7~Septima pars ~ Похищение

Мнимые люди, что проходили рядом, не давали никакой уверенности в том, что мне кто-то поможет или хотя бы в том, что я выберусь отсюда живой. Волокли за руку настолько сильно, что казалось, вот-вот — и она отвалится, а повязка, что должна была покоиться на моих глазах, уже давно сползла на нос. Эти разбойники либо были очень умелы, либо очень глупы — третьего не дано. Но, а с другой стороны, что сможет маленькая двенадцатилетка, даже если и запомнит дорогу? Верно, ничего! Подземный город пропах сыростью и рухлядью, легкие неприятно сжало. Массивные дома, давно поросшие плесенью, еле-еле пробивавшиеся лучи солнца и тишина — казалось, это никогда не закончится. Но к счастью или же наоборот, мужчины остановились, открывая двери в светлое помещение. Дом был похож на постоялый двор, в котором могли остановиться путники, когда совершали путешествия, но сомневаюсь, что в этом дрянном месте есть путешественники. Слева от входа была лестница, что вела на верхние этажи, справа — стойка, за которой расположилась пожилая женщина. Прищур карих глаз не радовал — скорее всего, она была с ними заодно. Седые волосы женщины были затянуты в тугой узел на голове, а пошарпанное платье и передник явно указывали на то, что вещь достаточно заношенная. Тихие шаги послышались, когда женщина вышла вперед. — Это то, за чем вы шли? — осмотрела она с прищуром крупных мужчин, что похитили меня во время прогулки на лошадях. — Мне казалось, она должна быть помладше! — Нам сказали привести девушку с белыми волосами и небесно-голубыми глазами, ну мы и привели! — отозвался парень с прической «под горшок». — То-то же, вы делаете, а не думаете! — проговорила старуха и осмотрела меня снизу вверх. — С нее выручки мы получим достаточно! Женщина шершавыми ладонями стала осматривать мою кожу, заглядывая за подолы платья на голени и переводя взгляд на руки; поморщилась. Наверное, слишком тощая для нее. Закончив осматривать детское тело, женщина потащила меня на второй этаж к какой-то комнате, закинув меня словно мешок, и заперла за собой двери. Откуда у такой на вид старой женщины столько силы? Она подошла к столу, что стоял по центру, и, перебирая что-то, напевала веселую мелодию. — Ты не думай ничего такого, мы просто делаем свою работу, — проговорила женщина и, достав со стола шприц, направилась ко мне. — Это не будет больно. Мои ничтожные попытки отбиться казались непомерно слабыми по сравнению с силой седой женщины. Она резко захватила мои волосы в кулак и, натянув их, воткнула мне шприц почти в шею, чуть ниже, в затылок. Кровь начала нещадно качаться по всему телу, оно онемело. Крик оглушил уши, но женщина словно не слышала. Вытащив шприц, она аккуратно сложила его в серебряную коробочку и унесла ее вместе с собой, а мое же тело обмякло и валуном скатилось на пол. Усталость брала верх, глаза понемногу закрывались, прилив полного спокойствия пугал и радовал одновременно. Сквозь слипшиеся веки я пыталась рассмотреть помещение. Окон в комнате не было, лишь одинокий фонарь стоял на столе посередине, а в правом углу — кровать и кресло. От мебели несло так, словно там недавно убили человека и даже не прибрались. Когда тело более-менее смогло двигаться под моим контролем, я попыталась отодвинуть кресло от кровати, проверила, нет ли на нем каких-то пятен, и умостилась в нем. Паника даже не пыталась бить в виски, мне было настолько спокойно, что аж неуютно. Казалось, такие события, наоборот, заставляют успокоить разум и позволяют мыслить здраво. Закрыв глаза, в голове прокрутила, сколько поворотов мы прошли, пока не повернули сюда: их оказалось семь. Значит, выбежать из города будет очень трудно, а с моей внешностью, скорее всего, и невозможно. Но затеряться в нем и подождать, пока меня не хватятся искать из дома, было логично. Скорее всего, самым логичным из всех мыслей, что лезли в голову. Ожидать, пока кто-то появится и спасет меня, как принцессу, казалось до безумия смешным и детским. Скорее всего, у меня осталось не так много времени, ведь «покупатель» может прийти совсем скоро, и тогда все мысли о побеге уже будут бесполезны. Меня могут убить здесь, в этой комнате, и никто этого даже не узнает. Спустя несколько часов ожидания дверь в комнату скрипнула, подавая знак о приближающейся угрозе. Силуэт, что отбивался от лампы, не сулил ничего хорошего: это был парень худощавого телосложения, чуть выше меня и с непонятной накидкой на голове, что закрывала лицо полностью. Он зашел, осмотрел помещение и поспешил удалиться, но в проеме я успеваю его перехватить и расправить руки. Серые глаза, словно клинки, мазнули по лицу и резко отвернулись, когда в нашу сторону начал бежать, судя по звуку, какой-то амбал. Парень достал из-за пазухи кинжал и, проворно обойдя меня, воткнул его амбалу в брюхо, отчего тот начал неистово визжать. Эта сцена показалась мне очень красивой: расплата за содеянное приходит очень скоро. Осознание того, что меня так же может прикончить этот худощавый, било в виски. Не страшно было идти в Подземный город, сидеть и ожидать часа, когда меня продадут как товар, но страшно от какого-то парня? Ноги подкосило, глаза заслезились; подняв взгляд на парня, я словно умоляла. Он лишь отвернулся и начал вытирать запачканные руки кровью о плащ. Колени саднило, пока я сидела в луже крови похитителя и смотрела в глаза убийце. Тишина начала затягиваться, пока парень не подал мне руку и не проговорил: — Мы выведем тебя отсюда, если ты этого хочешь. Насильно никто тянуть не будет. Холодный тон пробирал до костей. Тихонечко кивнув, я потянулась за его рукой. Он был не первым, кто протянул мне руку, но первым, чью руку я запомнила. Сухая, но довольно приятная, с множественными мозолями. Этот момент впечатался в мою память свежим и приятным воспоминанием. Как момент, когда я начала бояться потерять жизнь и осознала, как легко ее можно отнять. — Да, вот где я тебя видел. Зря тогда не прикончил? — шикает мужчина и отходит к окну. Вот где он ее видел, а ведь и правда — ее детская физиономия не сильно изменилась за шесть лет. — Вы тогда показались мне таким осознанным, но сейчас вижу, насколько ошибалась: вы достаточно неотесанный для своих лет! — зло, но с опаской проговариваю. Мало ли что у этого убийцы в голове, но ведь им он стал по моей вине. Возможно, убивал он и до, и после, но я была свидетелем одной из смертей, а значит, была соучастницей. — Я родился неотесанным и таким и погибну, мне нечего стыдиться перед соплячкой! Но на твоем бы месте я подумал дважды, стоит ли говорить такие слова мне лично. Мужчина все еще стоял у окна и не смел повернуться в ее сторону. Тогда он спас ей жизнь впервые, а во второй раз — уже во время падения стены; пазлы соединялись воедино. — Не мог поверить, что такие, как ты, доживают до такого возраста. — Какие такие, как я? — взбушевалась кровь. Да как он смеет говорить мне подобное! — Слабые неженки, — протянул мужчина, оборачиваясь и заглядывая в глаза. Отвела взгляд: уже не нужно казаться сильной, он все видит. Знает, насколько слаба и что просто удачлива. — Но ведь такую неженку спасал именно ты, — с издевкой проговорила, пытаясь задеть самомнение парня. Он лишь скукожился в гримасе отвращения и подошел к столу, чтобы сесть. — Твоя удача на мою неудачу, — отпивает чай из кружки и запрокидывает голову на спинку стула. Ему надоел этот разговор. Зачем он вообще сказал ей прийти? Она не понимает, что из-за нее Эрвину грозит военный суд и виселица. — Ступай спать, Йегер. Небось твой брат там весь испереживался. Конец разговора, непонятный диалог у них получился. Поднимаюсь со стула в сторону двери и чувствую за спиной толчок, оборачиваюсь и вижу Леви с кружкой чая. — Не допила, не понравился? Смешок в глазах мужчины поднимает злость до небес. Опрокидываю залпом содержимое и отдаю чашку обратно. Мужчина словно и ждал этого, кротко кивнул и удалился обратно к столу. Вернувшись в комнату, закрываю двери, оборачиваюсь к ним и с силой бью. За спиной слышится смешок. — Видимо, капитан тебе сильно надоел, — проговаривает Саша и заливается смехом. Микаса же удивленно смотрит в глаза, ее брови неустанно ползут вверх. — Что там такого сказал этот капитан Леви? — Ничего такого, — развела я руки в стороны в знак проигрыша. И вот что мне им сейчас сказать? — Капитан лишь отметил мои достижения и... — не знала, что сказать, — он прознал про мой перелом, — говорю и тихонечко опускаю плечи вместе с головой. Это ложь во благо. Как мне объяснить им все то, что со мной происходило до этого? — Ого, не думала, что капитан начнет рыться в досье новобранцев, — проговаривает Саша и осторожно подходит ко мне, чтобы обнять. — И что, он теперь не пускает тебя на вылазку? — проговаривает шатенка, косо глядя на меня. Заподозрила неладное — это же Микаса, она вытрясет из меня правду, но я не знаю, что ей сказать. — Не хотел, но я его переубедила! — воодушевленно поднимаю руки. — Капитан думал, я слабая, но сегодня, дав отпор, он понял, что я неплоха! — Не зазнавайся, этот коротышка еще тот тиран, смотри, чтобы потом проблем не было. Голос Микасы неприятно звучит. Неужели у нас опять разлад в общении? Да что могло послужить ему? Резко вспомнив недавний разговор с подругой, решила напомнить: — Микаса, после вылазки мы обязаны сходить с тобой за покупками! — подошла к девушке и заглянула ей в глаза. Она лишь кротко кивнула, не ожидая такой смены темы. Мне же это лишь на руку: не хочу грустить, когда скоро вылазка, после которой, возможно, кто-то не вернется домой.

***

По прошествии дня я прознала, что Микаса и Арлерт еще не были частью отряда, что еще сильнее начало пугать. Ведь я получила письмо именно про вхождение в элитный отряд. Кто мне его дал, если капитан явно был не рад этому, я понять не могла. Ребята были в шоке и все поговаривали, что меня взяли в элитный отряд из-за того, что дала отпор Леви в столовой. Но я понимаю, что этой причины быть не может — возможно, кто-то по ошибке вручил мне чужое письмо? Тренировки проходили в усиленном формате, капитан словно измывался каждый раз, когда я была на его занятиях. На самом деле он же не знал про мою рану и таскал по всем тренировочным полигонам словно грушу для битья. Скорее всего, ему понравилось, как я дала ему отпор, и он просто хотел похвастаться, какой же именно человек удостоился места в элитном отряде, хоть и не по его воле. — Капитан, я больше не могу, — пробегая восьмой круг вокруг помещения Разведкорпуса, с одышкой проговариваю я. Пот ручьем течет, в глазах рябит от солнца, а черные точки все бегают по обзору. Леви нехотя оторвался от бумаг, что осматривал на улице за столом, чтобы следить за моей работой. — Ты понимаешь, что твое «больше не могу» на вылазке будет стоить жизни? — прищурившись, говорит мужчина. — За стенами никто не будет спрашивать тебя о твоем самочувствии! — Я понимаю! — резко приходит кое-какое осознание. Когда я была в кабинете капитана, на его столе была папка. Если правильно помню, это было досье кадетского корпуса. — Вы ведь читали мое досье? — Естественно, — проговаривает мужчина, продолжая читать какой-то документ. Злость закипает в жилах. Он знает, что у меня недавно была травма, но специально заставлял тренироваться в таком тяжелом формате — мстит, понятно за что. Но эти тренировки довольно сложные для человека с травмой спины — она все еще ноет по ночам. — Значит, специально измываетесь? — вытираю лоб рукой и начинаю идти к капитану. — Разве не в ваших интересах иметь в подчинении хорошо обученных солдат, что хотят делать то же самое, что и вы? — уперевшись руками в деревянный стол, пытаюсь отвлечь на себя внимание. — Ты здесь такого видишь? — мужчина осматривает окрестности, что уже опустели, так как солнце почти село и всех остальных отправили отдыхать и ужинать. — Как только увидишь, скажешь, что я его искал. — Я уже здесь! — стукаю по столу, и наконец мужчина смотрит на меня в упор. — Опять без стука, Йегер? — сухой тон выбивает из колеи. Он дразнит или пытается списать меня перед вылазкой — я не понимаю. Его лицо тяжело прочесть, он словно скала. — Можешь идти в душ и отдыхать, завтра я за тобой зайду! Мужчина поднимается, забирает все свои бумаги и уходит, оставляя меня в полном недоумении. Он просто издевается. Хочет, чтобы ушла сама и не мешалась в ногах. Но я уже три года в кадетском училище была, и меня не нашли, а значит, и сейчас что-то придумаю. И гениальная идея как раз пришла мне в голову. Выйдя из душа, быстрым шагом прошлась в комнату, взяла все необходимое и отправилась назад. Краска давно покоилась на полке Конни — он все думал, не отрастить ли ему волосы и не покрасить в благородный черный. Стащить краску было несложно: все ребята были в столовой, а я же, пропуская ужин, делала магию. Если узнать могут девушку с белыми волосами, то я стану девушкой с черными как смоль волосами. Верну Конни ее или деньги — не могу оставить товарища ни с чем, когда он явно поймет, что именно я ее взяла без разрешения. Закончив покраску, вышла в коридор, в котором случайно наткнулась на Эрена. Глаза его полезли на лоб от увиденного, и он хотел было что-то сказать, но я прикрыла ему рот ладонью. Показав пальцем, чтобы молчал, взяла его за руку и повела на улицу. — А теперь объясни: что с твоими волосами? — проговорил Йегер, когда мы вышли наружу. Он начал осторожно щупать мои волосы, словно боясь навредить; меня же позабавила данная картина. — Я решила поменять цвет, давно этого хотела, но никак руки не доходили. А теперь, когда понимаю, что эта вылазка может стать последней, решила не мешкать. Парень поджал губы: ему явно не нравилось упоминание вылазки в подобном ключе. Эрену нравился новый цвет, он словно маленький ребенок рассматривал волосы и аккуратно, будто боясь поломать, касался их. — А краску я взяла у Конни. — У Конни была черная краска? — парень с улыбкой продолжил играться с моими волосами. Это уже становилось как-то неловко, поэтому, забрав прядь из его рук, я присела на траву. Ночное небо наполняло мыслями о безмятежном, легком и свободном. Эти звезды были так далеко, но и одновременно так рядом; они не грели, как солнце, но красиво блестели и указывали путь, когда ты больше всего в нем нуждался. Вообще, время, казалось, остановилось, и лишь легкий ветерок проскакивал время от времени, указывая, что все реально. Мы еще долго с Эреном сидели и разговаривали — нам было мало того мира, что мы видим, мы это понимали. Этот вечер я разделила с Эреном точно так же, как и он разделил свои переживания со мной. Когда начало светлеть, мы с парнем заговорили о том, чего же от меня хотел капитан, как теперь объяснить Конни, что в ближайшее время он не покрасится, и о приближающейся вылазке. Мы поделили переживания, грусть и веселье вместе — это и есть семья.

***

Отправив Эрена еще немного поспать, сама же решила уже не дожидаться капитана и начать с пробежки вокруг поместья. Парень не хотел уходить, но когда я опять напомнила, что Леви ненавидит, когда что-то не по правилам, а мы всю ночь просидели на тренировочном полигоне, он быстро все понял и тихонько отправился в здание. Добегая десятый круг, замечаю, как наружу выходит капитан в удобной униформе для тренировок. Сначала замечаю у него некий намек на удивление, но это быстро исчезает, и он медленно кивает мне и начинает свою пробежку. Пробежав еще с капитаном молча три круга, сдаюсь и валюсь на траву. Моментальная одышка не дает успокоиться; тихонько подошедший капитан протягивает флягу с водой, которую я жадно забираю и осушаю за несколько секунд. Мужчина молча садится на траву рядом и всматривается в восход солнца. Его черты лица довольно красивые при таком освещении. — Решила решить вопрос таким образом? — кивает головой на мои волосы. Киваю в ответ, пытаясь перевести дух. — Понятно. Довольно смело. Тебе идет. На секунду вышибло дух. Капитан сделал комплимент? Сколько за это последует тренировок и кругов вокруг корпуса — и подумать страшно. — Я лишь подумала о нашем разговоре и приняла верное решение. Так узнать меня будет сложнее, а значит, командиру Эрвину ничего не грозит! — хлопнула в ладоши, словно ребенок, и перевела взгляд на мужчину. Тот сразу же отвел от меня взгляд. О нет, не поверю, что я как-то смутила капитана. — Капитан? — На сегодня наша тренировка состоит из трех блоков, и только попробуй что-то сказать — что чего-то не можешь. Не спав целую ночь, пробежала тринадцать кругов, а значит, и все остальное осилишь! Капитан вмиг перевел тему, но от этого легче не стало. Когда он успел узнать, что я не спала? — Откуда...? — не успеваю договорить, мужчина прервал предложение на начале. — Синяки под глазами очень явные, Мари. Именно они тебя выдали, но ты сумеешь пройти всю тренировку, ибо я тогда не понимаю, каким чертом у тебя в досье написано, что все дисциплины тебе давались отлично. Капитан поднялся, резко подавая мне руку. Впервые он назвал мое имя в короткой форме, и мне даже показалось, что менее зловеще, чем всегда.