. – Да-да! - согласилась Полина.  – Да че вы скучные такие, а? - Рома закинул мне руку на плечо.  – Пожалуй, просто адекватные, Ром.  И вот, мы, дружной компанией, с позвякивающими пакетами, направляемся к Тохе. Эта ночь обещает быть длинной.  * – Ты дурочка что-ли?  Рома выходит на крыльцо дома, где я, в одной легкой курточке, расположилась на лестнице, всматриваясь в глубину тайги.  – Отит заработать хочешь? - он нацепил мне на голову шапку-ушанку и накинул на шею шарф , – И застегнись.  Я на это лишь хихикнула. Рома закурил сигрету и затянулся. – Чего с девочками не сидишь?  – Вы их споили, придурки.  – Только совсем чуть-чуть,- Рома улыбнулся, показав свои белые «волчьи» зубы.  Еще пару минут мы сидели в тишине. – Сегодня кто-то умер, - я обняла свои колени, а Рома чуть не подавился.  – Чего?  – Ну, видишь огоньки? - он кивнул, – Это эхо. – Че? Ты точно не пила?  – Нет, Ром.  И тишина опять повисла. Время как будто стало идти медленнее. Снежинки падали как в каком-то советском новогоднем фильме, который крутят каждый год по телеку. Было темно, было тихо. Даже музыки, игравшей в доме, слышно не было.  – Что такое этот огонек?  Я тепло улыбнулась.  – Ром, ты когда-нибудь любил? - я посмотрела на него .  – Эээ да, наверное, - он смутился.  – А что для тебя любовь?  – Я же вроде про хуйню эту спросил.  – Да какая разница, а?  – Я никогда не задумывался. – А вот для меня это всё!  – Всё?  – Ага! Любовь - это то, без чего бы мы не смогли бы прожить и дня. Все что сейчас у нас есть это результат любви, неважно долгой или короткой, настоящей или надуманной. Вот допустим! Этот дом кто-то строил, кто-то строил его для кого-то! Для семьи, для себя, для детей. Этот кто-то их любил! Да даже мы результат чьей-то любви. Может и не самой долгой,- я горько усмехнулась, – Но все же, мне нравиться ее испытывать, какой-бы ранящей она не была. Для меня это чистое и самое-самое серьезное чувство. Пососаться где-то за гаражами это не то. Совсем не то.  Он смотрел на меня и только на меня, сигарета была выкурена почти до фильтра.  – Об этом, пожалуй, нужно задуматься. – Да…  Я положила свою голову, в все такой же несуразной для меня, как и та разовая шапке на его плечо.  – Огонек - это мы. Я надеюсь, что этот разговор станет твоим «Огоньком».  Уже даже не так важно, станем ли мы друг для друга тем самым «огоньком», будем ли мы помнить друг-друга или после нас ничего не останется. Сейчас важно лишь, то что я чувствую запах самых дешевых сигарет, тепло и взгляд Ромы, который выслушал весь мой бред. Все же теперь я сама усомнилась в своей трезвости.