И в бездне пустоты — свеча

      Трещины былых надежд ныли в груди. Там, где в божественном теле — новой плоти — должно было находиться сердце. Невозможно игнорировать. Расслабиться. Старое тело принесено в жертву за грехи матери. Форма духа слишком беззащитна. Новый облик — Бога — должен был решить проблемы. Но вот сердце — наконец-то взрослое — дарило неприятные ощущения. Билось часто, тревога звенела в ушах. То, что, казалось, не должно было тревожить пусть и не взошедшего сына Марики — яростное желание чувствовать себя живым. Имитация дыхания и сжимание кулаков до побелевших костяшек не помогали — всего лишь фикция. Иллюзия. В полнейшей, беспроглядной пустоте.       Некогда Милосердный Микелла поднялся с колен. Белоснежная туника с золотыми узорами почернела от сажи. Кожа под тканью саднила, в горле пересохло. Микелла моргнул, но ничего не изменилось. Это место не было Царством теней — опустелым, скрытым Древом Эрд и опалённым пламенем Мессмера Колосажателя. Тут было иначе. В голову приходила мысль о финале. Но Микелла сомневался и в том, что так могла выглядеть Предначертанная Смерть. Что-то другое. Пограничное. Забытие.       Сухая шершавая земля под ногами смешивалась с пеплом. Микелла брёл уже целую вечность, а густая темнота перед глазами не становилась прозрачнее. Каждый шаг опалял ступни тлеющим жаром. Бессмысленно. Он снова опустился на колени. Ощупал то, что тут служило почвой, провёл пальцами — остался след. Навязчивые воспоминания туманили разум. Когда Микелла отрекался от прошлой плоти, это было легко, казалось правильным. Но теперь, в новой форме, в бесконечной мгле, его поглощали эмоции. Боль, обида, разочарование. Принятие. Осознание последнего заставило дыхание болезненно сбиться. Совсем один. Микелла сжал ткань на груди и замер.       Пустота. Она окружала со всех сторон, сжимала в мертвенных тисках, наводила тоску. Непривычное одиночество. Нет сестры, отца или матери, последовалей. Даже врагов. Всё пропало — или, быть может, изначально было обречено на провал. Кости выпали не в его пользу. Фортуна, чьей любимицей называли, капризно отвернулась. И Микелла знал. Знал, в отличие от всех зевак и прочих отпрысков Марики. Помнил наставления отца и свои собственные суждения. Извечную истину. Никто другой — он сам стал причиной своего поражения.       Внезапно, в отдалении ему привиделось нечто инородное. Золотое мягкое свечение. На ум пришли годы ученичества, когда отец учил его молитвам Золотого порядка. Хорошее, наивное время. Ещё была надежда, что старым идолам под силу исцелить Малению, разве что надо стать лучше, искуснее в их чудесах. Микелла был внимательным учеником в своё время. И этого оказалось достаточно, чтобы понять — благодать исходила не от потерявших власть Пальцев. Но чья в таком случае? Кто её повелитель?       Микелла пошёл на свет, хотя сомнения держали душу в стальных тисках. Никого не осталось. Даже сестра, и та уже давно оставила попытки его найти. Микелла не был уверен, где она сейчас, жива ли. Но благодать продолжала мерцать, и Микелла шёл. И сам не осознавал то, что делает. Что толкало его двигаться дальше? Неужели, в сердце потухшего божества оставалась надежда? Микелла ухватился за эту мысль. Надежда. Последнее, что не давало застыть окончательно.       Неизвестно, сколько часов он скитался. Сделал очередной шаг. И вдруг босые ступни ощутили перемену. Вместо пепла под ногами оказалась сухая трава. Мягкая, шуршащая. Микелла посмотрел вверх. Туман едва расступился, и проглядывало сизое, но всё-таки небо. Он побежал. Гнетущая нейтральность сменилась предрассветной прохладой. Микелла жадно дышал воздухом, полным утренних ароматов трав, прелых листьев и влажной земли. Чем дальше он бежал, тем меньше окружающая природа напоминала выжженную пустыню. Выход.       И он достиг источника. Это были не те огромные врата, в которые Микелла сумел поймать душу другого Полубога, создавая марионетку. Мирный огонёк. Если этот свет и был ловушкой, то в неё хотелось попасть. Благодать напоминала свечу. Добрый, дарящий комфорт источник тепла.       Благодать звала. Ощущение — того, что его ждут. Что этот огонёк — спасение. Микелла потянулся к свече, почувствовал жар. И вдруг — словно провалился вперёд. Когда он открыл глаза, то обнаружил себя лежащим на узорных каменных плитах. Знакомое место. Вокруг золотыми хлопьями кружили листья его Священного древа. Ничего не болело — чьи-то руки помешали ему упасть. Микелла обернулся — он узнал костёр благодати на площади Эльфаэль.       Он сделал глубокий вдох. В отличие от тени, тут пахло мёдом, свежестью и мраморными плитами после дождя. Его сознание, не выдержав переизбытка эмоций, отключилось на пару мгновений. Когда он вновь открыл глаза, Микелла ощутил прикосновение к щеке. Мягко — он лежал на чьих-то коленях. Посмотрел наверх и узнал лицо той, кто стерегла его небытие. Она тоже увидела, что он проснулся.       Не хотелось произносить, но жизненно необходимо было получить ясность:       — Победительница Фестиваля… Я ведь пытался тебя убить.       Погасшая кивнула. Да, это было. Никакого смысла отрицать.       — Ты оказалась сильнее… А потом… Столько дней… Призывала меня обратно?       Магический ритуал на площади его Святого города просто не мог быть чем-то иным. Проигнорировав праведное удивление её Бога, Погасшая уточнила:       — Ты слышал? Как я молилась?       — Нет, — Микелла выглядел смущённым. Он не был уверен, осталась ли у него способность краснеть, но щёки словно опалило огнём. — Просто… Знал. Чувствовал. Видел свет.       — Я рада, — такое простое и такое ценное признание. — Поговорим?       Её руки плавно скользнули к его волосам. Медленно, она принялась заплетать в косы его золотые, растрепавшиеся во тьме волосы. Сразу приступить к беседе у него не получилось. Получилось — впервые за долгое время — заплакать.       Безумные пророчества Старух, говорящих с Пальцами, очень редко ошибались. «Благосклонность Микеллы может быть твоей». Погасшая никогда не забывала этих слов.       В конце-концов, этому миру нужно лишь одно божество и только один консорт. Те, кто могли бы бросить вызов, уже мертвы. Дороги судьбы проложены. Она отвергла звёзды. А ещё — сделала выбор, кому молиться.       Погасшая протянула руку навстречу новой эре. Микелла сжал её в ответ. Эра милосердия длиной в тысячи лет, настанет со следующим рассветом.       Солнце взойдёт сегодня.