Часть 1

       Эйгон всегда смотрит только на сестру.       На то, как она аккуратно поправляет спадающий кардиган вязаный, на то, как ямочки появляются у неё на щеках, когда она очаровательно смеётся или улыбается, на то, как она о чем-то увлечённо рассказывает. Его сестра — однозначно творение Господа. Нира пьяно улыбается, утыкаясь ему иногда в шею, ласково проводя по ней своим носом, и Эйгон готов раствориться, расплыться у неё под ногами, лишь бы она ещё так прикоснулась.       Но Нира виновато улыбается и исчезает, а на следующий день смотрит на него, как на пустое место, опускает взгляд. Эйгон хочет подойти к ней, встряхнуть её, спросить: «Какого черта?», но он сдерживает себя и свои мысли. Ведь его сестра — это творение Господа, лучшее, что есть на этом свете.       Рейнира улыбается Деймону и Эйгону хочется подойти и разбить ему лицо за то, что он смеет сидеть с ней рядом, касаться её плеча, смотреть в глаза. Ведь он, Эйгон, не имеет на это право. Рейнира не обращает на него внимание, опускает глаза и Эйгону хочется повеситься. Раствориться. Исчезнуть. Нельзя же так сильно любить и ненавидеть одновременно?       Рейнира целует его в губы. Резко, наотмашь, словно хочет пробить ему челюсть. И Эйгон отвечает. Сестра всегда была скора на гнев. Он ласково снимает с неё одежду, касается каждого миллиметра её тела осторожными и робкими движениями, боясь причинить ей вред. Рейнира — это создание Бога, лучшее в этом мире. Ей нельзя причинять боль, нельзя сломить. Он входит в неё осторожно, прислушиваясь к каждому её вздоху, боясь ей навредить, а затем осторожно прикусывает мочку её уха, слушая стоны, которая она не в силах сдержать. Интересно, а с Деймоном она так же стонет? Эйгон мотает головой, отгоняя прочь эти мысли, от которого у них сводят спазмы и сжимается всё внутри.       Рейнира что-то бормочет себе под нос, контроль над собственным телом покидает её, заставляя просто бездомно двигаться навстречу плавным движениям.       Когда Эйгон всё-таки кончает, он краем глаза замечает, как сестра расширенными фиалковыми глазами смотрит на него, и ему хочется сдохнуть от этого её взгляда. Если бы сестра пожелала убить себя, он бы убил. Он бы весь мир стёр ради неё, если бы она попросила… всё, что угодно, лишь бы она смотрела на него этим своим взглядом, пронизывая его изнутри…       Он хрипло дышит, утыкаясь своим потным лицом в её плечо, и ловит себя на мысли, что Рейнира тоже испытала что-то, но она лишь бессвязно шепчет:       — Деймон… Деймон…       Что-то внутри Эйгона замирает. Или уже умерло, он не знает. «Конечно, — думает он про себя, — для неё я всегда буду запасным вариантом».       Он тихо приподнимается, чтобы не потревожить сестру, аккуратно накладывает ей на плечи одеяло, нежно целуя в лоб:       — Спи, дорогая сестра.       Он всё ещё ощущает на себе пронизывающий взгляд фиалковых глаз, который сжигает всё изнутри. Срочно надо выпить. Алкоголь всегда был ему хорошим советчиком и сейчас спасёт его от ненужных мыслей и боли от этого взгляда, что он выжжет себе на сердце и на задворках памяти.