Часть 1

– Ольга Анваровна, мы с вами это уже обсуждали много раз. Нет. Этого я не могу сделать. Ольга слегка сжимает кулаки, пронзающе и в упор смотря на хранителя, который после очередной просьбы тактично отвёл взгляд в сторону. Снова отказ. А её уже мутит от навязчивой потребности в живой крови. Даже иногда, когда они сидели близко на сколько это позволяла решётка, то графиня всеми фибрами своего тела словно слышала биение его крови, и как она растекалась по всем его сосудам. Она будто бы видела такой манящий и невероятно необходимый путанный узор из пульсирующих, наполненных кровью капиляров. Хоть бы случайно клыки не выпустить. В такие моменты сосредоточиться хоть на чём-нибудь другом было просто невозможно. Ещё до заточения в этом проклятом подвале, графиня Воронцова частенько ходила на охоту, ведь ей во много раз больше нравилась именно такая кровь, нежели пакетированная. А сейчас, в виду жёстких условий, приходилось довольствоваться тем что есть. Но её уже откровенно тошнило при одном только взгляде на ещё один пакетик крови, любезно принесённый Жаном. – Гриш, мне очень это нужно. Я уже видеть не могу эти консервы. – Ольга бросила недовольный взгляд в сторону столика, на котором одиноко лежал пакетик с тёмно-алой жидкостью. – Я прикушу тебя за запястье, сделаю несколько глотков и всё. Мне больше не надо. Убивать я тебя не планирую. Она с надеждой в глазах посмотрела на хранителя и к своему счастью уловила его лёгкое смятение. Это было хорошо, так как явного отказа пока что не читалось. Графиня тихонько, чтобы не спугнуть момент, подсела чуть ближе, стараясь обратить на себя внимание. От близости горячей крови её снова заколотило, пальцы предательски задрожали и она почувствовала как покалывает дёсна, предвещая выпущенные клыки. Её взгляд приобрёл хищные оттенки, зрачки опасно расширились. Хранитель всё так же молча чуть повернулся к ней, услышав лёгкое шевеление сзади. Графиня всеми силами старалась унять дрожь по телу и смотреть чуть мягче. Сейчас Ольга в очередной раз пожалела, что лишилась гипноза, с ним всё было бы в разы проще. – Вот представь как мне тут плохо. – начала старую песню она, как-то даже немного придав своему голосу жалостливые нотки, дабы точно сработало. Сейчас нельзя было упускать этого шанса. – Ни света тут не вижу, ни свежего воздуха. Меня каждый раз тошнит от пакетированной крови. Понимаешь? И... может я вообще доживаю свои последние месяцы, так ещё и в таких нечеловеческих условиях. Ужасно. – Ольга Анваровна, ну зачем же вы во мне такую нечеловеческую жалость пробуждаете? Мне аж слушать больно... – Мне тоже больно, так больно без крови... – она театрально прикрывает глаза, метнув последний раз взгляд в сторону потолка своей клетки. Сейчас любое сказанное ей слово может стать решающим. Надо было держаться так же не смотря на ощущение, что сейчас всё её нутро словно связалось в узел. Гриша полностью развернулся к ней. И она тут же открыла глаза, проедая его взглядом. Сил уже просто не было. Если бы не решётка, то она точно бы накинулась на него. Хранитель как-то слегка напуганно сверкнул чёрными очками и прсмотрел на графиню в упор. Нервничал, мысленно метался между всеми "за" и "против", это было хорошо видно. Ольга же в этот момент практически ликовала внутри. Всё шло по плану, отступления у него уже нет и не должно быть. – Ладно, хорошо. Уговорили. – говорит он, слегка дрожа то ли от волнения, то ли от чего-нибудь ещё. – Что делать надо? Да, наконец-то. Она тут же заметнг оживляется, её колотит от одного только предвкушения. Смотрит на Гришу, и, пытаясь не спугнуть одним своим голодным взглядом, опускает взор на его руки, и замечает тонкие голубеньки венки, что так и манили её уже в течении нескольких дней. И она снова слышит биение крови в них, от которого откровенно кружит голову, а уши закладывает ватной тишиной. Она коротко и быстро сморгнула наваждение. – Протяни мне руку сквозь решётку. Чтобы тебя током не ударило, я, когда ты в обморок падать будешь, тебя за рукав придержу. Всё просто. Он, всё ещё пытаясь подавить неуёмную дрожь от страха перед неизвестным, осторожно протягивает руку, которую тут же крепкой хваткой берёт в свою Ольга. Он смотрит как бархатные пальчики касаются его запястья, проводя дорожку вдоль по голубым очертаниям вен. Гриша отворачивается, когда графинины клыки точно входят в его руку. И в глазах начинает темнеть, когда он чувствует что она с наслаждением делает первый глоток. Графиня слышит сладкий шум в ушах, потихоньку чувствует насыщение и делает ещё несколько глотков, прежде чем завершить. Ощущения были прекрасными, и она почувствовала себя намного лучше, чем было до этого. После длительного перерыва горячая кровь была как глоток свежего воздуха после удушья. Оставив хранителя лежать около решётки, она взяла со стола книгу и пошла читать её. После насыщения прибавилось много сил и действительно стало легче дышать. В голове даже промелькнула мысль, что что-то подобное можно организовать и в следующий раз, когда ей снова захочется крови. – Гриш, спасибо тебе ещё раз. – мягко говорит она, когда через несколько минут хранитель очухивается и осмотрев запястье уже собирается уходить. В ответ он ей лишь чуть заторможенно кивает, и скрывается за дверью.