Но если спросишь, что я думаю про тебя, то я отвечу «ненавижу»

Всё есть яд, есть лекарства. Разница только в дозировке. Передоз любви, почти убит, ты Оставила на сердце гравировку. Забрала у меня лучшее время. Это тоже твоё лучшее время. Новый год — новое начало. Праздник, когда все проводят время с близкими и дорогими друзьями. Так было и у Рина Итоши. Крепкая мужская ладонь держала бокал с рисовой водкой. Он сверлил её своими зелёными глазами, которые сейчас были цвета тусклого изумруда. Взгляд, затянутый пеленой. Мысли забивают голову, а губы тихо шепчут «ненавижу». Но если спросишь, что я думаю про тебя То я отвечу «ненавижу» Старший Итоши подходит к брату. На его лице слабая улыбка, а лицо приобрело небольшой румянец от выпитых напитков. Конечно, видеть его таким обычным, закутанным в новогодний свитер и шарф — нонсенс, но только сейчас Саэ начал оттаивать в компании младшего брата. Точнее, это произошло относительно недавно, когда Саэ пытался вернуть Рина в нормальное состояние. Расставание никогда не даётся легко, когда любишь. А ещё сложнее, когда в нём виноват ты, и ты же являешься конченым мудаком. Саэ был рядом каждый день, каждый час. Поддерживал на тренировках, возил на матчи. Воскрешал мораль младшего, который до сих пор ничего так и не рассказал. Приобрёл привычку решать и проживать всё самостоятельно. Рука брата легла на плечо, выводя из транса. — Брат, пора идти. Нас ждут. — Рин кивнул. Ничего не ответив, но он услышал. Быстро опустошает рюмку, поднимается. Мир слегка пошатывается, расплывается. Заставляет зажмуриться и приложить ладони к лицу. Вдох, выдох. Пора. Спустя час Рин был уже не в себе. Он не помнит, когда пил так много. Постоянные тренировки не позволяют идти на поводу у искушения. Не позволяют залечивать горе чем-либо кроме протеинового коктейля и лишних упражнений. Рин стоял среди знакомых и друзей. Веселые крики, красивые девушки, яркие краски. Мир был и есть прекрасен. Он не изменился, когда она собрала вещи. Он не изменился, когда он нашёл её записку. Он не изменился, когда он признался сам себе в том, что он ошибся. Мысли о прошлом рождестве сами залезли в его голову. Он даже не смог проигнорировать их. *** Милая Луна пытается достать до звезды на ёлке, но ей не помогает даже стул. Рин подходит к ней, бережно берёт за талию и сажает на свою шею. Её тёплые бедра мягко касаются щетинистых щёк. Луна звонко смеётся, хватаясь за голову Рина. Её худые, тонкие пальцы бережно зарываются в тёмные мужские волосы, но не причиняют боли. Лишь бережно оттягивают, мнут. Как кошка. — Я так упаду, Рин! Отпускай! — Вопит она. Но оба понимают, что спускаться она определённо не хочет. — Я тяжёлая! Рин поворачивает голову, целует женское бедро, оставляя слегка влажный след от мужских губ. Подходит ближе к ёлке. — Ставь. — Тон спокойный. Руки крепко сжимают голени, не позволяя лишний раз пошатнуться и убирают шанс падения. — Давай, не бойся. Луна ёрзает. Тянется к зелёной высокой ели и с трудном насаживает звезду на конец. Тяжело, очень. Особенно когда ахаешь от любого движения, но доверяешь. Знаешь, что не уронит. — Умница. — Хвалит Рин. Поглаживает икру сухой ладонью и подходит к кровати. — А теперь слезай. — Не-а. — Игриво говорит Луна, сжимая его волосы в руках. — Давай, проказница. Самой же хуже будет. Я смогу вечно с тобой так ходить. — А я вечность смогу сидеть на твоей шее! Весело дёргает ногами, касаясь тела Итоши. Вечность. — Лу, потом сама ныть будешь, что не отпускаю. Знаешь же. Рин поднимает голову, чтобы встретиться ней взглядом. Она наклоняется ближе. Ладошки опускаются к мужским щекам. Целует в губы сладко, мягко. Так нежно и чувственно, словно первый или последний поцелуй. Не лезет языком, не пытается перевернуть всё в страсть. Дарит любовь, показывает, как тепло на душе и на сердце от того, что он рядом. Он отвечает на поцелуй, принимая её ласку. *** Она сидит в большом кресле. Широкий свитер, небрежная причёска и чашка какао в руках. Она смотрит какой-то новогодний фильм, совершенно позабыв о существовании внешнего мира. Такая была Луна. Она всегда делала всё на максимум: любила, желала, отдавала. Отдавала она Рину всю себя, только он не принимал. Итоши смотрит внимательно, наблюдает за ней. Пытается запомнить каждую деталь. Как одна рука оттягивает свитер, пытаясь прикрыть наготу. Как вторая рука сжимает ручку тяжёлой чашки. Она хрупкая и маленькая, как хрустальная кукла. Кажется, что разбить легко. Но как оказалось, эта куколка была гораздо сильнее, чем он сам. На самом деле, он не смотрел на неё тогда. Это в мыслях он сейчас стоит в той гостиной, которую она украшала своими руками. Родители уехали на праздники, Саэ как обычно нет. Вот и Рин решил провести свои выходные в компании милой девочки, которая на протяжении двух школьных лет бегала за ним. Дарила шоколад, поздравляла с каждым праздником. Помогала с учёбой, всегда выглядела прекрасно. Один взгляд для неё был равен исполнению её мечты. Удобно. Но в реальности, в тот момент он не смотрел на неё. Окинул взглядом, хмыкнул. Подошёл ближе. Тогда она не досмотрела фильм, растеклась перед ним прямо в этом ебучем кресле. *** Загадать желание? Каким бы оно могло быть? Удивительно, что раньше каждая его мысль была о футболе, а сейчас, когда ему предложили написать своё желание, в голове крутится только «её, хочу её». Запах свежей сладкой мяты. Волосы непослушные, вьющиеся. Не олений глупый взгляд, а осознанные, карие. Такие, как самый горький шоколад. А когда злится — чёрные. Как он мог не замечать этого раньше? Он крутит в руках смартфон, гипнотизируя его. Стеклянная поверхность повинуется пальцам, а зелёные смотрят куда-то в пустоту. Написать. Поздравить с праздником? Он в блоке. Позвонить с телефона Саэ? Узнает голос, сбросит сразу. В школе избегает, не боится кричать, как только он пытается с ней поговорить. Она сильная, сильнее него. Маленькая русая макушка как магнитом притягивает мутные глаза. Сердце пропускает удары, дыхание куда-то исчезает. Мир замирает как в фильмах. Он смотрит. Взгляд становится более осознанным, и первая мысль — перепутал. Спутал с другой, но нет. Так не бывает, он её не мог перепутать. Всегда узнает её среди миллионов других. Протирает глаза, щурится. Она пропала. Нажимает на кнопку блокировки на телефоне. Яркий экран неприятно режет глаза, но в первую очередь он видит её фото на заставке. Она, маленькая, в его футболке. Сидит спиной, а на спине его фамилия. Нужно удалить. Пытается дышать, успокоиться. Сам не понимает, почему так реагирует. Почему так волнующе именно сейчас. Надо уже убрать твоё фото с экрана Пора уже удалить все фото Вообще все, что есть из альбома Я этим полон, не надо Это повод лишний раз вспомнить о тебе сто пудово Саэ замечает перемены в брате. Подходит. Разговор выходит каким-то нелепым, тухлым. Рин отмахивается, говорит, что всё нормально. Не скажет. Не скажет, как готов упасть в её ноги. Не скажет, как готов плакать перед ней и умолять быть рядом. Это была она. Шот выпит, жмурится, открывает глаза. Встречается взглядом с этими карими омутами. Приоткрывает рот, словно хотел что-то сказать, но молчит. Музыка громкая, да и она за другим концом стола. Стоит рядом с Карасу, о чём-то увлечённо беседуя. Он давно знал о их дружбе, но сейчас она каким-то тупым ножом резала по больному сердцу. По тому, где вырезано её имя. Она посмотрела на него случайно. Тут же отвела взгляд. Он видит, как она сложила руки в замок. Переживает, не хочет, чтобы кто-то видел, как дрожат руки. Не знала, что он здесь? *** Луна стояла перед зеркалом, рассматривая своё новогоднее платье. Белоснежное, пышное. Волосы красиво уложены. Карие глаза, которые только сегодня были опухшими от слёз, сейчас выглядели просто прекрасно под слоем тонального крема и консилера. Планы были уничтожены собственным сердцем. Праздновать в компании семьи и близких друзей, которые целый месяц были рядом с ней, вытаскивая из глубокой депрессии — идея хорошая, но душа… Её душа рвалась в клочья ровно до того момента, пока в школе случайно не обмолвились о том, что футбольная команда планирует праздновать Новый Год в клубе, вместе со своими близкими или семьями. Табито пытался отмолчаться, не хотел, чтобы Луна даже знала об этом, но случайности не случайны. Она хотела увидеть Рина. Хотя бы мельком. Просто увидеть эти зелёные, холодные. Ненавистные. — Ненавижу. Шепчет Луна, смотря на себя в зеркало. Но вместо себя она видит совершенно другую картину. Снова воспоминания, которые заставляют солёную жидкость маленькими каплями выделиться из глаз. *** Она стоит у входа в школу, ожидая, когда Рин придёт. Никто не знал о том, что между ними, да и сама Луна не понимала, что между ними. Она и Рин уже четыре месяца проводят время вместе: он украл её первый поцелуй, стал её первым мужчиной. Но она не жалела. Была счастлива. Она так долго любила его, что забыла, любила-ли когда-то «до». Всегда был только он — Рин Итоши. Холодный как лёд, но тёплый внутри. Она была уверена, что его душа как роза — шипы снаружи, но она красива. Хочешь любить розу — принимай и боль, которую подарят её шипы. Цени её как ничто другое. Кровь, от этих шипов, её любит роза. Она не любит быть мягкой, любит ранить зная, что её всё ещё будут обожать. Но как же разбилась картинка мира в женских наивных глазах. Какой же она была глупой, и осознание этого пришло ровно в тот момент, когда она стояла на пороге школы, держа в руках бенто в чёрной коробке. Она каждый день приносила обед для Рина. Оставляла в его шкафчике, но почему-то сегодня хотелось отдать ему его лично. Вчера ночью Рин не отпускал её спать до утра, поэтому в качестве извинений она хотела хотя бы… взгляд? Конечно, Луна очень хотела отношений с Рином. Но когда в последний раз она спрашивала об этом, Итоши отреагировал слишком остро. Он сказал, что Луна глупая и он говорил ей много раз, что сейчас не готов к серьёзным отношениям. Ему нравится Луна, они узнают друг друга. У Рина одна любовь — футбол, и чтобы подвинуть его, ей нужно очень сильно постараться. Она старалась. Очень. Сильно. Нишу там, где нет тебя ищу Не шутка, я везде тебя вижу *** Мягкая кожа казалась мраморной, неестественно бледной. Мало ест, мало спит. Много смотрит фильмов, часто лежит с закрытыми глазами в наушниках. Не ходит гулять, круглые сутки за компьютером. Родители не трогают, боятся спугнуть. Когда Луна вернулась вся в слезах, было много расспросов, и она раскололась. Рассказала маме всё, как есть. Рассказала как сильно полюбила, и как жестоко её использовали. Госпожа Араи пыталась сама успокоить, вернуть дочь в нормальное состояние, но это оказалось невозможно. За этот месяц они обошли кучу психологов, которые хотели посадить молодую девушку на таблетки, рекомендуя обратиться к психиатру. Но к счастью, Карасу оказался рядом. Он силой вытаскивал Луну из дома, посмотреть на звёздное небо. Дарил подарки, приходил к ней домой и вместе с ней смотрел кино, слушал музыку. Всё, чтобы она не была одна. И сейчас, стоя здесь он понимал, почему она хотела прийти. Знал, почему так сильно заботилась о своём внешнем виде. Потому что здесь Рин Итоши, которого он ненавидит всем сердцем. Карасу сопровождал Луну от самого дома. Было тяжело уговорить её маму отпустить Луну на праздник, но из-за хрупкого ментального здоровья девочки было решено пойти на уступки, даже если это повлечёт за собой последствия. Никто не хотел становиться для неё врагом в такой момент. Парень заботливо придерживал её за талию и рассказывал какие-то истории, чтобы немного приглушить её волнение. Луна была бесконечно благодарна своему другу, который был с ней ещё с младших классов. Всё закрутилось с обычного соседства. Две души, которые стали связаны крепкими дружескими узами, что поддерживают и не дают упасть даже тогда, когда кажется, что земля под ногами — это тонкий лёд. — Луна, хочешь выпить? Заботливый шелест Карасу раздался над ухом. Она кивнула, но не подумала, что из-за этого останется одна. Как только верный рыцарь покинул её, за спиной послышался голос. Не тот, который она слышала до этого, а тот, который хотела услышать больше всего. — Прости, умоляю. — Жалобно, надрывно. — Уйди, я буду кричать. — Я прошу тебя, давай просто поговорим. Я отстану, если ты пожелаешь. Заманчиво. Чертовски заманчиво! Как же ей хочется просто согласиться и уйти куда угодно, лишь бы с ним. И она идёт на поводу у своих желаний. Его крепкая ладонь быстро обхватывает её, крепко сжимая. Будто боясь, что отпустит — и она исчезнет, раствориться. Сколько раз она приходила во снах, оставляя горечь после пробуждения? Он сам виноват во всём, это абсолютная правда. Собственная гордыня и глупость запудрили голову, повели по ложному пути. Но тогда он даже представить не мог, на сколько больно будет лишиться её. *** В первый раз он оступился тогда, когда решил провести время с девочкой из параллели. Она была забавной, имела с ним одинаковые увлечения. В его глазах у них с Луной был лишь секс. Он не смотрел на это через призму отношений, но и ей не признавался в том, что просто не хочет быть с ней. Удобно, правда? Трахать девочку, которая сходит с ума по тебе, и не давать ничего взамен. Так и думал Рин, пока не увидел её. Стоящую с обедом перед школой. В красивом чёрно-белом платье. Вчера она вернулась домой только под утро, но всё равно выглядела так… красиво. В тот раз он просто подвёз эту девушку, даже не задумываясь о том, как на это может отреагировать Луна. У него были планы на большее, об этом врать не стоит. Но когда она жалась к нему, входя в школьный двор, и как карие глаза стали стеклянными… он не получил свой обед в тот день. И на следующий день. И через неделю. Луна была на больничном, но он прекрасно знал, что она не болеет. Пришлось извиняться. Делал это Рин неумело, криво. Он не говорил слов. Просто пришёл к её дому, держа в руках пакет с доставкой. Луна любит вкусную еду, в особенности острую лапшу. После неё тушить огонь во рту она предпочитает поцелуями. Второй ошибки его Луна не простила. Рождественские праздники Луна обожала. А особенно, если рядом Рин. Она стояла у плиты, готовя праздничный завтрак для Рина. Он спал крепко, но вставал всегда в 7 утра, такова была его привычка. Разбудить его раньше — не получится, но продлить сон у Луны получалось пару раз, когда они ложились под утро и она отключала будильник, крепко прижимаясь к его телу. Не давала выбора. Он оставался, когда у него было хорошее настроение, но если это не так — он всеми способами отдалится от неё, даже если «случайно» сделает больно. Каждый раз Луна вставала раньше, чтобы привести себя в порядок и приготовить завтрак. Но сегодня особенный день. День нового года! Она так долго старалась, готовила подарок для него. Старательно подбирала упаковку, уделяла внимание деталям, доводя его до идеала. Коробка, обёрнутая в бумагу с принтом милых новогодних котят, а внутри новые бутсы. Те самые, которые он так сильно хотел, но всё никак не брал. Знал бы он, что Луна отказывала себе во всём несколько месяцев, чтобы собрать нужную сумму. Ей даже пришлось подрабатывать в кофейне рядом с домом, только для того, чтобы набрать нужную сумму до праздника. Ей казалось, что просто обувь — это мало. Дополнением к этому была новогодняя форма для неё и Рина. Конечно, играть в ней он не будет, но футболки с надписью «10 –Итоши» и «10 — Араи» были для неё просто невероятно привлекательны. Милые олени обрамляли цифры на тёмно-зелёной футболке. Так она видела их двоих. Под одним номером. Единый механизм. Рин был рад подарку. Это он показал своей слабой улыбкой и поцелуем, который позже перерос в физическую близость. В ответ на её подарок, Рин презентовал ей… себя. Но Луна не ждала ничего в ответ, ведь если любишь по настоящему, то тебе ничего не нужно, так? *** Луна сидела на кровати Рина, решая его домашнее задание. Она была очень усердна и упорна, потому что хотела, чтобы Рин был полностью свободен на каникулах. А для этого необходимо закрыть все долги. Она считала что-то в калькуляторе на телефоне Рина. Никогда не залезала никуда дальше, ей не позволила бы совесть. Единственную шалость, которую она совершила — это поставила свою фотографию на заставку его телефона. Просто ради шутки. Как оказалось, у Рина в галерее были её фото, но по большей части все интимного характера. Почти за год их «общения», фотографий у них не было. Совсем. Маленькие женские пальчики быстро тапали по экрану, но неожиданное уведомление заставило руку замереть. «Эта дура ещё у тебя торчит?» Не о ней. Точно, но она просто убедится в этом. Убедилась. Как оказалось, «дура» — это было самое мягкое, как её называл Рин. Она узнала, что её подарок был расценён иначе, нежели она себе представляла. Рин сдал бутсы в магазин, и купил себе модель дешевле. А парная футболка, которую она с того дня больше не видела, оказалась подарена какой-то фанатке. Пазл складывался. Каждый момент, каждый взгляд. «Случайное» проявление его внимания. Это была шутка, прикол, который Рин и Исаги потом обсуждали. Она была объектом для насмешек, жертвой этих двух уродов. Негнущиеся ноги с трудом удерживали в стоячем пложении. На грудь накинули камень, весом под сотню килограмм. Именно так это и ощущалось. Физически тяжело, невыносимо. Глаза вмиг наполнились слезами, но ни одной. Ни одной слезы она не проронит, пока здесь. Натягивает штаны. Руки дрожат, да и вся она трясётся, будто её выкинули на улицу в -40 в одних перчатках. Душно и холодно одновременно. Каждый вдох отдаётся покалыванием в районе рёбер. Паническая атака? Нет. Она познакомится с этим понятием совсем скоро и поймёт, что это можно назвать простым недомоганием. Скидывает с себя футболку Рина. Морщится, от оставшегося запаха на её теле. «Кажется, она хочет залететь от меня. Я кончаю в неё уже месяц. Как думаешь, эта дырка бесплодна?». Грязь. Как могла она увидеть в нём другого человека. Как могла поверить в то, что сможет растопить его сердце? Розовые очки падали и падали, открывая взгляд на вещи иначе. Он не планировал с ней отношений. Не хотел быть с ней, но её тело возбуждало его в любую секунду. Не любил её, но искал её во сне и прижимал к себе, заворачивая в одеяло, чтобы не замёрзла. Он не видел её в своём будущем, но знал наизусть её интересы. Для него она была никем, но просыпаясь без неё, он чувствовал себя, откровенно, хуево и одиноко. Голая теперь не ты, а правда. Теперь я могу смотреть налево и направо. — Ты куда? Закончила? Абсолютно буднично спрашивает Рин. Теперь его голос не звучит так, как обычно. Он не такой приятный, мелодичный. Эта прохлада не приносит удовольствия, а лишь сжимает больное сердце в ледяные клещи. — Мне нужно. Потом. Сбивчиво говорит. Натягивает кроссовки и пулей вылетает из его дома. Она упорно игнорировала тот факт, что ей тяжело без него. Пыталась держать себя в руках и не поддаться чувствам. Но уходить просто так — неправильно, так посчитал безумный разум. Она встретится с ним. В последний раз. Секс с ним ощущался иначе. Она чувствовала себя грязно, неприятно. Его касания кололи кожу, и это не скрылось от самого Итоши. Кажется в тот момент он совершенно иначе посмотрел на Луну. Она ушла, пока он спал. Забрала все свои вещи, что были у него. Оставила небольшую записку, где прямо сказала о том, что знает обо всём. Что не держит зла, но больше его для неё не существует. Рин Итоши умер для Луны Араи. *** Рин и сам не понимает, дрожит он от её касания, от алкоголя или холода. Глаза бегают из стороны в сторону, ища место, где мог бы поговорить с ней, раз поймал эту удачу за хвост. Точнее, за руку. Луна видит Карасу. Видит, как краснеет от злости его лицо, но её мягкий взгляд и легкое покачивание головы говорят о том, что не стоит. Не стоит влезать сейчас, раз уж она сама взяла на себя ответственность и пошла за тем, кто уничтожил её. Превратил в руины нежное девичье сердце, разорвал душу на маленькие клочки. Он заводит её в бильярдную комнату. Она, к удивлению, небольшая. Тёмный тусклый свет позволяет видеть хорошо, но не приносит раздражения глазам. Луна вырывает свою руку, подходит к столу. Облакачивается, а руки скрещивает на груди. Старается держать спину ровно, словно там металлический прут, а взгляд как лезвие. Холодный, острый, скользит по Рину, полосует своим безразличием. Он стоит спиной к ней. Она видит, как его плечи опускаются и поднимаются от тяжелого дыхания. Оборачивается. Глаза стеклянные от слёз. Сейчас они похожи на огранённый изумруд зелёного цвета. Красиво. — Прости… — Вырывается из сухих мужских губ. Делает шаг ближе. Падает к её ногам на колени. — Прошу, прости. Я… я дурак. Ошибся. Не ценил. Прости. — Она слышит, как голос надломлен. Чувствует какой-то странный прилив удовольствия от его страдания. Но жалость тоже тихонько царапает где-то под рёбрами. — Прощаю. Зла не держу. — Она наклоняет голову. Смотрит в глаза. — Всё? Он руками обнимает её ноги. Прижимается к стройным оголённым бедрам. Таким мягким, родным. — Прошу, Лу. Вернись. Стань моим новогодним чудом. — Он плачет. Она понимает это по мокрым холодным следам на коже ног. — Не могу без тебя. Я не ценил. Урод. Знаю. Но я всё исправлю. Клянусь, я больше никогда не обижу тебя. Я клянусь, Лу! - Взрывается голос. Звучит так впервые. Она никогда не слышала такого Рина Итоши. Довела, браво! Она мягко кладёт руки на его плечи. Отстраняет от себя. Он подчиняется, хотя значительно сильнее, чем она сама. Смотрит на него с доброй полуулыбкой. Но не так, как обычно. Он знает, что она скажет «нет», от этого больнее всего. — Я ненавижу тебя. Её голос тихий, но звучит как раскатистый гром в его ушах. Он знал, знал, что поступил неправильно. Знал, что виноват. Но поверить в этом самому… услышать из этих уст не слова о любви, а это… бойцовские собаки своими клыками начали драть нутро с такой силой, что Рину казалось, что именно сейчас он умрёт от кровопотери. Она отходит, дверь открывается. Встречается с Саэ. — С Новым Годом, милая госпожа! Саэ целует её руку. Она кивает. — Взаимно. Холодно. Это напрягает старшего Итоши. Слышит всхлип. Смотрит ей за спину и видит сидящего на коленях Рина. Сейчас видеть боль своего самого близкого человека — это страшно для Саэ. Он обходит маленькую женскую фигуру, бросается к брату. Садится с ним, приобнимет. — С Новым Годом, Рин Итоши. Слетает с её губ. Звучит больше не как поздравление, а как прощание.