Часть 1

кончики пальцев леденеют — ощущение хуже прикосновений демонов, хуже самых жутких кошмаров и саднящих от боли ран. это ощущение принятия. принятие неизбежности, того, о чём он так долго не хотел думать. оно пьянит, от него становится дурно, как будто бы раньше это ощущение было другим. не таким сильным. надеялся избежать ответственности, никогда не увидеть. как глупо. это человеческая часть скулит и воет, просит пощады, придавленная грузом вечного холода и льдов. зачем? зачем он так смотрит? непоколебимо, так, будто смотрит не на отца, а на кого-то абсолютно чужого, со скрытой злостью и непониманием в глазах. вергилий это чувствует. чувствует, как сотни тысяч невидимых нитей сковывают его тело, не дают пошевелиться. а ведь неро делает это с ним одними глазами. а если подойдет ближе? отвести взгляд, не смотреть, не... в конце концов, хотя бы перестать вести себя, как последний идиот. он же сын самого спарды, извечно стальной, не страшащийся никого и ничего в этом мире. — неро... — слова застревают в горле неприятным комком, и вергилий почти ощущает, как из всей его силы не остаётся почти ничего. он слабеет перед собственным сыном, но почему? почему ему так некомфортно под этим взглядом? почему так хочется, чтобы он перестал смотреть такими глазами? — отец, — спокойно отвечает неро, и в его голосе ничего не дрогает. ему безразличен его новоиспеченный отец, но вергилий замечает, как голубые глаза тускнеют. из них также утекает бесстрашие, также, как и из вергилия. вся стойкость уходит под напором этой связи. связи, которую вергилий не хотел, о которой не думал до этого момента. он действительно думал, что никогда не встретит родного ребёнка. глупо? несомненно. глупо и так... по-человечески. взгляд спотыкается об взъерошенные белые волосы. цвет идентичный, разве что эта причёска не даёт покоя. хотя, это даже смешно. весь образ неро выражает всю его сущность — такая же взъерошенная, броская и очень острая. он хочет казаться опасным. ямато приятно тяжелит бедро, притягивает к земле и даёт то самое ощущение силы, которое выбивает из головы всю прилипчивую чувствительность, весь этот сентиментальный бред. взгляд вергилия тоже тяжелеет, словно его катана, становится более строгим и таким ему родным. он пока не понимает, как стоит себя вести — много лет вдали от людей, в адской пустоши дьявольских нечистей, отрезанной от каких-либо нормальных взаимодействий, сказываются на вергилии. они оставили на нём слишком глубокий отпечаток, и было бы странно предполагать, что это изменится в мгновение ока. кажется, неро теряет остатки терпения и наконец сокращает дистанцию между ними. настороженность в вергилии берёт вверх, и рука сама ложится на рукоять ямато, готовая в любой момент выхватить катану из ножен и вступить в бой. но неро не делает ничего такого, просто замирает буквально в нескольких сантиметрах от вергилия, а его глаза совсем теряют краски. пропасть между ними можно пощупать пальцами, если правильно схватиться. — ты хотел что-то сказать. смелее, я тебя очень внимательно слушаю, — голос неро трещит от напряжения, выдаёт свойственную ему нервозность. вергилий смотрит на него, не отрываясь. он совсем не знает, что говорить. обычные отцы после стольких лет разлуки наверняка бы сделали что-то нормальное в такой ситуации, но вергилий не из их числа. он просто молча укладывает руку на плечо неро, и пропасть с чавкающим звуком начинает исчезать. медленно, но верно. от удивления брови неро поднимаются, и он, кажется, совсем не скрывает своих истинных эмоций в отличии от вергилия. вся эта сцена кажется нелепой, неправильной и такой... — неро, прости, — извинения на языке горчат своей чуждостью, но безысходность происходящего заставляет сказать именно эту фразу. неро усмехается, на секунду возвращая свою искринку в глазах. на секунду, потому что в следующую внезапно обнимает. руки обвиваются вокруг талии, то ли угрожая стиснуть до смерти, то ли прижать покрепче. вергилий замирает, лихорадочно размышляя, как ответить на такой жест. оцепенение длится несколько секунд, прежде чем он отвечает на объятие и пару раз хлопает неро по спине. — я не злился на тебя. ты, конечно, кинул меня, отобрал руку и всё такое, но... — голова неро беспомощно падает на плечо, от чего вергилий вздрагивает, — я не держу зла. может быть, совсем немного. как-нибудь я надеру тебе зад за это, и мы будем квиты. неро жмется ближе, истосковавшийся, голодный, жадный. он говорит меньше, чем прячет глубоко внутри, но по прикосновениям можно различить одно очевидное — неро не хватало отца, пусть и такого асоциального, почти нелюдимого и ничего не смыслящего в том, как относиться ко всему этому. вергилий ничего не отвечает. более того, на него снова находит оцепенение, и он думает, стоит ли сказать что-то ещё или лучше что-то сделать. решение приходит быстро, и руки сами прижимают ещё ближе к себе. — знаешь, данте говорил, что ты не любишь нежностей, — смех неро звучит где-то около уха, и вергилий едва вздрагивает от неожиданности. ему нужно будет много времени привыкнуть к зашкаливающей громкости неро, превышающей все его внутренние счётчики. вергилий хмыкает, а на губах появляется едва заметная улыбка. хорошо, что неро её не видит. раньше он улыбался одному данте. — не люблю, — теперь вергилий стискивает неро чуть болезненнее, и тот натужно пыхтит, наверняка начиная думать, что его пытаются задушить. на самом деле, ни о чем таком вергилий не думает — всего лишь напоминает, что совсем не белый и пушистый. но, неро, кажется, и без напоминания всё прекрасно понимает. — вот чёрт... ты меня сейчас задушишь, — брыкается неро слабовато, и появляется ощущение, что не всерьёз. в голове почему-то звучит придуманный смех данте из-за этой нелепой встречи. первой адекватной после того, как всё закончилось. после возвращения из ада. ведь тогда, когда они с данте уходили, вергилий толком и не успел поговорить со своим сыном, да и не горел таким желанием. даже сейчас не горит, это не больше, чем обязанность. не больше? — не ругайся, неро, — опасный шёпот, и вергилий наконец отпускает неро, придирчиво оглядывая его с ног до головы, — и приведи свои волосы в порядок. выглядит нелепо. не может иначе, не умеет. умеет только отдавать приказы, именно поэтому вергилий встречает удивленный взгляд с уже привычной стойкостью. идиотский чувствительный момент наконец заканчивается. неро смотрит более снисходительно, как будто пытаясь начать принимать странные повадки отца. в конце концов, он должен будет приспособиться к такой манере общения. правда, с губ слетает почти ядовитое. — я сам решу, что мне делать, папочка, — и ухмылка, насмешка, которая выводит вергилия из себя, а знакомое ощущение вздымающейся внутри демонической силы приходится насильно усадить на место. они привыкнут друг к другу, потому что даже демоны могут любить.