«Обещание быть рядом, укрытое россыпью фейерверка»

*** Здравствуй, дорогой Чонин. Со мной все хорошо, потихоньку, помаленьку, но стараюсь жить. В нашем городке все по-прежнему, на улицах так же тихо и спокойно. Вчера выходил ночью после работы гулять, что вдохновился, тебе бы только послушать разок, что я придумал. Хотя можешь оценить пару строк: “Обмотанный коконом Одеялом надежд Застрявший в глубоком Застое сердец В бешеном ритме На струнах небес Играй свою музыку Стеснения без” И мое любимое: “Твой космос под нами За окнами дома Горящего пламенем Новой звезды” Вот так сразу и делюсь стихами. Надеюсь, ты их не выбрасываешь, хранишь на память и все такое. Самонадеянно полагать, что тебе понравится. А самое главное: тебе хотелось бы их спеть? Все никак не выкину из головы нашу глупую детскую мечту. Как ты говорил: “Горы свернем, но станем лучшей группой во всей вселенной, что звезды будут подпевать нам!” Я все еще верю твоим словам, мой друг, и продолжаю варить кофе днями без лишнего продыха. Скоро накопленных денег может хватить на нужное оборудование, а пока…  А пока могу похвастаться тем, что ни разу за месяц не проспал работу, и мне вполне нравится. Знаешь, это как быть магом-волшебником и зельем менять настроение людей, только на самого себя не действует. Да, я выпиваю эспрессо по утрам для настройки помола. Может еще стакан американо со льдом, оно же такое вкусное, дам тебе попробовать как-нибудь. Здесь просто отменное зерно, если сравнивать с тем, что я пил раньше. Этот баланс кислинки и горечи великолепен. Намолол себе немножко, иногда по выходным делаю кофе в турке, так оно раскрывается по-другому.  Представь: дома, усесться на пол, устланный всевозможными одеялами, поставить одну из старых пластинок, запивать кофе долгие разговоры обо всем. Да, кстати, ты в последнем письме написал, что в скором времени приедешь погостить. Снова на новогодние праздники? Хотя до этого времени еще относительно долго. Конец октября, ноябрь и, наконец, декабрь. Много же предстоит работать. Знаю, ты учишься, и знаю, что тебе там непросто. Но я верю, что ты очень умный и очень сильный, ты справишься. Будь паинькой и не гуляй допоздна. Можно только допоздна задания делать, разрешаю.  Твой друг, Хенджин 19 октября *** Здравствуй, пабо Хенджин-хен. Извини, что так редко стал писать, я с головой погрузился в учебу. Знаю, что в это сложно поверить, тем более с моей то усидчивостью, но… у меня появилась мотивация стать лучше. Преподаватели меня хвалят, можешь мной гордиться. Хотя знаю, что ты и так, хён. Кажется, что мы не виделись с тобой вечность. И я скучаю, хоть и писать об этом крайне неловко. Но ты прав, совсем скоро мы вновь встретимся с тобой, когда у меня будет небольшой учебный отпуск из-за новогодних праздников. Стихи, что ты написал, они потрясающие, хён. Ты как всегда, очень чутко работаешь с лирикой. Как закончу учёбу, мы обязательно запишем с тобой пластинку, как и обещали друг другу еще в детстве. Я верю в нашу несуществующую группу, но это пока ведь, верно? Надеюсь, что ты никого не отравил своим «зельем», иначе придется уже мне ждать твоего возвращения, хех. Еще… я надеюсь, что ты мне сваришь самый вкусный кофе за всю свою недолгую карьеру бариста. Осталось лишь дождаться, когда я вернусь в родной город. Совсем немного и недолго. Мне не хватает наших вечерних совместных прогулок по узким улочкам, поэтому по приезде мы обязаны наверстать все, что упустили за год разлуки. Хен, не забывай заботиться о своём здоровье и не перерабатывай. Мечта не стоит этого. И я не прощу тебя, если ты заболеешь, когда я вернусь. Будь паинькой и отдыхай. Разрешаю. Твой хлебушек, Чонин 25 ноября *** Здравствуй, малыш Чонин. Я тоже скучаю и уже не дождусь встречи с тобой. На работе договорился на новогодние праздники, что выйду пару раз, чтобы побыть с тобой вместе подольше. Прошло же так много времени с последней встречи. Нужно столько рассказать, что не умещается в обычный лист. Знай, я с нетерпением жду каждого твоего нового письма, но вот увидеться вживую — это бесценно. А пока хочу сказать, что ты молодчинка, и, конечно, я горжусь тобой. Прошу только об одном: не переусердствуй. Знаю, какой ты трудолюбивый, но не забывай отдыхать и хорошо кушать. Вот приедешь, наготовим… Уезжать будешь настоящим хлебушком. Поверишь или нет, а я умудрился заболеть. Ничего страшного, обычная простуда, но без работы тяжко, что странно слышать от меня. Я попривык к ней и нахожу свое очарование. Хотя, отсыпаться сутками и смотреть фильмы без перебоя, тоже прекрасное времяпровождение. А давай, когда ты приедешь, устроим марафон праздничных фильмов, я даже список напишу, жди. Ах, да, про простуду…ты явно будешь волноваться, но я ответственно лечусь, пью таблетки и согреваюсь травяными настоями. Последние несколько дней я не занимался музыкой, что меня гложет, но ты прав, отдых важен, что и сам говорил тебе неоднократно. И от нашей встречи я жду не дождусь душевного отдыха. Спасибо, что держишь нашу мечту при себе, что придает мне уверенности. Продолжай в том же духе, и мы в самом деле горы свернем. Твой друг, Хенджин 11 декабря *** Здравствуй, Хенджин-хен. Надеюсь, что ты успел подлечиться и подготовил список фильмов для нашего совместного просмотра. Я задержусь в университете, так как нужно уладить некоторые моменты с учебным процессом, но не волнуйся, всё хорошо. Я очень старался, хен. И не разочарую, просто дождись моего приезда, осталось всего пару недель. И чем ближе наша встреча, тем время быстрее проносится вместе с холодными ветрами. Одевайся тепло, хён. И обязательно носи шапку, а то я знаю тебя и твоё трепетное отношение к внешнему виду. Ты самый красивый хён в моей жизни, так что не красуйся зря. Тем более, пока меня нет рядом. У меня столько идей и мыслей в голове, что хочется поскорее все рассказать тебе. Люблю тебя, Хенджин. Совсем скоро встретимся. Твой хлебушек, Чонин 20 декабря *** Городская ярмарка 31 декабря       Проходя среди рядов небольших палаток: цветных, нарядных, усеянных гирляндами, мишурой и диковинными игрушками, Хенджин внимательно всматривается в ассортимент здешних и приезжих мастеров и торговцев. В рабочей суете ему не удалось успеть ухватить время на поиск подходящего подарка, но вот подвернулся шанс подобрать что-то прямо сейчас за несколько часов до самого праздника. Шарф ненавязчиво колет подбородок, а волосы прикрывают краснеющие щеки и уши от мороза, зимнее пальто греет душу и тело, пока перчатки мирно хранятся в карманах. Пальцами быстро перебирает бумажные открытки, подбирая подходящий рисунок. Но что же будет основным подарком?       Взгляд падает на изумрудный шарф с крупной вязкой, в петлях которого запрятались шерстяные лисицы. И в голове сразу всплывает образ младшего, что при своей обворожительной улыбке подобен им, со сверкающими озорством юношества глазами. Хенджин касается кончиками пальцев шарфа — мягкий, почти плюшевый, способный согреть своими объятиями выразительную шею с родинкой у ключиц.       Улыбается совсем глупо от нахлынувших воспоминаний, как они ещё совсем детьми играли в снежки будто не на жизнь, а насмерть. Тогда казалось, что они никогда не поладят, ведь Чонин казался тем ещё вредным ребёнком, да и сам Хван был подростком, что вспыхивал огнём от любых конфликтов. И возвращались они оба домой с криво натянутыми шапками и растянутыми шарфами, ибо каждый раз не могли не обмолвиться парой ласковых фраз друг с другом. Да и сейчас мало что изменилось, только вот стали они самыми близкими людьми, давно переросшими детские напускные обиды.       Эти теплые воспоминания не могли не пробить повзрослевшее уставшее сердце на теплый трепет и звездочки в уголках глаз. Замерзшие слезы медленно скатываются по румянцу, что защипал щеки, а уголки губ так и смотрят вверх, подхватывая настроение праздничной ностальгии. И вот в памяти кусочками складываются пазлы прошлых лет, когда лишь новогодние праздники связывали этих двух парнишек, что прошли бурю детских времен.       Теперь взрослый Хенджин готов отдать все на свете ради этой светлой дружбы, что цена за милейший аксессуар лишь малая доля его чувств. Он с выдохом облегчения отдает пару купюр, когда от неожиданного оклика цепенеет. Найдя опору в чужом голосе, с пушистым свертком в одной и открыткой в другой руке поворачивается и не может поверить взору. Перед ним стоит его лучший друг, его хлебушек, Ян Чонин собственной персоной. — Хенджин-хен, — Чонин улыбается искренне и так ярко, что все фонарики новогодней ярмарки гаснут на его фоне, — Я вернулся.       Запыхавшийся, явно бежал, но, как всегда, искриться теплом и приятной колкостью, что так присуща ему. Смотрит пристально лисьими глазами, рассматривая лицо родного человека и ожидая всплеска эмоций от их встречи, ведь знает — его всегда ждут. — Бесстыжий! — вскидывает брови, обращаясь к своему хену. — Я же просил носить шапку. — А ты все такой же, — Хван с ехидной улыбкой хорька опускает взгляд и протягивает руки. — Хоть я и бесстыжий, но о тебе забочусь.       Младшенький с интересом рассматривает подарок, замечая удивительный узор. — Прости, не успел упаковать, — Хенджину только и остается любоваться на широкую улыбку. — Меня тоже тогда прости, — улыбается до выразительных ямочек на щеках, после чего достаёт из рюкзака бежевую шапочку с округлыми ушками, — Тоже не успел упаковать, но как знал, что ты остался всё таким же пабо Хенджин-хеном.       Забирая шарф и отдавая подарок, холодит металлическими кольцами ладони старшего. Чонин повзрослел за этот почти прошедший год — это видно по его вдумчивому и осознанному взгляду. Но он всё такой же: со взъерошенными волосами, в его любимом пальто на заклепках, которое они вместе выбирали ему ещё в старшей школе, и такой искренне настоящий. И скучаешь именно по этому, по открытости сердца и душевному теплу, что греет даже сейчас в снегопад. — Надевай скорее шапку, а то уши совсем красные уже, — Чонин мотает изумрудный шарф вокруг шеи, привычно отчитывая старшего, хоть должно быть наоборот. — Нам ещё столько нужно обсудить и сделать, болезни под запретом. — Переболевший однажды не заболеет дважды, — с милой шуткой Хенджин натягивает на голову уже полюбившийся новый предмет в его гардеробе. — Куда направимся в этот раз, новогодние каникулы недолгие? — он немного грустно опустил голову, что уши шапки в сочетании с распахнутыми глазами-миндальками заставляют друга разлиться гулким смехом. — Что смешного я сказал?       А Чонин лишь отмахивается, наблюдая за таким глупым созданием, что непонимающе продолжает смотреть своим невинным взглядом, поджимая губу. — Хен, я знаю, что задержался сильно из-за университета в этот раз и приехал прямиком под канун Нового года, — Чонин делает пару шагов по тропинке, ведущей к главной площади их родного города и главной елке. — Но ты напрасно грустишь, мы всё успеем.       Хенджин следует за ним совсем рядом, плечо к плечу, пока их пара минует мимо проходящих людей, предвкушающих приближающуюся полночь. Снег приятно хрустит под подошвой их ботинок, а пар выбивается клубками из приоткрытых губ, смешивая в себе снежинки и искры их радости, что вырываются с каждой обращенной друг другу улыбкой. — Мы успеем посмотреть все фильмы, что ты запланировал, я обещаю.       И Чонин останавливается у нарядных зеленых ветвей с иглами, оборачиваясь лицом к другу. Смотрит с теплотой и неприкрытой гордостью на старшего, пока тот с непониманием хмурит брови. Вокруг них, окруженных толпой, столько слов, фраз, волнения, но все уходит на второй план и они словно одни. — Я все не мог сообщить тебе, хотел сделать сюрприз, и, наконец…       Фраза, к которой парень долго готовился в миг оборвалась яркой вспышкой над горизонтом. Словно их радостное чувство встречи обрело реальную форму. Все пространство вокруг заблистали миллиардами цветных огней, а в ушах зазвенел громкий хлопок за хлопком.       Двое друзей стояли под дождем искр, наблюдая за ярким временем, несущимся перед ними, будто вот они совсем юные на городской площади сначала боязливо, а потом с восхищением смотрят на праздничный салют. И как в детстве на последний залп зажмурить посильнее глаза, пока вся толпа где-то поодаль отсчитывает секунды до нового года, загадать одно заветное желание. Одно на двоих. — С новым годом! — размыкая взгляд, Хенджин пристально всматривается в ясные глаза Чонина. — Ты что-то хотел сообщить… — Я больше не уеду, — произносит радостно на одном выдохе. — Я очень старался, хён, и закончил учёбу досрочно. Теперь я остаюсь здесь надолго… — секундная пауза. — Насовсем. Я вернулся.       Румяные щеки несмотря на колючий мороз топятся в расплывающийся ещё шире улыбке, подобно зефиркам в горячем какао. И глаза такие же темные, как насыщенный шоколад, отражают в себе всю россыпь искр в ночном небе, пока в такт биения их сердец взрываются хлопушки с конфетти. — Давай теперь исполним нашу мечту, и несуществующая группа станет реальностью, хен.