***

      Запах имбирного печенья распространяется по всей кухне, очаровывая своим сладостным ароматом. Печенье было почти готово, и специально поставленный таймер мог прозвенеть уже через минуту, но Ливий, как истинный заботливый муж, решил не тревожить сон любимой, поэтому выключил его заранее.       На мужчине был бордовый фартук да нижнее белье вместе с аккуратной бабочкой на шее. Новогодний отпуск у него был в самом разгаре, а вот у бедной Эвтиды выходные начались только сегодня. Он забирал её почти что в ночи, потому что в их издательстве творился самый настоящий переполох из-за надвигающихся праздников. Пеллийская была измотана всеми рабочими задачами, которые навалились на хрупкие плечи, и потому милый господин решил сделать маленький презент — приготовить её любимых имбирных печений и пряников в качестве завтрака.       Нагибаясь к духовке и открывая её, он достаёт последнюю партию и следом раскладывает вкуснятину по тарелкам, красиво сервируя их на подносе. Зелёный, свежезаваренный чай исходил паром, а приятные нотки жасмина очаровывали. Поправив бантик на шее, Пеллийский усмехнулся со своего вида и понадеялся, что Эве понравится такой мини-подарок в первый день отпуска. Его малышка так сильно уставала и в последние недели работала, не покладая рук. Хотела сделать всё идеально.       Хотя, если исходить из рассказов милой госпожи, некоторые её коллеги… Например, Рэймсс, особо не заморачивались. Ливий всем сердцем хотел, чтобы она, наконец, отдохнула, но та не слушалась.       “Моя упёртая девочка вообще не думает о себе!”       Дождавшись, пока чай окончательно заварится, убирает пакетик с прозрачной кружки и выбрасывает его в мусорку, в последний раз проверив всё приготовленное на подносе. Собравшись уже взять его за ручки, отвлекается на резко зазвонивший телефон. Играл он тихо, поэтому покой госпожи Пеллийской явно не был нарушен, но Ливий ощущает лёгкое раздражение от того, что его отвлекают от возлюбленной. Приняв звонок, отворачивается от кухонных тумб и подходит к окну, принимая звонок.       — Алло, Доминик? Что-то стряслось? — слегка нахмурив брови, ставит свободную руку себе на бедро и разговаривает с другом. У того заболела девушка и он хотел посоветоваться по поводу нормального лечения. Мужчина любезно соглашается помочь, перечисляя шёпотом лекарственные препараты, параллельно рассматривая красивые виды города.       И милый господин совершенно не слышит тихое шуршание и шаги за спиной.       — Ну и конечно, постельный режим. Побольше ещё пускай пьёт жидкости, это очень полезно. Ага, да, давай, до встречи! Здоровья вам.       Завершив разговор, Пеллийский смотрит на циферблат телефона, который показывал 10:03, а следом отвлекается на обои его телефона. Счастливая, отдохнувшая и улыбающаяся Эва, сидящая в ресторане в центре Рима. Самой девушке не до конца нравилась эта фотография, но её муж находил её здесь особенно красивой. Ухмыльнувшись, он продолжает рассматривать фото, вспоминая об их недавней поездке.       — У меня сегодня личный повар появился? Так ещё и полуголый..? — улыбаясь, Эва опирается плечом о дверной проём, ведущий в кухню, которая совмещена с гостиной. — Я надеюсь, повар только для меня так одевается?       Пеллийский оборачивается, перед этим выключив телефон, и расплывается в нежной улыбке, видя свою женщину выспавшейся. Она стояла в шёлковом халате и со слегка растрепанными волосиками, отчего казалась такой уютной. Внутри растекается маленькое чувство разочарования от того, что он не успел разбудить её вкусной едой и возможно, разбудил именно своим шумом, но, видя, как она так ласково улыбается ему, плохое чувство уходит, сменяясь наслаждением.       — Я тебя разбудил?       — Нет, сама проснулась. А, почуяв такой вкусный аромат, не смогла сдержать своего любопытства.       — Я честно хотел сделать тебе сюрприз, моя милая, — улыбаясь, подходит к ней и заключает в свои объятия, чмокнув в макушку. Прижимает к себе и поглаживает по спинке, вдыхая любимый аромат ягод, — И нет, повар я только для тебя. К тому же, в таком наряде.       Бывшая Гермопольская хихикает и слегка отстраняется от него, обнимая уже не за торс, а за шею.       Оглядев вновь своего мужчину в одном только фартуке, игриво закусывает губу и скрещивает ноги. Взгляд хоть и был слегка сонным, но какие-то маленькие нотки дьяволят начинали танцевать в глазках. Любила и обожала, считала самым лучшим на свете. Поэтому, когда только проснулась и пришла на кухню, тихо наблюдала за тем, как Ливий разговаривал с кем-то по телефону, и убеждалась в том, что с первого раз смогла найти самого идеального на свете. Так всегда заботился о ней и даже попытался приготовить её любимую сладость...       — Да-а… Это правильный ответ. Я бы не хотела ни с кем делить такого повара, — кивает головой и аккуратно поправляет чёрный бантик на шее, — Мой самый любимый повар..       Ещё шире улыбается и, прикрывая глаза, тянется к нему, привставая на носочки. Сладко целует, обхватывая его нижнюю губу своими и лениво целует, но так сочно. За ночь уже успела соскучиться по нему безумно, поэтому сейчас, в день начала своего отпуска, желала наверстать упущенное, однако тот отстраняется от неё и, чуть опускаясь, подхватывает на руки.       — Я всё-таки хочу, чтобы ты попробовала печенье, — ухмыляется, замечая легкое негодование от того, что её отвлекли. Подносит к столешнице и, не стесняясь, усаживает на неё.       Девушка податливо раздвигает ноги, подпуская его к себе вплотную, и Ливий кладет одну руку к ней на поясницу, чуть поглаживая спинку. Второй рукой тянется к печенью и передаёт ей в руки.       Напряжение начинает витать между ними. Кажется, это происходит из-за того, как она слегка раздвигает ноги, а вырез на халате, к счастливой случайности, становится глубже. Пеллийский догадывается, что под халатом могут быть только трусики, и эта мысль отдается уже другим напряжением, уже более ощущаемым. Его даже можно увидеть в районе бёдер, ведь там появляется выпуклость.       — Сейчас попробую, мой милый господин, — елозит на столешнице и специально выгибается в спинке, выпячивая свой зад. Он же как раз отходил к подносу и брал печенье, поэтому должен был заметить то, как она выгнулась специально для него. Ведь сейчас её интересовали не печенья, а такой сексуальный повар в одном лишь фартуке.       Как только мужчина возвращается с едой в руках, она забирает печенье и откусывает, сладостно промычав от того, как это было вкусно. Прикрывает глаза и удовлетворенно вздыхает.       — Как вкусно..!! Боже, Ливий, ты скрывал в себе таланты искусного повара? — откусывает ещё и доедает печенье, распробовав вкус больше. Получилось очень вкусно. Девушка ела будто бы самое вкусное печенье в её жизни.       И если в самом начале Ливий следил за эмоциями своей жены, чтобы убедиться в том, что ей точно вкусно, под конец его внимание привлекало уже нечто другое. А именно несколько крошек, которые упали на вырез груди и так сладко лежали по бокам и на ложбинке. Стояк становился всё твёрже, а, слыша, как та якобы случайно постанывает от вкусной еды, так и вовсе превращался постепенно в нечто очень каменное.       И потому Пеллийский не сдерживает себя и, опуская одну руку на столешницу около её бедра, вторую поднимает к вырезу халатика и аккуратно убирает крошки. Убрав несколько штучек, смотрит на милую госпожу, которая, как зачарованная, следит за его действиями. Она накрывает его ладонь своей и проговаривает чуть тише:       — У меня там ещё больше крошек, — облизывает пересохшие губы и чуть сильнее сжимает его ладонь, — Поможешь их убрать..?       Ливий — самый настоящий джентльмен и заботливый муж. Поэтому как он может отказать в просьбе своей женщины? К тому же, когда она так сладко просит его об этом.       Поэтому мужчина аккуратно развязывает бантик на халатике, и он аккуратно спадает с её плеч, оголяя упругую грудь и, подтверждая догадку о том, что на ней только трусики. Набухшие соски привлекают внимание и то, как Эвтида проводит двумя ладошками по своей груди, чуть сжимая её между собой, заставляют Ливия почти что озвереть.       Нежно, но и одновременно требовательно хватает её за талию и тянет к себе поближе, ртом мгновенно накрывая ареолу соска. Облизывает горошину и несколько раз проводит по нему всему, а второй же рукой накрывает молочную железу, сжимая.       Девушка не стесняется и потому постанывает, шире раздвигая ноги и, обхватывая голову любимого. Она прижимает его к себе и сама трётся своей грудью об него.       — Ли-ивий..!! Мм..       Трусики мокнут, а колом стоящий член слишком сильно хочет почувствовать узкие стеночки жены, но сейчас Пеллийский хотел поработать другой частью своего тела. Слегка потряхивая её грудь, продолжает языком облизывать сосок, а следом и чуть прикусывает его, однако аккуратно. Оттягивает и меняет местами два полушария, начиная теперь ласкать рукой правую грудь, а левую горошину теребить языком.       Бывшая Гермопольская томно дышит и елозит по столешнице. Оттягивает слегка кучерявые волосики и ногами обнимает его за торс.       Тем временем её муж переходит с поцелуями пониже, оставляя влажные соски остро стоять и продолжать требовать к себе внимание. Обязательно к ним вернётся, ведь знает, как его любимая девочка любит ласки груди, ведь та была у неё до предела чувствительна. Однако сейчас Пеллийский целует её впалый животик и дорожкой мокрых поцелуев следом спускается пониже, обводя языком пупок.       — Д-да-а-а… Ливий, да-а..!! Ах.. — откидываясь назад, девушка укладывается полностью на столешницу, а затем прикусывает губу от возбуждения, которое распаляет всё внутри неё. Сильная пульсация между ножек требует уже поскорее почувствовать любимого в себе, и когда милый господин поцелуями всё ниже, она сладостно мычит, правой ручкой слегка сжимая волосы.       Второй рукой она сжимает свою грудь и самостоятельно играется с ней, в голове представляя, что это делает Ливий.       — Моей милой госпоже нравится, да..? — Он ухмыляется и, подхватывая её под коленками, опирает её ноги о столешницу. Следом аккуратно подцепляет кружевные трусики и стягивает их вниз, замечая, как там уже влажно. — Ай-яй, уже такая мокрая. Эва, неужто так соскучилась..?       Он усмехается, стянув трусики до конца, и убирает их в карман на фартуке. Жадно осматривает вульву, которая буквально истекала от желания прикосновений. Сама Эвтида тяжело дышала и смотрела на него с красными щеками. Спущенный халат болтался на локтях, а на основной части она лежала. Ножки от сильного желания и возбуждения подрагивали. Приподнимаясь на локтях чуть выше, Эва постанывает от того, как Ливий проводит двумя пальцами по поверхности её интимного места и говорит:       — Очень..Мм, я очень соскучилась..!! П-пожалуйста, Ливий..Я так хочу..       И он слышит её просьбу. Только перед этим наклоняется и страстно целует в губы, сминая их. Проталкивается языком в её ротик, а параллельно этому поглаживает женское лоно. Чуть надавливает, а потом нежно проводит пальцами, от чего начинает слышаться легкое хлюпанье, которое заводит ещё больше.       Он отпускает её губы и между ними остается прозрачная нить, которая практически сразу же рвется, ведь Пеллийский не хочет заставлять малышку долго ждать. Опускается ниже поцелуями, вновь задев чувствительные соски, и, доходя до бёдер, уже только языком спускается вниз. Ему до безумия нравится вкус его девочки, поэтому с огромным желанием он проходится языком по выступающей влаге и собирает её. Одна рука продолжает быть на столешнице, создавая опору, а второй накрывает свободное полушарие.       Стоны становятся чуть приглушёнными, ведь девушка сжимает его голову своими ножками, и потому Ливий не медлит, опускаясь языком поглубже. Старательно облизывает, сильно сжимая грудь, от чего девушка рвано дышит и слегка дрожит. Языком совершает круговые движения, а следом введет вверх-вниз. Он проникает слегка между ними и начинает метаться между узкими стеночками, доставляя всё больше наслаждения любимой женщине.       Влажные складки размашисто мажут по его губам, лицу, языку. Улыбается, ведь девушка становится смелее и начинает сама активно двигать бёдрами на его лице. Ему нравится доставлять удовольствие своей любимой возлюбленной. Нравится слизывать соки, плутать языком по сладким стеночкам, которые такие влажные и податливые только для него. Ведь он обладатель этой прекрасной, изумительной, самой красивой и умной, заботливой девочки на земле.       Эва стонет ещё громче, выгибаясь в спине и прикрывая глаза.       Сладостная развязка близится, поэтому она ещё более чувствительная и прямо сейчас готова сойти с ума от того, насколько ей было хорошо. Он идеально знал все уязвимые точки и то, как именно она любит. Чувствует, как её мужчина сжимает между двумя пальцами сосок, а следом слегка трёт его. Ту же манипуляцию проделывает с соседним соском, и это становится будто бы началом конца.       — А-а-ах..!!! Ливи-ий! Д-да..!! — продолжает ладошкой сжимать его волосы, а вторую убирает с себя и хватается за столешницу, стараясь удержаться. Ведь по ощущениям, она готова вознестись от всех тех приятных чувств, которые она сейчас испытывает между ног.       Мужчина вылизывает правую сторону, а потом лениво переходит на левую. Завершает кругом и ощущает, как стеночки напрягаются, потому, убирая руку с груди, принимается теребить комок нервов, стимулируя её оргазм. Старательно нализывает её влагалище, а пальцами ускоряя движения. Следом он отвлекается от клитора и двумя пальцами раздвигает её половые губы, чтобы пройтись языком по ещё большей территории.       — Давай, моя милая Эва..Тебе же хорошо, да-а..? — он смотрит на неё исподлобья и чуть хрипит, опаляя горячим дыханием интимное женское место.       И это становится развязкой. Громкое простанывание его имени и сокращение мышц, а также небольшая судорога настигают женское тело, после чего она окончательно расслабляется, отпуская его волосы и столешницу. Учащённо дышит, а Ливий тем временем слизывает остатки жидкости его любимой. Он, кажется, безумно доволен своей работой и поэтому гордо улыбается в момент, когда берет с бордового фартука трусики и натягивает обратно на стройные ножки.       Спустя некоторое время, Эва приходит в себя и, возвращаясь в сидячее положение, натягивает на себя халат, но не завязывает его. Тянется к любимому и расслабленно улыбаясь, чмокает его несколько раз в губы, а потом и целует, так невесомо и нежно.       — Это был один из лучших завтраков в моей жизни, мой милый господин, — чуть хихикает и поправляет лямку фартука на нём, а следом поглаживает плечо.       — Что-то мне подсказывает, что я приготовил не настолько вкусные печенья, чтобы они смогли сравниться с тем, что пробовал я, — ухмылка, красующаяся на его красивом лице, вгоняет Эвтиду в краску, и потому он вновь целует её.       И внутри себя думает о том, что готов устраивать такие завтраки хоть каждый день.