–

На трупы Хэнк Андерсон насмотрелся и со своей должности, так что работать с ними больше положенного желанием не горел. Удивительно, что когда-то в юности он мечтал о криминалистике, скорее даже о судмедэкспертизе. Чтоб прям как в сериалах - эффективно распахнуть двери морга, один, ну максимум два раза взглянуть на труп и выдать всю подноготную произошедшего. Со временем до Андерсона, конечно, дошло, что учиться хер знает сколько, чтобы потом копаться в чужих кишках - явно не его. Но мечта есть мечта, даже если на самом деле она не придется по душе. И стоило же однажды обмолвиться ею с начальством! Фаулер с пониманием относился к чужому горю. Ему и представить тяжело, какого потерять своего ребенка. Но как начальник, он заебался видеть на рабочем месте не приличного полицейского, а пропитого алкаша. И тут он слышит, что кроме вискаря и пули в лоб, Хэнк вдруг вспоминает, что когда-то раньше мечтал о чем-то ещё. «Попробуй, может быть тебе понравится» - именно с такими словами детектива отправляют на добровольно-принудительную переклассификацию. В общем, опять записали в студенты. По мнению Андерсона, идея говно. Во-первых, его расписание «Завалиться на работу к обеду. По возможности» никак не совпадало с расписанием университета. А во-вторых... Гложило нехорошее предчувствие. Оно опытного детектива подводило очень и очень редко. Влиться в новый ритм оказалось тяжело. Хэнк как-то не привык, что вместо выпивки по вечерам приходилось вливать в себя какие-то... знания. Тьфу ты. Даже ностальгия взяла. Вот только какого хрена эта невероятно полезная информация оказалась не основной? У мужчины едва глаза на лоб не полезли, когда в расписании он увидел «Криминалистика». Почему, если за этим он сюда и пришел, она появилась только сейчас? Параметр негодования только продолжил расти, когда в аудитории, на этой самой Криминалистике, появился какой-то хер, на два, если не на три десятка младше Хэнка и назвался преподавателем. Коннор Стерн. Совсем мальчишка. Он труп то хоть раз на деле видел? Чему он собрался учить? Андерсон, да и не он один, плевался ещё долго. Но отрицать было бы глупо - молодой профессор свою работу знал и делал ее хорошо. Просто превосходно. Детектив поймал себя на том, что заслушивается. Стерн знал как объяснить информацию. Умел разжевать то, что в дополнительном разжевывании не нуждалось, просто студентам - как же странно так обозначать уже совсем немолодых людей - нравилось немного подшучивать таким образом над преподавателем. Беззлобно, конечно. А у того был просто неиссякаемый запас терпения - мог объяснить и повторить по несколько раз, всем сразу или каждому по отдельности. Но Коннор умел быть и строгим. К ошибкам был жесток - конечно, столько раз повторил же, - доводя едва ли не до приступов стенокардии. Благо, скорая никому не понадобилась. Хэнк однажды вдруг представил его в допросной комнате. Коннор вошёл бы один, ему напарник не понадобится, он сам отыграет и плохого копа, и хорошего, да хоть Крестного отца, если понадобится. Отточенным движением поправит галстук - Андерсон знает, что тот не любит его так затягивать и в хорошем настроении сильно расслабляет или же вовсе снимает. Расстёгивает две верхних пуговицы отглаженной рубашки. Пиджак долго на плечах не задерживается изначально, оказываясь на спинке стула. И улыбается Коннор на новые подшучивания мягко и снисходительно, и глаза у него теплые, прям как шоколад под солнцем. Но не сейчас, нет. Сейчас бы он выглядел как на зачёте, даже жёстче. Собран и холоден, фразы чёткие, образ идеален... Словно машина, а не человек. Хэнк уверен, что допрос бы превзошел все ожидания, какую бы тактику Коннор не выбрал. Он бы добился ответов на все свои вопросы, выглядя при этом эффектно и горячо... Ручка, что до этого детектив перебирал между пальцев, звонко упала на парту, перекатилась и улетела куда-то на пол. Андерсон ахуевше наблюдал за ней около двух минут, прежде чем поднять. Осознание заставило нервно сглотнуть. О чем это ты сейчас там думал, старый идиот? Чьи это глаза ему шоколад напоминают, и кто это там горячо выглядит? По дороге домой Хэнк явно успел получить несколько штрафов за привышение скорости. А после, запретив себе думать о том, как укоризненно смотрит Сумо, впервые за несколько недель напился. В этой суматохе он совсем забыл о том, кем на самом деле является. В одно мгновение вскрылись все старые раны и самая страшная из них... —Коул... Для чего он продолжает все это? Ему уже пятый десяток лет пошел. На работе он больших успехов не добился. Семьи у него... Нет. Только Сумо. Он не добился ни-че-го. И не бывает в его возрасте вторых шансов. У Хэнка их никогда и не было. Не после смерти сына. Пришлось доставать новую бутылку. А после нее ещё одну. Чтобы хоть как-то приглушить эту боль. *** Бывать на занятиях у Стерна оказалось невозможно, Андерсон в этом неоднократно убедился, когда сначала его фантазия распалялась в каком-то совсем неправильном направлении, а после он напивался до беспамятства. Потому Хэнк стал просто пропускать их. Нахер это. Вот уж не хватало ему странного влечения к какому-то пацану на старости лет. Нет. Ни за что. Даже думать об этом - плохая затея. Не в его возрасте. Никаких вторых шансов, никаких чистых листов и билетов в новую жизнь. Эту романтическую чепуху оставьте для больных на всю голову писателей, которые и вправду верят, что так бывает. (Хэнк тоже хочет верить) —Мистер Андерсон? Детектив едва не запинается о собственные ноги. На сегодня оставалось только последнее занятие, с которого он спешил свалить. И никак не ожидал, что его окликнет мягкий, настолько приторный, что аж противно, голос. —Я заметил, что вы стали часто пропускать мои занятия, - щенячие глаза смотрят не понимающе, но без укора. Знаю я, что ты только пользуешься таким взглядом. Не можешь ты на самом деле так смотреть. - Все же, это ваш основной профиль. Такое количество пропусков может плохо сказаться. Детектив, наконец, вспомнил, что умеет разговаривать. И что норма вдохов - шестнадцать в минуту, а не шесть. И что поза может быть немного раслабленней. И... —Да, я... У меня были дела. - пытается оправдаться. Кто? Хэнк Андерсон!? Это который и начальство-то нахуй посылал, когда ему за опоздания делали выговоры? —О.. Я понимаю, - Коннор кивнул. Детективу вдруг стало даже стыдно. Парень выглядел так, словно действительно поверил, - Но все же надеюсь, что увижу вас сегодня на лекции. Буду очень этому рад. И улыбнулся. Как умеет только он. Будет рад видеть, черт возьми. Надо было валить от сюда, желательно вместе с документами, обратно в участок, но чисто физически не вышло. Ноги понесли его в аудиторию - Коннор будет рад видеть. Хах. *** Хэнк ненавидел себя за то, что стал искать встречи с молодым профессором. Якобы случайно встретиться в коридоре и поздороваться. Даже если дважды за день. Хэнк ненавидел себя за то, что позволил себе кроме этого небольшие разговоры. О погоде. О учебе. По итогу Коннор даже сам предложил прогуляться до кофейного автомата. Ох, надо было бежать, ещё в тот момент, когда вместо любимого виски он выбрал на вечер книгу. А сейчас... Сейчас поздно. Сейчас, когда фантазии о том, как пошла бы Коннору полицейская форма, переросли в «Как пошла бы Коннору моя рубашка на моей кухне». Это было просто глупо. Андерсон постоянно пытался напомнить себе, сколько ему лет. Что больной, пропитый и несчастный старик никому не сдался. Уж точно не молодому перспективному парню, который может ещё обзавестись нормальной семьёй, и у которого вся жизнь впереди. Но... Как же сложно от всего этого отказаться. Впервые за столько лет неутихающая боль отошла на второй план, без помощи бутылки. Жить как будто становилось чуточку легче, когда карие глаза смотрели с улыбкой. Груз вины уже не давил с такой силой на плечи. И отказаться было бы не то что страшно больно, а смертельно опасно. Их разговоры уже давно отошли от учебной части, но и слишком личными не были. Немного о работе. Немного о музыке. Спорте. Ничего не обычного, но Андерсон плавился, как восьмиклассница. У него было достаточно выдержки, чтобы не показать этого. И достаточно, чтобы потерпеть до дома, а там вывалить все дневные впечатления на Сумо. Пёс явно ничего не понимал, но видел довольного хозяина и сам становился счастлив. Хэнк уверен, если бы понимал, то покрутил бы лапой у виска, прося напомнить, сколько ему лет и говоря, что дед совсем с ума выжил. *** На лекции у профессора Стерна вдруг зазвонил телефон. Раньше он звонки не принимал, но этот раз был исключением.  Разговор был не долгим, но Коннор выглядел слишком ошарашенно и вдруг куда-то засобирался. На все вопросы он виновато улыбался и смазанно извинялся, говоря о том, что на сегодня всё. Почти сбежавшего преподавателя остановил совсем уж недовольный выкрик «Что вообще происходит?». —У моей жены начались схватки. - от чего-то застенчиво признался Коннор. - Я... Мне надо... В общем, это важно. В один момент всё ухнуло вниз. Вот и все. О личной жизни Коннора Андерсон не то что не интересовался, даже не подумал ни разу. Тешил себя... Чем-то. Жена. Рожает. Накатившую горечь и разочарование оттеснило другое осознание, сработавшее скорее, Хэнк уверен, как защитная реакция. Желеть себя и успокаивать боль он будет дома. А у Коннора нет машины. Детектив торопливо поднялся. Нагнал молодого преподавателя прям у выхода. Тот выглядел расстерянно. —Пойдем, парень, я подвезу. - хлопнул Андерсон Коннора по плечу и быстрым шагом ушел вперёд. Не смотреть на него. Только не смотреть, и так от себя погано. По пути к дому Стерна Хэнк ругал себя всеми известными словами, нервно постукивая пальцами по рулю. Когда ему было настолько с себя противно? Да, не успел ничего сказать или сделать, но от этого совсем не легче. Достаточно того, о чем успел подумать. —Здесь. - произнес в какой-то момент Коннор и едва ли не на ходу вылетел с машины. А через пятнадцать минут появился вместе с очаровательной девушкой, чье лицо сейчас исказила гримаса боли. Стерн придерживал ее за плечи, помогая сесть на заднее кресло, да так бережливо, словно она хрупкая ваза. Сердце пропустило удар и снова наполнилось отвращением к себе. У Хэнка тоже когда-то все это было. И все это он просрал. А сейчас... Маразм. Ничем иным это не объяснить. Надо... Сбежать. Не в участок, ещё дальше. Чтобы никогда не появляться в жизни этого парня... В жизни его семьи. Уже у больницы Коннор снова улыбнулся ему, как умеет только он, и произнес два слова: —Спасибо, Хэнк. Это было последнее, что Андерсон от него слышал. К черту универ. К черту Фаулера. К черту эту жизнь блять. Она в который раз ему показала средний палец, напоминая, что вторые шансы - чушь собачья. У таких, как Хэнк их не бывает. К черту. Коул уже наверняка заждался его.