На грани фола

      Холодный декабрьский воздух с летающими повсюду снежинками окружал их, когда они отлепились друг от друга после аппарации. Гарри и Гермиона появились среди голых деревьев в небольшом сквере неподалеку от дома мистера и миссис Грейнджер.              — Вроде бы никого нет, — пробормотала Гермиона. — Пойдём.              Гарри осмотрелся и вдохнул полной грудью — декабрьский мороз приятно обжигал горло, слегка унимая колотящееся сердце. Они вышли на тропинку и двинулись к южному выходу — оттуда им предстояло пройти только одну улицу, как их встретит гостеприимный дом родителей Гермионы.              — Ну что, готова к очередному раунду игры «Знакомство с родителями»? — спросил Гарри, взяв Гермиону за руку.       — О, не язви, — она закатила глаза, но в уголках её губ заиграла улыбка. — Ты же знаешь, они тебя обожают. Особенно после того, как ты вытащил папу из-под упавшей балки в гараже, когда он пытался починить ту старую развалюху, которую называет машиной.       — А кто всё твердил, какая эта развалюха антикварная и что её ни за что нельзя продавать? — парировал Гарри. — Я вообще заметил у тебя в последнее время страсть к провокациям.              — Эй, — Гермиона игриво ткнула его локтем в бок. — Между прочим, ты сам виноват. Кто-то слишком поздно проснулся и, как итог, был за это справедливо наказан.              — Наказан?! — брови Гарри взлетели вверх. — Да я чуть с ума не сошел, пока ты…              — Тс-с-с! — Гермиона прижала пальчик к губам. — Веди себя прилично. Мы пришли к моим родителям, если ты забыл.              Гарри аж остановился на месте.              — Вообще-то, это ты виновата в том что я поздно заснул, — проворчал он.              Гермиона обернулась и уперла руки в бока, изображая рассерженный вид. Но на лице у неё играла лукавая улыбка:              — Ещё скажи, что ты недоволен.              — Я недоволен тем что, не получил обещанное продолжение, — прошептал он Гермионе на ухо поравнявшись с ней. — И я намерен это исправить.              Она многозначительно закатила глаза, но ее губы растянулись в довольной усмешке. Щеки Гермионы слегка порозовели от мороза и, возможно, от их перебранок.              — Смотри не споткнись о садового гнома, герой, — бросила она, кивнув на керамическую фигурку, выглядывающую из-под заснеженного куста.              — Неловкость мне грозит только после пунша твоей мамы.              — Намекаешь на то, что мои родители слишком гостеприимны, Гарри?              — Нет, ты что! Их внимание, наоборот, особенно приятно!              Гарри почему-то вспомнил, как Рон рвал на себе волосы, называя их первое знакомство абсолютнейшей катастрофой.              — М-м-м, ты быстро учишься, Гарри, — промурлыкала Гермиона. — И не забудь про мамины рождественские носки. В этом году она обещала что-то «особенно уютное». Надеюсь, тебе не будет слишком жарко.              — Зависит от компании, — уклончиво ответил он. На мгновение между ними повисла тишина.       Гермиона облизнула губы, выдохнув облачко пара.       — Не волнуйся, Гарри, думаю, мы найдем, чем тебя занять, — негромко сказала она с хитрой улыбкой. — Но сначала образцовое поведение. Помнишь? Комплименты печенью и восхищение елкой.              — Постараюсь изо всех сил, — заверил он, — если только ты не будешь слишком сильно меня отвлекать.              — Я? Отвлекать? — Гермиона притворно удивилась, но в ее глазах плясали озорные огоньки. — Это я ещё подумаю.              Гарри с сомнением на неё посмотрел, но Гермиона только легонько ткнула пальцем в сверток с подарком.              — Не урони.              Лужайка перед домом Грейнджеров утопала в пушистом белом покрывале, и от этого дом казался еще уютнее, словно сошедший с рождественской открытки. Они поднялись на небольшое крыльцо, и Гермиона позвонила в звонок. Когда входная дверь распахнулась, на пороге возникла миссис Грейнджер.       — Гарри! Гермиона! — ее лицо расцвело в широкой улыбке. Она была одета в аккуратную кофту бежевого оттенка, а на шее поблескивала тонкая серебряная цепочка. — Ну наконец-то! Как же я рада вас видеть!              Она тепло обняла сначала Гермиону, чмокнув ее в щеку, а затем с не меньшей радостью заключила в объятия и Гарри.              — Миссис Грейнджер, вы прекрасно выглядите, — искренне произнес Гарри.       — Ой брось, Гарри, мне уже за сорок, — потрепала она его по плечу. — Но спасибо. Проходите в дом.              Они вошли в дом и разделись, он помог Гермионе с верхней одеждой, наслаждаясь видом её облегающего вишнёвого платья. Гарри сразу почувствовал запах корицы и хвои, смешанный с ароматом свежеиспеченного имбирного печенья. В гостиной, украшенной гирляндами и разноцветными шарами, стояла высокая елка, сверкающая огнями.              У потрескивающего камина их уже ждал мистер Грейнджер. Он поднялся с кресла, приветственно кивнув.       — С Рождеством, Гарри, — он крепко пожал руку Гарри, а затем, чуть помедлив, неловко, но искренне обнял его.              — С Рождеством, мистер Грейнджер, — ответил Гарри, кивая на сверток с подарком. — Это можно оставить под ёлкой?              — Да, оставь пока там.              — Папа! — Гермиона подошла к отцу и крепко его обняла. — С Рождеством!              — С Рождеством, милая, — мистер Грейнджер поцеловал дочь в макушку. — Как добрались?              — Прекрасно, — ответила Гермиона, отстраняясь. — У вас так уютно! Мама, ты превзошла саму себя с украшениями в этом году.              Гарри наблюдал за этой семейной сценкой, и что-то теплое разливалось у него в груди. Он помнил свои детские рождественские вечера у Дурслей — запертым в чулане, слушая, как Дадли восторженно разворачивает подарки, и мечтая хоть краем глаза увидеть праздничный ужин. Позже, в Хогвартсе, Рон рассказывал ему о традициях волшебных семей — как они собираются вместе, обмениваются самодельными подарками, поют песни у камина. Это было прекрасно, но все равно казалось немного… сказочным.              — Гарри, дорогой, — миссис Грейнджер прервала его размышления, — не поможешь мне с индейкой? Гермиона говорила, ты прекрасно готовишь.              — Конечно, — отозвался он, следуя за ней на кухню.              Кухня была наполнена ароматами специй. На столешнице стояли миски с начинкой для индейки, рядом красовался противень с запеченными овощами. Гарри невольно улыбнулся, вспоминая, как Гермиона рассказывала ему о магловских рождественских традициях. Рождественский пудинг, который готовят за несколько недель до праздника, хлопушки с сюрпризами, бумажные короны…              — Знаешь, — сказала миссис Грейнджер, протягивая ему фартук, — я помню свое первое Рождество в семье Грейнджеров. Была такой же нервной, как ты сейчас.              — Я не… — начал Гарри, но осекся, поймав ее понимающий взгляд.              — Все хорошо, — мягко сказала она. — Ты уже часть семьи.              Её слова тронули что-то внутри него. Гарри уже начал задумываться о том, чтобы сделать Гермионе предложение — эта мысль пришла к нему совершенно случайно несколько недель назад. Он даже улизнул от Гермионы в один вечер, сказав, что задержится в Министерстве, — и пошел в магловский ювелирный оценить, какое кольцо он мог бы купить. Но до действий пока не дошло. Гарри сначала думал встать перед ней на одно колено на Рождество, но затем решил, что лучше отложить до нового года и сделать это с ней один-на-один. Ему не хотелось думать, что Гермиона может… отказаться. Но жизнь научила его готовиться ко всему.              Из гостиной донесся смех Гермионы — похоже, мистер Грейнджер рассказывал одну из своих историй про сложных пациентов.              — Давай я покажу тебе как делать соус к индейке, — предложила миссис Грейнджер, доставая специи. — Итак, начнём с розмарина…              В этот момент в кухню заглянула Гермиона.              — Папа предлагает пока повесить чулки над камином. Говорит, в этом году Санта будет особенно щедр. Спрашивает, где ты их оставила?              — Посмотри в чулане. Они должны быть в одной из коробок, слева у стены. Только не доставай все!              — Хорошо!              Гарри внимательно следил за руками миссис Грейнджер, запоминая пропорции специй и последовательность их добавления. Готовка у Дурслей научила его многому, но соусы всегда оставались его слабым местом — тётя Петунья никогда не доверяла ему их приготовление.              — После розмарина добавляем немного тимьяна, — миссис Грейнджер помешивала соус деревянной ложкой. — Видишь, как меняется цвет? Именно этого мы и добиваемся.              Из гостиной донеслось какое-то шуршание и приглушённые голоса — похоже, Гермиона с отцом действительно затеяли поиски рождественских чулков. Гарри улыбнулся, вспоминая, как в прошлом году Гермиона рассказывала ему о традиции вешать чулки над камином в сочельник. Для него, выросшего с Дурслями, где единственным признаком Рождества были горы подарков для Дадли, каждая такая деталь казалась особенной.              — А знаешь, — миссис Грейнджер словно прочитала его мысли, — когда Гермиона была маленькой, она всегда настаивала на том, чтобы положить в чулок для Санты печенье собственной выпечки. Правда, часто засыпала раньше, чем успевала его испечь.              Гарри представил маленькую Гермиону, старательно замешивающую тесто и борющуюся со сном — такую же целеустремлённую, как и сейчас. Он никогда не задумывался о том, что значит Рождество для обычной магловской семьи. Теперь же, помогая с соусом и слушая истории миссис Грейнджер, он начинал понимать — дело не в магии или её отсутствии. Дело в традициях и в маленьких ритуалах, которые превращают обычный зимний вечер в нечто особенное.              — После ужина мы обычно играем в настольные игры, — продолжала миссис Грейнджер, добавляя в соус щепотку какой-то пряности. — Дэн, правда, ужасно азартен когда дело доходит до «Эрудита». А потом…              Её прервал громкий возглас Гермионы из гостиной.              — Нашла! Мама, они были за старыми альбомами!              — Только не урони коробку с игрушками! — отозвалась миссис Грейнджер и, понизив голос, добавила: — У нас есть традиция — каждый год добавлять в чулок что-то особенное. Что-то, что напоминало бы о важных событиях уходящего года.              Гарри задумался о том, что мог бы он положить в чулок Гермионы. В кармане куртки, уменьшенная заклинанием, лежала маленькая коробочка с серебряным кулоном в форме выдры — её патронуса. Он снова задумался, правильно ли поступил, решив выждать лишнюю неделю. Дома в кабинете, тщательно спрятанное, ждало своего часа кольцо…              — Последи за соусом, — сказала миссис Грейнджер и позвала мужа. — Дэн! Ты не мог бы помочь достать большое блюдо? То, которое наверху в шкафу? Боюсь, мне не дотянуться.       Для него это был лишь один взмах палочки, но Гарри не стал вмешиваться, приняв в руки деревянную ложку.       — Сейчас! — отозвался мистер Грейнджер из гостиной.              На смену матери на кухню скользнула Гермиона, когда её родители скрылись в гостиной. Она встала рядом с Гарри у плиты, почти касаясь его бедром, и взяла ложку. Снимая пробу с соуса, она чуть прогнулась в спине, и Гарри невольно сглотнул, заметив, как натянулась ткань её платья.              — Знаешь, — промурлыкала она, понизив голос до шёпота, — я сегодня надела кое-что особенное. Помнишь тот чёрный комплект, от которого ты не мог оторвать глаз в воскресенье?              Гарри замер. О да, он помнил. Помнил, как Гермиона тогда возмутилась, заметив его взгляд, прикованный к витрине. Как она потащила его прочь от магазина, отчитывая за «неподобающее поведение». И как… старалась позднее в тот вечер.              — Я не понимаю, — его голос предательски сел.              Гермиона недоверчиво подняла бровь, не оставляя и шанса на блеф.              — С кружевными…              — Именно, — она чуть повернулась к нему, и Гарри уловил лёгкий аромат её духов. — И знаешь, что самое интересное? — её пальцы легко скользнули по его запястью. — У него такая сложная застёжка… Думаю, тебе понадобится время, чтобы с ней разобраться.              Гарри почувствовал, как у него пересохло во рту. Он хотел что-то ответить, но в этот момент до него донеслись приближающиеся голоса родителей. Гермиона, как ни в чем не бывало, бросила испачканную ложечку в раковину.              — Нашли блюдо? — невинно спросила она уже нормальным голосом, когда родители вернулись на кухню, а Гарри всё ещё пытался восстановить самообладание.              Следующий час прошёл в праздничной суете. Миссис Грейнджер колдовала над индейкой, добавляя последние штрихи к блюду, мистер Грейнджер занялся напитками — всем, кроме пунша, — а Гарри с Гермионой помогали с сервировкой стола.              Казалось, Гермиона появлялась рядом с ним будто случайно — то протянется за столовыми приборами, почти прижавшись к его спине, то наклонится поправить скатерть именно тогда, когда он проходил мимо. Каждый раз она делала это так естественно, что никто, кроме него, не замечал этой игры.              — Гарри, милый, — позвала миссис Грейнджер, — не мог бы ты достать из духовки картофель? Он должен быть уже готов.              — Конечно.              Мистер Грейнджер тем временем раскладывал рождественские хлопушки — по одной у каждой тарелки. Это была ещё одна традиция семьи Грейнджер: перед десертом каждый должен был разорвать свою хлопушку и надеть бумажную корону, которая выпадала из неё.              — Только не забудьте про пудинг, — напомнила миссис Грейнджер. — Он в буфете, нужно его разогреть.              — Я достану, — вызвалась Гермиона.              Время близилось к ужину. Мистер Грейнджер включил рождественскую музыку — какой-то старый джаз, который идеально вписывался в уютную атмосферу вечера. Гермиона, расставляя свечи на столе, тихонько посмеялась, когда её мама начала подпевать.              — Поможешь мне их зажечь? — спросила она, указывая на свечи, и, когда Гарри подошёл ближе, шепнула, обжигая дыханием ухо: — Кстати, я тут припомнила одно интересное заклинание… Хочешь увидеть?              Он нахмурился:              — Какое?              — Пойдём, — она потянула его за рукав и, не слушая вопросов, играючи утянула в коридор. — Я нашла упоминание в одном старинном трактате… Наклонись немного, Гарри. Мне неудобно.              Он не понимал, что она от него хочет, но немного пригнулся. Гермиона взяла палочку и, что-то прошептав себе под нос, легко постучала по его очкам.              — Что ты…              — Тихо, Гарри. Теперь отойди к двери, — скомандовала она тем самым тоном, которым обычно объясняла сложные заклинания. — Нужно правильное расстояние для… правильного эффекта, — Гермиона коснулась палочкой своего платья.              Он сделал как она хотела, и… не смог найти правильных слов.              Платье Гермионы стало полупрозрачным, приоткрыв ему завесу тайны. Чёрный комплект белья был более чем откровенным, но все еще оставлял место фантазии. Он сразу представил, как возьмет в руку её прекрасную грудь и…              — Ты как-то неуверенно вспоминал этот комплект, — невинно сказала она, но румянец выдавал её смущение. Гермиона быстро взяла себя в руки. — Так лучше?              — Ты ведьма.              — Я долго работала над этими чарами, — в её голосе смешались академический энтузиазм и лукавство, — рада, что ты оценил. Кстати, о той застёжке… Там действительно интересный механизм. Думаю, тебе понадобится очень внимательное изучение.              Гарри сдержал рык в груди — с самого утра Гермиона испытывала его на прочность.              Эффект её чар стал пропадать, и постепенно платье вернулось к нормальному виду. Ничего не говоря, Гермиона направилась к родителям, по пути как бы случайно проведя пальцами по его плечу.              Дьявольская игра. Гермиона манипулировала его желанием, то и дело меняя правила игры. Знай, но не смей смотреть, словно говорила она ему. А затем, как только Гарри чуть-чуть успокоился, Гермиона расширила горизонт.              Смотри, но не смей трогать.              Этот вечер обещал быть очень, очень долгим.        ***             Ужин прошёл в тёплой, семейной атмосфере. Индейка оказалась превосходной, а соус, над которым хлопотала миссис Грейнджер и Гарри, заслужил особую похвалу мистера Грейнджера. За столом Гермиона сидела напротив Гарри — она то и дело провокационно стреляла в него глазами.              — А теперь, — объявила миссис Грейнджер, когда основные блюда были съедены, — время для подарков! — Она достала из-под стола пакет. — Начнём с традиционных носков.       Гарри получил свою пару — тёплые, густо-бордовые, с вышитыми золотистыми снитчами. Судя по тому, как Гермиона прикрыла рот ладошкой, она явно приложила руку к дизайну.       — Примерь, дорогой, — попросила миссис Грейнджер. — Я весь вечер переживаю, правильно ли рассчитала размер.       Гарри послушно снял туфли. Носки действительно оказались впору, хотя он подозревал, что тут не обошлось без магии — они словно сами обняли его ступни.       — Идеально, — улыбнулся он, поймав лукавый взгляд Гермионы. — Теперь понятно, почему ты спрашивала о размере моей обуви.       — О, я просто хотела убедиться, что тебе будет… комфортно, — невинно отозвалась Гермиона, и Гарри почувствовал, как её нога легко коснулась его под столом.              Он поднял бровь, но их прервала её мама.              — Теперь твоя очередь, милая, — миссис Грейнджер протянула Гермионе её носки — нежно-голубые, с узором из падающих снежинок.              Обмен подарками продолжился. Гермиона подарила отцу редкое издание по истории стоматологии девятнадцатого века, а матери — изящный шёлковый шарф, который та давно присматривала в магазине в центре Лондона. Глаза миссис Грейнджер заблестели — она была уверена, что дочь не заметила её интереса к этой вещи.              Гарри достал свои подарки. Для мистера Грейнджера он выбрал винтажный набор для ухода за автомобилем — тот самый, о котором дантист как-то вскользь упомянул во время их разговора о его старой машине. Миссис Грейнджер получила набор специй для выпечки из маленькой лавки в магическом квартале Парижа — Гарри и Гермиона провели там выходные на позапрошлой неделе.              — О, Гарри… — только и смогла произнести она, вдыхая аромат ванили и корицы.              Когда очередь дошла до Гермионы, Гарри на мгновение замешкался. Достав небольшую коробочку, он протянул её девушке.       — Это… напомнило мне о тебе.              Гермиона осторожно развернула упаковку. В бархатной коробочке лежал серебряный кулон в форме выдры. Её глаза расширились — она сразу узнала своего патронуса.       — Гарри… — прошептала она, проводя пальцем по изящной фигурке.              — Позволь, я помогу, — он встал и подошёл к ней. Пока Гарри застёгивал цепочку на её шее, его пальцы слегка дрожали. Кулон лёг точно в ложбинку над вырезом платья.              Гермиона коснулась украшения и подняла на него взгляд, полный чувств, которые она не могла выразить при родителях. Это уже была не её сладостная игра. Затем, словно опомнившись, Гермиона потянулась за своим подарком.              — Надеюсь, тебе понравится, — она протянула ему аккуратно упакованную коробку.              Развернув её, Гарри обнаружил кожаный планер ручной работы с его инициалами, тиснёными золотом. Внутри была надпись, выведенная знакомым почерком Гермионы: «Для самых важных планов. Всегда твоя, Гермиона». Она хорошо знала его привычку записывать планы операций на случайных клочках пергамента — они часто спорили об этом в Аврорате.              — Теперь у тебя не будет оправданий, — лукаво улыбнулась она. — Отчет на одну страничку из-за забытых или утерянных деталей не пройдет.              Гарри тоже улыбнулся. Он знал, что это была больше шутка, чем реальная угроза — хоть Гермиона и часто возмущалась тем, что он халтурит в составлении отчетов для ДМП, этот подарок был точно подарен с любовью.              — Если что, я его зачаровала. Когда вернемся домой, всё покажу, — подмигнула она.              После того как свои подарки подарили и мистер и миссис Грейнджер — с наказом обязательно их открыть наедине, — они продолжили трапезу. Когда дело дошло до рождественских хлопушек, Гермиона помогла Гарри с его короной — она чуть съехала набок, и девушка, потянувшись через стол, поправила её. Её пальцы на мгновение задержались в его волосах, и Гарри почувствовал, как по спине пробежали мурашки.              После десерта — традиционного рождественского пудинга — мистер Грейнджер поднялся из-за стола и без лишних слов направился к старому буфету. Он бережно достал потёртую коробку с «Эрудитом», смахнул с неё невидимую пылинку и, прежде чем вернуться к столу, попутно сменил настройку рождественской гирлянды, отыгрывавшей огоньками на его лице. Пунш уже успел окрасить его щёки лёгким румянцем.       Гарри, чувствуя приятное тепло от выпитого, выложил на доске слово «ПЬЯНЯЩИЙ». Краем глаза он заметил, как мистер Грейнджер чуть приподнял бровь, разглядывая доску — тот всегда считал очки молча, водя пальцем по клеткам.       Гермиона, которая как раз делала глоток из своего бокала, едва не поперхнулась.       — На что это ты намекаешь? — спросила она, и в её глазах промелькнул тот самый огонёк, который весь вечер сводил его с ума.              — Я? Ничего! Просто невинное слово.              — Да? — Гермиона чуть наклонилась вперёд, перебирая свои фишки. Она взглянула на него с вызовом. — Принято.              Она выложила на доске «ИСКУШАТЬ».              — О в этом ты настоящий эксперт, — хмыкнул Гарри, и его улыбка стала слишком уж довольной.              — Гарри! — зашипела Гермиона, сделав ему страшные глаза и быстро покосилась на родителей.              Миссис Грейнджер сделала вид, что очень увлечена своими фишками, но уголки её губ слегка подрагивали. Мистер Грейнджер многозначительно промолчал, глядя на Гарри.              Надо было срочно разрядить обстановку.              — Пожалуй, я долью ещё пунша, — пробормотал Гарри, поднимаясь из-за стола.              — Думаю, тебе хватит, — отрезала Гермиона, выразительно качнув головой.              — Тройной счёт за слово! — вдруг объявила миссис Грейнджер. — Гермиона лидирует.              Гарри был невероятно ей благодарен. Они продолжили играть, и впредь он старался следить за языком, проклиная себя за то, что так глуп, чтобы говорить о настолько некорректных вещах при родителях своей девушки. И проклиная Гермиону за то, что с самого утра держит его на грани.              Когда часы пробили одиннадцать, миссис Грейнджер начала убирать со стола.              — Уже поздно, — сказала она, собирая тарелки. — Вы же останетесь на ночь? В комнате Гермионы всё готово.              Гарри и Гермиона переглянулись. Они явно, планировали после ужина отправиться домой, но…              — Конечно, мама, — ответила Гермиона. — Если ты не против помощи с посудой?              — О дорогая, — миссис Грейнджер улыбнулась, — я не откажусь от капельки магии. Только осторожно — у нас новые тарелки.              Гарри вопросительно посмотрел на Гермиону, но она только загадочно ему подмигнула.              Мистер Грейнджер, заметно уставший после пунша и долгой игры, поцеловал жену и дочь.              — Пойду-ка я спать. Спокойной ночи всем.              Когда он ушёл, миссис Грейнджер отправила Гермиону относить оставшиеся блюда в кухню, а сама задержала Гарри у стола.              — Знаешь, — тихо сказала она, собирая салфетки, — с тобой она другая — более открытая, что ли.              Гарри почувствовал, как к горлу подступил комок.              — Она удивительная, — только и смог сказать он.              Гарри и сам заметил, что… в отношениях с ним Гермиона открылась по-новому. Она всё ещё была тем же человеком, с которым Гарри познакомился в Хогвартс-Экспрессе, но с началом их отношений многое изменилось.              Миссис Грейнджер понимающе улыбнулась его задумчивости.              — Береги её, Гарри.              — Я сделаю всё, что смогу.              — Пойду уложу Дэна, — она кивнула. — Спокойной ночи, Гарри.              — Спокойной ночи, миссис Грейнджер.              Из кухни донёсся звон посуды и приглушённое «Ой!» Гермионы. Гарри улыбнулся — похоже, даже лучшая ведьма своего поколения иногда роняет тарелки.              — Репаро! — услышал он.              Гермиона с немного виноватым видом стояла у раковины.              — Всё в порядке? — спросил Гарри, подходя ближе.              — Да, просто… немного задумалась, — пробормотала она, убирая уже целую тарелку.              Гарри обнял ее со спины, прижавшись щекой к ее волосам. Аромат духов на пару с пуншем вызывали легкое головокружение.              — Ты весь вечер меня провоцировала, — прошептал он ей на ухо. — После того как ты показала мне, что на тебе надето, если бы не твои родители… я бы тебя прямо на этом столе…              Гермиона вздрогнула и обернулась к нему, ее глаза расширились от удивления и легкого смущения.       — Гарри! — прошептала она, оглядываясь на дверь.       — Это был бы рождественский десерт, который я ждал весь вечер, — его губы коснулись ее шеи. Гарри почувствовал приятное волнение. — Ты сегодня очень… дерзкая.              — Я думала, тебе нравится.              — Ты прекрасно знаешь, что нравится, — Гарри продолжал её нежно ласкать, но отстранился. — Фокус с платьем был впечатляющим.       Щёки Гермионы порозовели.               — Надеюсь, ты оценил мою работу над чарами. Это было… непросто.              — Коварная ведьма, — прошептал он. — Кстати, почему мы остались? Я думал, мы пойдём домой.               — Нам всем не помешает провести немного времени вместе. Это ведь Рождество. А отвечая на твой незаданный вопрос, — она сделала паузу, её глаза блеснули, — напомню, что ты волшебник, Гарри. И чары тишины мы с тобой выучили очень давно.       Гарри усмехнулся, понимая ее намек. Его кабинет, например, был защищен не хуже, чем хранилище Гринготтса.              — Логично, — признал он.       Гермиона подошла к нему и, приподнявшись на носочки, поцеловала его. Ее губы были теплыми и сладкими на вкус.               — Пойдём. Поможешь мне убрать остальные тарелки.              Они быстро закончили с посудой, стараясь не шуметь. Гермиона выключила свет на кухне, и они, держась за руки, поднялись по лестнице на второй этаж. Дом Грейнджеров погрузился в тишину, нарушаемую лишь мерным тиканьем часов.              — Родители уже спят, — прошептала Гермиона, когда они проходили мимо двери их спальни. — Нам нужно быть очень тихими.              Они проскользнули в комнату Гермионы. Она была небольшой, но уютной. В углу стояла односпальная кровать, заправленная аккуратным покрывалом, но с двумя комплектами белья, заботливо приготовленными миссис Грейнджер. Рядом был письменный стол с книгами и пергаментами. На стене висела карта мира, испещрённая разноцветными булавками, отмечающими места, где побывала Гермиона.              Гарри взмахнул палочкой, расширяя кровать и затем накладывая на комнату заклинание тишины.              Гермиона закрыла дверь и повернула ключ в замке. Тихий щелчок прозвучал в тишине комнаты как гром. Она обернулась к Гарри, и в её глазах, освещённых лишь слабым светом ночника, плясали чертята.              — Ну что, мистер Поттер, — прошептала она, медленно подходя к нему, — готовы ли вы?              Гарри ничего не ответил и просто подошёл к ней. Его руки обхватили её талию, притягивая к себе. Он ждал этот момент целый день! Их губы встретились в поцелуе, и Гарри успел подумать, что готов провести так остаток жизни.       Когда воздух закончился, Гермиона отпрянула, её дыхание было прерывистым, а глаза горели от возбуждения. Не только ему было тяжело целый день, понял Гарри. Она повернулась к кровати, её движения были медленными и дразнящими. Гермиона позволила Гарри увидеть, как она снимает с себя последние клочки одежды, оставляя только соблазнительное белье, скрывающее только самые… пикантные участки её тела.       Гарри не мог больше ждать. Он подошёл сзади, его руки скользнули по её бедрам, притягивая податливое девичье тело к себе. Ему потребовалось усилие, чтобы сдержать рык в груди. Он хотел её. Он шептал ей на ухо грязные слова, обещая ей удовольствие, которое она откладывала весь день.              Пришло время расплаты.       Застежка поддалась легко. Гарри улыбнулся. Гермиона преувеличила. Неужели она вообще думала, что его сдержит какая-то безделушка?              Гарри бесцеремонно лишил её последних остатков невинности, отбросив красивое, но чертовски лишнее белье в сторону. Гермиона предстала перед ним в нагой красоте, рассмеявшись тому, как он быстро избавился от собственных брюк.              — Ты сама виновата, — прошептал Гарри, взяв её за талию.              — Мне кажется, я даже не против, — она оглянулась на него, стоя на четвереньках и соблазнительно закусила губу.              Это была последняя капля. Гарри вошел в неё сзади и почувствовал истинное наслаждение. Наконец-то. Теперь лишь бы всё не закончилось слишком рано. Он сделал первый быстрый толчок, сорвав с её губ стон, и всё в этом мире покатилось к черту.              Каждый его толчок был ответом на дразнящие взгляды и улыбки, которым он подвергался на протяжении дня. Каждый стон Гермионы был музыкой, подтверждением, что она ждала этого не меньше, чем он.              В моменте, ему даже стало немного стыдно — они отдались страсти, не думая о нежности, только о том, чтобы утолить желание, которое они разжигали друг в друге уже больше десятка часов. Когда они достигли пика, это не было романтично, как обычно случалось в их сексе. В этот раз это была просто волна удовольствия с лёгким вкусом победы. Он наконец получил то, что хотел. А Гермиона… чёрт, он не знал, чего именно она добивалась, но был совершенно не против.              Почувствовав, как внутри неё все сжимается, Гарри отпустил себя и наполнил её, помня, что Гермиона вчера приняла новое зелье. Он откинулся на подушку, даже не пытаясь сдержать улыбку. Гермиона тоже выглядела счастливой и сразу потянулась к нему с поцелуем.       Они лежали на расширенной кровати, их дыхание медленно успокаивалось. Гарри целовал её в шею.       — Это… стоило ожидания.       — Да, мне понравилось, — всё ещё восстанавливая дыхание сказала Гермиона. — Это было… по-новому. Хотя, когда ты романтичный, мне тоже нравится.              Гарри почувствовал, как краснеет. Пусть они и лежали сейчас голые, когда возбуждение отпускало его, он понимал, что всё ещё не привык открыто говорить об интимной жизни.              — У нас впереди целая ночь, — перебарывая себя, сказал он. — И, Мерлин, Гермиона, ты лучшая.              В свету ночника Гарри увидел, как она покраснела.              — Я люблю тебя, Гарри.              Его сердце пропустило удар. Не было в жизни слов важнее этих. Он, проглотив ком, улыбнулся ей.              — И я тебя люблю.              Мордред, как же он жалел, что все-таки не взял с собой обручальное кольцо!