Глава 7. Джаспер.

Период, последовавший за моим ночным визитом к Оливии, стал для меня настоящим испытанием. Все шло из рук вон плохо. Она избегала меня с таким упорством, которое могло сравниться разве что с моей собственной решимостью найти в себе силы не пугать ее еще больше. В один из тех тягостных вечеров, когда я в сотый раз переживал нашу короткую встречу в ее комнате, Элис собрала всю семью и твердо объявила, обращаясь ко всем, но в первую очередь ко мне: «Никто не должен трогать Лив. Никаких контактов, никаких попыток заговорить. Ей нужно пространство и время». Позже, когда мы остались одни, она подошла ко мне и мягко объяснила, уловив мою тоску и нетерпение. «Джаспер, не переживай так, — ее голос был тихим и успокаивающим. — Она все равно никуда не денется. Я вижу, как в ней уже теплятся теплые чувства к тебе, они настоящие. Просто сейчас их заглушает страх. Но семена проросли, и со временем они будут развиваться и крепнуть. Она не выдержит этого притяжения, поверь мне. В конце концов, ее сердце возьмет верх над разумом». «Спасибо, Элис, — я с благодарностью сжал ее маленькую руку. — Но так долго быть без нее, знать, что она рядом, и не иметь возможности… это мучительно». «Ты не останешься без нее, — перебила она меня с уверенностью, которую черпала из своих видений. — Мы все будем приглядывать за ней. Со стороны, незаметно. Мало ли что может случиться в этом городе. Она под нашей защитой, даже если сама об этом не знает». «Хорошо, Элис, — смирился я, понимая, что иного выхода у меня нет. — Я доверяю тебе». И вот, ближайшие четыре месяца прошли в тягостном ожидании. Лив жила своей жизнью, полностью исключив из нее наше присутствие. Она стала мастером маневренного отступления. Стоило ей лишь мельком заметить кого-то из нас в школьном коридоре или на парковке, как она буквально испарялась с поля зрения, словно призрак. Каждый такой побег отзывался во мне острой болью и страхом, что я навсегда ее потерял, что тот единственный миг близкости в ее комнате перечеркнул все. Но затем, медленно, как тающий лед весной, что-то начало меняться. Она перестала убегать. Сначала она просто позволяла себе задерживать на мне взгляд на секунду дольше. Потом эти взгляды стали осознанными, изучающими. Она начала появляться в моем поле зрения не случайно, а намеренно, и удерживала зрительный контакт так долго, что у меня, бессмертного, перехватывало дыхание. Это было удивительно и восхитительно. Та самая девушка, что еще недавно бежала от меня, как от прокаженного, теперь смотрела на меня с тем самым любопытством и зарождающейся смелостью, которые я так надеялся в ней увидеть. Однако на фоне этой обнадеживающей перемены была и мрачная тень — Лорен Меллори. Эта сука довела меня до крайности. Ее постоянные, мелкие и не очень, попытки отравлять жизнь моей любимой, распускать сплетни, бросать ядовитые взгляды — все это копилось во мне, пока чаша моего терпения не переполнилась. С меня было достаточно. Однажды после уроков я подкараулил ее у кабинета истории. Ловко перехватив за руку, я оттащил ее в уединенную зону со шкафчиками и, не церемонясь, прижал к холодной стене. «Значит так, — мой голос прозвучал низко и зловеще, без единой нотки тех манер, что я обычно демонстрировал среди людей. — Если ты думаешь, что можешь безнаказанно отравлять жизнь другому человеку, то ты глубоко ошибаешься. Запомни раз и навсегда: еще раз ты или твоя подружка Джессика попытаетесь сделать что-то, что огорчит Лив, и я лично откручу вам головы. Ясно?!» Мое тело было напряжено до предела, глаза, я знал, источали смертельный холод, а в голосе звучала неконтролируемая ярость, которую я едва сдерживал. Лорен испугалась не на шутку. Ее лицо побелело, в уголках глаз заблестели слезы, кончики пальцев задрожали, а ноги подкосились. Она закивала головой, как марионетка, и прошептала дрожащим, прерывистым голосом: «Д-да… Ясно». Я удостоверился, что не переборщил с подсознательным влиянием на ее эмоции — лишь слегка подкрепил ее собственный страх, — и, отпустив ее, удалился в кабинет. На душе стало немного легче. Одна проблема была решена. Приближалось Рождество, и даже наша семья, хоть и не по-человечески, но готовилась к его празднованию — ради Эсми и нашего прикрытия. От Элис я узнал, что Лив проведет праздники далеко от Форкса, в Нью-Йорке. Мысль о том, что она будет так далеко, одна, в огромном, незнакомом городе, заставляла меня сходить с ума от беспокойства. Я боялся, что с ней что-то случится, и я не смогу быть рядом, чтобы защитить. Элис, видя мою тревогу, клятвенно заверила меня, что с Лив все будет в полном порядке. Эдвард, прочитав мысли сестры, подтвердил ее слова своим молчаливым кивком. Мне пришлось смириться. Конец января принес долгожданное возвращение. Лив приехала пару дней назад, и мое сердце забилось в предвкушении новой встречи. Но Элис, как страж у ворот, снова останавливала меня: «Рано, Джаспер. Дай ей время освоиться». Однако утром в субботу в мой покой, как ураган, ворвалась сама Элис. Она влетела в комнату с лицом, искаженным от ужаса. «Джаспер, срочно! Лив грозит опасность! Они сегодня с Анджелой поедут в Порт-Анджелес, и там на нее нападут! Тебе надо ехать тоже, сейчас же, быстрее собирайся! Ее хотят убить!» Она кричала так громко и пронзительно, что через мгновение в коридоре собралась вся семья. Эдвард, пытаясь успокоить взволнованную сестру и ради ее же безопасности, увел ее подальше, чтобы та могла яснее изложить свое видение. Но мне было достаточно и этих слов. Я моментально сорвался с места и, не думая ни о чем, кроме одной цели, помчался к машине. Дорога в Порт-Анджелес показалась вечностью. Мой разум, подстегиваемый адреналином и страхом, рисовал самые ужасные картины. Я перебирал все возможные и невозможные сценарии, проклиная себя за то, что вообще позволил ей уехать из Форкса без моего присмотра. Подъехав к книжному магазину, я заметил машину семьи Вебер и припарковался неподалеку, заняв позицию для наблюдения. Я видел, как девушки вышли из магазина, неся тяжелые пакеты с книгами, закинули их в багажник и уехали. Я последовал за ними, как тень, ловя обрывки их разговора через открытое окно. Так я узнал, что мать Анджелы попросила ее забрать заказ из обувного, а Лив, тем временем, решила сходить за цветами для своей мамы. Что-то внутри меня сжалось в холодный комок. «Цветы… одинокая улица…» — это было плохой комбинацией. Выйдя из машины, я бесшумно последовал за Лив, сливаясь с тенями. Но в какой-то момент, отвлекшись на группу шумных подростков, я потерял ее из виду. «Как? Каким образом? Куда она могла деться?» — паника начала подступать вновь. «Спокойно, — приказал я себе. — Запах. Ищи по запаху». Я сделал глубокий вдох, фильтруя тысячи городских ароматов, и наконец поймал его — тот самый, до боли знакомый, успокаивающий шлейф сандала и спелого яблока. Он вел вглубь темного, безлюдного переулка. Я рванулся туда на вампирской скорости и застыл на пороге леденящей душу сцены: Лив, прижатая к стене, испуганная до смерти, а перед ней — вампир. Незнакомый вампир. Посмел. Угрожать. Моей. Лив. «Не жить поганцу», — пронеслось в моем сознании с первобытной яростью. Я отбросил его одним резким движением и обрушил на него весь свой гнев. «Ты кто такой?! Как ты посмел?!..» — я начал, но мой гневный вопль замер на полуслове, когда я разглядел его лицо. Лоран. Снова он. «Разве я тебя не предупреждал? — зашипел я, подступая к нему. — Разве не говорил, что убью, если увижу рядом с ней?..» Я был готов продолжить и немедленно привести свою угрозу в исполнение, но тут до меня донесся тихий, полный облегчения шепот: «Джас…» Я моментально остыл. Вся ярость уступила место единственной потребности — убедиться, что с ней все в порядке. Я оказался рядом с ней на вампирской скорости и внимательно оглядел ее, ища повреждения. Вроде все цело. Пока я был занят ею, этот ублюдок скрылся. «Попадись мне еще раз на глаза — голову оторву!» — мысленно пообещал я ему. Я осторожно приобнял Лив, боясь спугнуть или сделать ей больно. «Лив, господи, прости, что оставил тебя одну…» — начал я, но она сама прижалась ко мне, и я почувствовал, как ее тело сотрясается от рыданий. Ее страх был таким сильным, таким всепоглощающим, что болью отзывался во мне. Я чувствовал, как моя футболка промокает от ее слез, но просто стоял и держал ее, пытаясь своим присутствием, своей неподвижностью передать ей хоть крупицу безопасности. И в этот момент я ощутил, как ее руки ослабевают, а ноги подкашиваются. Она потеряла сознание и безвольно свалилась мне на руки. Я поднял ее, словно она не весила ничего, и помчался к машине на вампирской скорости. К счастью, в переулке не было свидетелей. Однако на парковке меня уже поджидала перепуганная Анджела. «Джаспер! Что с Лив? Она в порядке?» — засыпала она меня вопросами, ее глаза были полы ужаса. «На нее напал какой-то отморозок, — быстро соврал я, стараясь звучать убедительно. — Хотел ограбить… или того хуже. Повезло, что я оказался рядом. Но от сильного шока она потеряла сознание. Я отвезу ее в больницу к моему отцу, хорошо? Езжай домой и не беспокойся, с ней все будет в порядке». Анджела не очень уверенно кивнула и, бросив на нас последний тревожный взгляд, уехала. Я же рванул в больницу к Карлайлу, выжимая из машины максимум. Дорога, обычно занимающая больше часа, была пройдена за рекордные сорок пять минут. Элис, предвидя это, уже была там и вместе с Карлайлом ждала меня у входа. Как только Линда Мерфи, вышедшая в холл, увидела свою дочь без сознания на моих руках, она моментально забыла обо всем на свете и бросилась к нам. «Карлайл! Что с Лив? Что случилось?» — ее голос дрожал. «Линда, успокойся, — мягко, но твердо сказал Карлайл. — Я сам еще ничего не знаю. Это мой сын, Джаспер. Это он спас ее. Он позвонил мне полчаса назад. Джаспер, расскажи все сам, а я начну осмотр, хорошо?» Он усадил дрожащую женщину на стул в приемной, и я начал свой тщательно продуманный рассказ. «Я проезжал мимо цветочного магазина, который, по словам Анджелы, искала Лив, — начал я, стараясь выглядеть взволнованным, как подобает человеку. — И увидел, как какой-то мужчина зажимает ее в углу, вел себя агрессивно. Я моментально подбежал, мне пришлось… оттолкнуть его. А Лив, видимо, от пережитого шока, просто потеряла сознание. Я сразу же повез ее сюда». «Джаспер… Спасибо тебе… — Линда снова расплакалась. — Карлайл, ты воспитал замечательного сына…» «Линда, Джаспер прав, — Карлайл сжал ее плечо в ободряющем жесте. — Судя по всему, это сильное переутомление и острый стресс. Через час-полтора она должна прийти в себя. Постарайся успокоиться». «Я… я посижу тут, пока она не очнется. Потом вернусь к работе…» — прошептала она. Карлайл лишь кивнул и удалился в палату, где лежала Лив. Линда снова повернулась ко мне. «Джаспер… спасибо тебе еще раз». «Не стоит благодарности, мисс Мерфи, я не мог поступить иначе». «Джаспер, я могу попросить тебя об одном? — она смотрела на меня умоляюще. — Не мог бы ты возить ее в школу ближайшую неделю? Извини, если прошу о многом, но я просто боюсь сейчас пускать ее одну за руль после всего пережитого…» «Конечно, мисс Мерфи, — я тут же согласился, едва сдерживая радость от этого неожиданного разрешения быть рядом с Лив. — Для меня это не составит никакой проблемы». Я сделал вид, что устало откидываюсь на спинку стула, изображая сон, чтобы дать им пространство и выждать время. Примерно через полтора часа Оливия наконец пришла в себя. Я не спешил «просыпаться», наблюдая за ее пробуждением и мысленно готовясь к самому важному разговору. Мне нужно было понять, знает ли она правду о нас, и если да, то как она к этому отнесется. За своими мыслями я не заметил, как Линда, убедившись, что дочь в сознании, вышла из палаты, чтобы сообщить Карлайлу. Я мгновенно вернул свое внимание к Лив и быстро пересел на стул у ее кровати. «Лив, как ты? Все в порядке? Ничего не болит?» — я засыпал ее вопросами, не в силах сдержать беспокойство, и моя рука сама потянулась к ее волосам, нежно поглаживая их. «Все хорошо, я в порядке, — ответила она, и ее голос звучал удивительно твердо. — Просто была немного в шоке. Но этот мужчина… он кое-что мне рассказал, Джас. Я знаю, что он не хотел меня грабить. Он хотел меня… сожрать?» Прямота ее вопроса застала меня врасплох. Я не ожидал, что она сразу перейдет к сути. «Эм… да, — наконец выдохнул я, понимая, что врать теперь бесполезно. — Но это не лучшее место для таких разговоров. Давай, когда тебя выпишут, я приду к тебе домой и отвечу на все твои вопросы?» — я предложил это с надеждой и снова коснулся ее руки, пытаясь передать ей свое спокойствие. «Опять залезешь ко мне в окно?» — она ухмыльнулась, и в ее глазах блеснул озорной огонек. Она намекала на ту самую ночь. «Ты… ты знала?!» — я был в немом шоке. Я был абсолютно уверен, что она спала. «Не так уж сложно было догадаться, — призналась она. — Когда ты залез, я сквозь сон почувствовала чье-то присутствие. Ты, наверное, не заметил, но на какой-то момент я проснулась. Ты в это время как раз оглядывал комнату. Я так испугалась, что притворилась спящей. И с того самого дня начала тебя избегать — думала, что ты какой-то маньяк. Но теперь… теперь я поняла, что ты…» — она запнулась, ища нужные слова. Я молча кивнул, поощряя ее продолжать. «…вампир. Я и раньше замечала за вами странности, но когда тот мужчина рассказал мне, зачем он пришел, все окончательно встало на свои места. Спасибо, что спас меня… снова». Она улыбнулась мне, и на этот раз в ее улыбке не было ни капли страха. Только облегчение и… принятие? Я взял ее руку в свою, и в этот самый момент в палату вошел доктор. Им был, конечно же, Карлайл. «Итак, Оливия Мерфи, — произнес он с профессиональной теплотой, бросая на меня быстрый, оценивающий взгляд. — Интересная история. Как ты себя чувствуешь?» «В полном порядке, доктор Каллен. Думаю, меня уже можно выписывать. Я… не очень люблю больницы», — ответила она, и ее улыбка стала еще шире. «Ну, раз ты просишь… — он сделал вид, что просматривает ее карту. — В целом, показатели хорошие. Тогда в полдень я оформлю выписку. Можете ехать домой со спокойной душой». Он посмотрел на меня и жестом пригласил выйти в коридор. Я кивнул, перевел взгляд с отца на Лив и сказал: «Я на секунду. Сейчас вернусь». В коридоре Карлайл положил руку мне на плечо. «Джаспер, сынок, я искренне рад, что у тебя наконец появилась своя пара. Но будь осторожен и бдителен. Советую ее оберегать как зеницу ока. Видишь, до этого она вас избегала, а сейчас сама хочет быть рядом и знать правду. Это огромный шаг и огромная ответственность». «Спасибо, пап, — я улыбнулся, чувствуя, как тяжелый камень спадает с души. — Я понял. Я осознаю всю меру ответственности». Я всегда это понимал, но сейчас эти слова звучали особенно весомо. Я вернулся в палату к Лив. «Что случилось?» — поинтересовалась она, и в ее глазах читалось неподдельное любопытство. «Карлайл просто рад за меня. Что у меня появилась ты, — сказал я просто, как о чем-то само собой разумеющемся. — Ладно, мне надо идти. Я заеду и заберу тебя, когда тебя выпишут. Хорошо?» «Да, хорошо. Спасибо, Джаспер». Я вышел из палаты, и на душе у меня стало одновременно и пусто, и невыразимо больно от разлуки, даже такой кратковременной. Но эта боль была светлой. Потому что я знал — скоро я за ней приеду. А потом, ночью, я снова буду рядом с ней, охраняя ее сон. Я, кажется, счастлив. По-настоящему счастлив. С этой мыслью я направился в кабинет к Карлайлу, чтобы обсудить детали ее выписки и свои новые, такие долгожданные, обязанности.