Сбежал

— Ушел? — Путешествую — На долго? — Как пойдет — Твои близкие волнуются — Я сбежал. Мне все равно       Юноша с серебряными волосами, сидящий в повозке, не внушал доверия. К нему было много вопросов и, казалось, ни на один из них он честно не ответит. — Мне бы еще собачку - и я буду дураком. Я принял решение и пустился по свету. — Почему? — Меня не приняли — Дразнили? — Косо смотрели и обсуждали за спиной. Я, в общем-то, известная фигура.       Он откинулся на бортик повозки, сложил руки на груди и прикрыл глаза. Хотя он, по его же словам, представлял какую-то важность, его вид говорил совершенно об обратном. — Ну знаете, - пренебрежительно продолжил он, - знаменитый “Принц Солнце”. Ни о чем не говорит? — Так ты какой-то там принц? — Он вздохнул. — Я об этом не каждой встречной собаке говорю. Да и тебе не очень-то хотелось. В общем..       Он говорил несвязно, но, казалось, так, будто на исповеди у священника. Будто готовился к этому.       Он говорил о своем происхождении. О том, откуда он и куда он идет. Он не говорил, чего хочет и хочет ли вообще. Будто было только здесь и когда-то давным давно. Будто не имело какого-то смысла, а он говорил о породах коров из его родной деревни.              Повозку тряхнуло.              Он говорил о своих занятиях. Как был приставлен к небольшому батальону солдат, как командовал ими и как его уважали подчиненные. Как он провел операцию и им гордились родители.       Он говорил о своих обязанностях. Что был чересчур ответственным и держал всех под контролем. Как наказывал за малейшие промахи. Как его боялись подчиненные.       Он говорил много, прерываясь, что-то припоминая и уточняя, возвращаясь с одного момента к прошлому. Казалось, ему дай ему день и он проговорит до ночи.              Он говорил о своем сложном характере. О том, как его любили родители и как не принимали сверстники. Нечего было сравнивать себя с деревенскими мальчишками, он прекрасно это понимал. Ближайшие подчиненные его отца - императора - приводили своих детей, но даже они его игнорировали.              Он сетовал на свое происхождение. Будь он не таким красавцем и умницей, так, он сказал, о нем говорили все во дворе, родись он в семье крестьян, ему было бы легче.       Он был бы местным дураком.              Он говорил о своем ужасном характере. Он называл его так сам, он сам решил, что он такой. Несносный и капризный. Говорил, что стоило ему открыть рот - ему клали ложку. Стоило топнуть — на мушку брали не так посмотревшего воробья. — В принципе, мне хватило бы родиться в какой-нибудь неблагополучной крестьянской семье и помереть во младенчестве, — он рассмеялся, — если бы я выжил, был бы просто мудаком. По крайней мере, у меня не было бы совести.       ….       Вечерело.       Стоило остановиться и дать лошадям отдохнуть, однако до ближайшей деревни был час. В чистом поле, по решению абсолютного большинства, никто ночевать не хотел.       У Юнхира был меч. Своеобразная ноша для путника.       Мой друг, вернее, этот человек был мне другом, однажды сказал, что меч - продолжение воина. А в поверхности кристально чистого металла отражается суть его хозяина. Я редко теперь достаю свой меч. Он развернул ткань, скрывающую ножны. Рукоять неохотно тянула клинок. Юнхир посмеялся. — Сейчас ты всё поймешь.              Меч был ржавым. Не таким, когда его бы бросили под дождем, а потом не вытерли и не наточили.       Ржавчина была лишь с одной стороны клинка. Там, где могла бы быть кровь после удара. — Я убил человека. — Ты упоминал, что ты и твои воины имели успех, разве есть разница? — Это был мой подчиненный. Ур. Так его звали. - он замолчал - Мой первый и единственный друг. — Ты так жесток?       Юнхир всхлипнул. — Я не хотел. Не хотел, клянусь. Я его любил. Я дорожил им и его дружбой, как самым ценным во всех мирах. — Твои слова не соответствуют тому, что ты сделал. — Прошу, послушай. - Юнхир почти кричал. - Он.. Он.. Он нарушил приказ. Я не мог закрыть на это глаза. — Он ведь признал вину и объяснил причины своих действий. Почему ты его убил? — Если бы я его пощадил, это навлекло бы беду. Мой.. мой порядок, моя дисциплина. Они бы посчитали, что я его поощряю. Что капитан теперь Ур, а не я. Они бы не слушали меня.       Стемнело.       Юноша с мокрым и красным от слез лицом сидел в повозке. Он говорил правду и только правду, - так он поклялся перед предками, когда принял титул наследника. Рядом не было никого. Его время придет еще нескоро.       Может быть, сбегать было ошибкой. Наверное, он все сделал правильно.