Темно и тесно

Конечно, я не могла бросить его на растерзание каннибалам. Или могла?.. Да нет, не могла. Он не сделал мне ничего плохого. На самом деле, в нем было что-то притягательное. Что-то, что заставляло меня хотеть протянуть руку и дотронуться до его фарфоровой кожи, так варварски разукрашеной шрамами, ощутить на кончиках пальцев прохладу железных скоб сбоку от его рта… Разумеется, я открыла дверцу и впустила его в этот шкаф. Я не была уверена, что в кабинете есть другие надежные укрытия, а мародер все еще бродил по коридору — я слышала его отдаленные шаги. “Если кому-то и доведется вкусить лакомый кусочек его плоти, это буду я”, — пронеслось в моей голове, но я быстро отбросила эти мысли на задворки сознания. — Лэйн! — тихонько удивился он, увидев приоткрытую дверцу шкафа, и тут же юркнул ко мне. Места тут очень мало, даже для меня одной, не говоря уже о дополнительном постояльце в лице двухметрового мужчины. Но то, как он будет здесь изгибаться в три погибели, это точно не моя проблема. Я предоставила ему укрытие — пусть будет благодарен. — Ты в порядке? — спросил он. Его голос сочился напускным волнением, но я отчетливо слышала, что за этим притворством стоит абсолютное безразличие. Никаких обид — мы не настолько близки. Мне на него тоже все равно. Я помогла ему только ради отряда. Ради успеха миссии. Ради нахождения Книги. — Да. Чуть не попалась, но все обошлось. А ты? — Пробежки полезны для здоровья, — улыбнулся он. Откуда берется вся эта его притворная доброжелательность? Это простая глупость или… хитрость? Мы сидели в тесном шкафу, казалось, целую вечность, а ночь еще даже не думала наступать. Я хотела отвлечь себя мыслями о том, как там Анна, Дмитрий и остальные, но, честно говоря, когда твои ноги затекают настолько, что перестаешь их чувствовать, становится как-то не до благополучия других. Я почти готова была продать всех членов отряда на растерзание людоедам за возможность выпрямить ноги и хорошенько потянуться, когда Ян подал голос: — Я думаю, нам надо как-то сместиться. Конечно, надо. Иначе к вечеру придется ампутировать нам обоим эти отмершие конечности. Но он же понимает, что опций у нас не то чтобы много? Переглянувшись и достигнув немого взаимопонимания, мы неловко зашевелились. Я села к нему спиной, чувствуя позвоночником непривычный жар чужого тела. Мы оба вытянули ноги. Кто-то из нас тихонько простонал от облегчения. От усталости и мужского запаха в тесном пространстве закружилась голова. Я откинула ее ему на плечо и тут же пожалела об этом. — Спи, если хочешь. Я разбужу, когда стемнеет, — раздался над ухом его тихий голос. Слишком ласковый, чтобы быть правдой. Возможно, я уже сплю. Я позволила себе закрыть глаза и окончательно погрузиться в сон. Мне снова снилась его теплая и одновременно нахальная улыбка и… руки. Странные перебинтованные руки в местах, в которых они не должны быть. Что-то сзади меня зашевелилось, и мне пришлось вырваться из объятий Морфея в привычный неудобный мир. Снова шкаф, снова темнота, снова бесконечная усталость, приправленная адреналиновым страхом. Я запрокинула голову вверх и увидела его глаза, впивающиеся в мои. — Чего ты ерзаешь? — недовольно пробормотала я. — Неудобно, — полушепотом хрипло ответил он. Я не знаю, что на меня нашло. Но, когда его искривленные ранами губы задвигались, я просто не смогла удержаться. Я пристально посмотрела на них и подалась вперед. Он, кажется, тоже слишком заскучал, потому что не стал меня отталкивать. Вместо этого он придвинулся ближе и прошептал возле самых моих губ: — Не сидится спокойно? Неожиданно для самой себя, я покраснела и уставилась на него растерянным взглядом. В следующую секунду он уже целовал меня, с силой придерживая мою шею, чтобы она не затекла от неестественного положения. Его поцелуй был больше похож на вытягивание жизни — он засасывал мои губы и по-хозяйски орудовал языком у меня во рту, будто он сытая лисица, а я мышь, которая не вовремя оказалась рядом, с которой поиграют, но не отпустят, пока не наступит новый голод. На секунду я испытала животный ужас, и вместе с ним — удушающее желание. Я попыталась вырваться — не потому что мне хотелось, а скорее чтобы проверить теорию — но он крепче обхватил пальцами мою шеи и прижал меня к себе сильнее. Оторвавшись, наконец, от моих губ, он с ухмылкой прошептал: — Ты хотела поиграть? Теперь не притворяйся, что передумала. Я снова зарделась. Он же не может читать мои мысли, правда? Могу ли я сама читать собственные мысли? Как долго я на самом деле скрывала от себя, что хочу его? Я посмотрела ему в глаза и снова запустила свой язык в его рот, почувствовав улыбку на его губах. Его пальцы скользнули ногтями по моей шее, обхватили талию и спустились ниже, ко внутренней стороне моего бедра. В глазах начинало темнеть от нехватки воздуха и боли в шее: сидеть так долго с запрокинутой вверх головой — занятие не из приятных. Ян сжал в кулак паховую область моих джинсов, и я отпрянула от него, шумно втягивая воздух. — Не думал, что ты окажешься такой чувствительной, — проворковал он у меня над ухом. Я опустила глаза и подняла руки, чтобы обвить его шею сзади меня, пока он поглаживал меня через джинсовую ткань. Дышать стало тяжелее. Он наклонился и заглянул мне в глаза. — Ты в порядке? — Хочется стереть эту наглую ухмылку с твоего лица. — Какая ты злая. Разве тебе не весело? — продолжал развлекаться он. Я не ответила и перехватила его губы в мокром нахальном поцелуе. Он прикусил мою нижнюю губу, улыбаясь, и расстегнул пуговицу моих джинсов. Следом расстегнулась молния. Я попыталась сжать бедра, но он легонько шлепнул меня по ноге. — Раздвинь. Ноги. Внизу живота сладко заныло, и я подчинилась. Он стал стягивать с меня джинсы, заставив приподнять бедра от пола. В полумраке частичная нагота не казалась такой постыдной, но вызывала прежде незнакомое чувство. Еще. Мне хотелось еще. Больше, сильнее, громче. Он это чувствовал. А я знала, что, если бы не чувствовал, что я согласна, никогда бы не позволил себе большего. Одной рукой он обхватил мою грудь, крепче прижимая меня к себе. Вторая скользнула между моих ног. — Ах-х! — не сдержалась я. — Ш-ш-ш, не кричи. Ты же не хочешь, чтобы я заткнул тебе рот? Я хотела. Смертоносный огонь разгорался внутри меня, и я хотела, чтобы он перебил всех каннибалов на этой платформе, а потом вернулся, заткнул мне рот, перегнул через стол и заставил меня кричать так громко, чтобы даже его гигантская ладонь на моих губах не смогла это заглушить. Будто прочитав мои мысли, он несколько раз провел пальцами по моей влажной нежной коже, после чего резко толкнул их внутрь, заставляя меня прогнуться в пояснице и закусить губу до крови. — Ти-ше, — по слогам отчеканил он, и новая порция мурашек на спине смешалась с мучительным удовольствием от его пальцев. — Пожалуйста… — прошептала я. В ответ он отрицательно помотал головой. — У нас еще полно времени. Зачем спешить, м? — и добавил к сладкой пытке большой палец, нарочито небрежно задевающий мой клитор. Его губы переместились на мою шею, кусая и облизывая ее, пока его пальцы двигались внутри меня медленно… размеренно… невероятно развратно. Я ерзала, извивалась и пыталась подать свои бедра навстречу его пальцам, но он каждый раз останавливался при малейших моих попытках ускорить процесс. — Зачем ты меня мучаешь? — хрипло спросила я. — А тебе не нравится? — ухмыльнулся он, и я поняла, что он знает. Знает, как сильно мне это нравится. Словно кошка, я стала тереться спиной о его тело, умоляя о разрядке, но его это, казалось, не волновало вовсе. На краю сознания созрел план. Я запустила свою руку вниз позади меня и нащупала твердый бугорок под его штанами. Мягко сжав его между пальцами, я почувствовала, как ритм его движений сбился, и услышала тихий судорожный вдох. Он хочет меня. Хочет так же сильно, как я хочу его. — Перестань, — сдавленно прошептал он и переместил свободную руку на мою шею, сжимая ее так, что у меня потемнело в глазах. В ответ я протянула руку дальше и расстегнула его ремень. — Ты совсем не думаешь о последствиях своих действий, да? — процедил он. — Мне просто нравится, что ты, наконец, перестал улыбаться, — дрожащим от возбуждения голосом ответила я. — Если бы здесь только было достаточно места… Ты бы пожалела о своей наглости. — Что ж, видимо, я в полной безопасности, да? — не успев договорить, я почувствовала, как мое тело сжимают и впечатывают в себя со страшной силой. В мой рот ворвался чужой язык, заставляя мечтать одновременно о глотке воздуха и о том, чтобы это никогда не заканчивалось. Пальцы задвигались во мне с новой силой, на этот раз не пытаясь растянуть удовольствие. Я сдавленно вскрикнула ему в губы — и тут же пожалела об этом. — Я же сказал тебе молчать. Забыла, где мы находимся? — спокойно, но строго сказал он. — Будто я могла не забыть… — недовольно прошептала я, пытаясь прийти в себя. Он смотрел мне в глаза несколько секунд, а потом его пальцы снова начали движение — медленнее. — Если ты такая шумная, мне придется не делать резких движений, — хмыкнул он, покусывая мочку моего уха. Я откинула голову ему на плечо и тихонечко проскулила. Это было мучительно. Это было грязно. И это было самое потрясающее, что я когда-либо испытывала. Я снова запустила руки в его штаны и начала массировать его набухший член. Его сбивчивое дыхание заставляло меня смелеть от все более нарастающего возбуждения. Его бедра задвигались в такт с моими руками, кончики пальцев подрагивали внутри моей горячей плоти, доставляя дополнительное удовольствие. Я подняла затуманенные глаза и увидела на его губах игривую улыбку. — Ты так невыносимо красив… — прошептала я, прежде чем успела осознать смысл своих слов. Он хмыкнул и перевел взгляд на меня. — Здесь совсем темно. Но ты тоже… настоящее произведение искусства, — рука, сжимавшая до этого мою шею, переместилась к моему лицу и убрала мокрую прядь, прилипшую к щеке. Я снова прерывисто вдохнула. Пальцы внутри меня стали двигаться чуть быстрее, но все еще сохраняли мучительную размеренность. Я почувствовала, как что-то темное внутри моего живота стягивается в жесткий узел. Одновременно с этим Ян задышал глубоко и прерывисто. Мои глаза накрыло пеленой, и я прижалась к его губам, целуя его развратно и вожделенно, продолжая ласкать руками его твердый член. Через несколько секунд я почувствовала, как его язык забирается глубже ко мне в рот, а член в моих руках сокращается, и в тот же самый момент узел внутри меня взорвался ярким светом. Я помню, как громко выкрикнула его имя. Помню, как его рука зажала мой рот. Помню, как мягкие губы целовали мою шею, когда все закончилось. Помню тяжелое ощущение нехватки воздуха от удовольствия. Помню горячую вязкую жидкость на своих пальцах. А потом я, кажется, заснула. — Лэйн, просыпайся, уже стемнело, — приятный голос щекотал ухо, пока чья-то рука теребила меня за плечо. Это был сон? Очередной странный сон с его участием? Я вздохнула и неуклюже выбралась из шкафа. Ян смотрел на меня со своей обычной, притворно-доброй ухмылкой. — Кажется, тут лежит какая-то одежда. Посмотри, вдруг тебе что-то подойдет. Ты до сих пор вся мокрая. Смутившись от двусмысленности высказывания, я подошла к шкафчику, на который он указывал. Там действительно было несколько вещей на вид моего размера. — Отвернись, — сухо попросила я. Раз уж мне снятся такие ненормальные сны, я должна удостовериться, что их действующие лица в реальной жизни не узнают об этом. Ян отвернулся, и я стянула с себя сначала майку, а потом и джинсы, стоя к нему спиной. Когда я сняла лифчик, его руки легли на мою грудь и голос над ухом прошептал: — Сейчас времени уже совсем не осталось. Но я обязательно заставлю тебя кричать в следующий раз.