Часть 1

Я как-то недавно понял, как же порой бывает привлекательна смерть. Вы вообще замечали с какой грацией и печальным благородством она забирает жизни людей? Как молниеносно некогда горячий, кипящий потоками крови человек в миг обращается в до безумия привлекательный хладный труп. Порой это завораживает безумца вроде меня, который вечно тонет в дыму ментоловых сигарет и пелене опиума. Уже целый месяц в городе льёт непрерывный, обжигающий дождь, окутывая весь город в притягательной тьме. Видимо, зазывает свою верную подругу – смерть. Она непременно придёт, ведь сейчас время депрессии и слабости над попытками жизни. Это не остановить. Я это понимал, наверное, чётче остальных. Каждый раз слыша по радио монотонный, до тошного равнодушный голос ведущего, даже не удивлялся, когда сообщалось о новом трупе – бедняга сбросился с высотки, превращаясь в тошную кашу плоти и чёрных пятен липкой, почти засохшей крови. Как-то хотел работать следователем только из-за привилегии первым видеть эти потрясающие картины смерти. Она искусная художница, как я погляжу. Идя по узким улочкам жилых кварталов, позволял промокнуть себе до нитки. У меня больные лёгкие. Любая болезнь сразу уходит в осложнения на бронхи. Мне нельзя курит, но я это делаю. Нельзя мокнуть и переохлаждаться, но я гуляю под бешеным ливнем. Мне даже хотелось заболеть. В такие моменты мне всегда кажется, что я начинаю чувствовать намного большее, чем любой другой простофиля в этом мире. Открывается какая-то наглухо обычно закрытая дверь. Это не может не привлекать. -Вот придурок. На улице кошмар творится, а он даже не торопится домой, - часто слышу я мимолётные фразы прохожих. Эти звуки еле успевают щекотнуть мне ухо, как уже рассеиваются в холодном воздухе, придавливаемые к скользкому асфальту крупными тяжёлыми каплями дождя. На это я лишь улыбаюсь краешками губ и закрываю глаза, подставляя лицо дождевой воде. Люди постоянно так несутся и до рвотного рефлекса кишат, словно мелкие коричневые с зеленоватым отливом тараканы, пугая своими длинными усиками женщин и детей? Фонарь слабым, словно из морга лучом падает на мою бледную кожу, показывая её достаточно болезненный вид. Под ногами поблёскивают ручьи дождевой воды, ритмично скользящие и полирующие землю. Скоро весь город будет блестеть ровными поверхностями, а лёгкие полностью зальются водой. Кто-то несётся с таким рвением домой определённо к больной матери, которая продолжает переживать за своё чадо в такую ненастную погоду, хоть ему уже полтинник стукнул. А кого-то ждёт любящая жена или девушка с праздничным ужином, чтоб хоть как-то разбавить эти серые, гнилые будни. Кто-то просто адекватный человек и ему неприятна перспектива быть мокрым до самого нижнего белья, чтоб потом ходить и шмыгать красным носом, глотая горькие или чересчур сладкие пилюли. А я один. Обо мне никто не думает и не переживает. Я не помню прошлого, не знаю откуда я, были ли у меня родители или вполне себе простой вопрос: кто я. И на это у меня тоже нет ответа. Я просто есть. С кудрявыми, каштановыми волосами, карими глазами, с убийственной привычкой курить и зависеть от несуществующего. Такие мысли являются сутью моего существования и именно они держат меня наплаву такого бурного течения, как эта гнусная жизнь. Стою я так долго, заглядывая за горизонт и туманную пелену пасмурной погоды. Я ищу глазами чёрные крылья. Такие неумолимо притягательные, опасные, смертельные крылья, рассекающие воздух где-то там вдалеке. Вороны всегда приходят, когда приближается она, моя смертоносная красавица, в которую я влюбился видимо… Уже становится невыносимо жарко, хотя все вокруг сильнее кутаются в свои широкие воротники пальто. Расстёгиваю до последней все пуговицы. Мне так хочется закричать, чтоб она пришла ко мне. Её лицо так идеально, так утончённо. Мне нравится эта холодная дрожь от её присутствия. Я видел её каждый раз, когда не мог шевелиться в агонии жара, задыхаясь от дикого жжения в бронхах. Она тогда ко мне хотела прикоснуться. Протянула свою тоненькую, бледную ручку. Я так отчаянно жаждал ощутить её прикосновение, но в последний момент она отстранилась и с печальным видом исчезла, и болезнь начала медленно отпускать меня. С тех пор я вожу дружбу с воронами. Они могут мне передать её естество, её присутствие, которого на самом деле не было уже долгое время. -Ты ко всем приходишь, но только не ко мне. Почему она меня не замечает теперь и оставила, хотя я так отчаянно нуждаюсь в ней? – спросил я как-то у рядом сидящего ворона, закуривая сигарету, распахнув старое окно грязной квартиры панельного дома на 3 этаже, впуская крылатых гонцов тьмы. Он смотрел на меня так выразительно, что иногда хотелось вздрогнуть от огня красного света в его глазах. Монохромная реальность – именно так выглядел весь мир в моих потускневших глазах, когда я оглядывался по сторонам. Только в её чертах я увидел небольшие проблески хоть капли красок. Её лицо отдавало бледно-бледно, еле заметным оттенком розового, в который попала бледная капелька голубой краски. Удивительное зрелище. Я как-то решил почитать. Открыл попавшуюся на дороге газету, мирно лежащую на подоконнике под козырьком старого борделя, которую я благополучно забрал домой. Уж больно была она одинока тогда. Желтоватая бумага пахла кофе и круассанами из соседней кофейни, отдавая приятным запахом шоколада. Но содержание столь замечательной газеты я прочесть не смог. Все буквы сливались в одну, образуя перед глазами чёрную кашу из чернил. От этого закружилась голова, и я резко отбросил от себя столь дьявольский предмет. Причину такого резкого плохого состояния я так и не понял и даже не стал разбираться. Я склонен наплевательски относиться к своему здоровью в отличие от всех остальных нормальных людей. На улице уже совсем не осталось людей. Начали сильнее сгущаться грозовые тучи и где-то вдалеке послышался рёв грома над хлипкими серыми домиками на окраине города, а я всё продолжал ждать. Но никого не было. Ни крылатых, ни её… Даже никакого намёка. Тогда я всё же решил отправиться в своё одинокое жильё. Бабка из соседней двери опять орёт, что я пропускаю дежурство и уборку в подъезде, на что я равнодушно хмыкаю и отвечу вроде того: «Душу не отчистишь от грехов бесполезными попытками сделать что-то нужное и хорошее. Это пустая трата времени дураков и слабоумных. Я не из этого числа, миссис Кредир» Она продолжает свою тираду, иногда присвистывая старческими связками голоса, и интенсивно размахивает дряхлыми руками, от которых буквально несёт мылом и селёдкой. Подхожу к своей двери и уже тянусь за связкой ключей, но замечаю кое-что странное на затоптанном коврике. Небольшой грязный ворс серого цвета проявил на себе одинокую красную точку. Брови медленно свелись к переносице, изображая на моём лице некий оттенок скептицизма и удивления. -Кто-то ко мне приходил? – обрываю неугомонную старуху неожиданным вопросом, который затормозил её на целую минуту. – Миссис Кредир! -Да, да, поганец! Какая-то худощавая девчонка с вот такими длиннющими пальцами, - и старуха начала довольно комично показывать размер пальцев девушки по её мнению. Ко мне никогда не приходили, поэтому факт того, что кто-то прикасался к моей дверной ручки, заставил меня раздражённо скривиться. Вставив ключи механическим жестом, открыл дверь и настороженно прошёл в глубь квартиры. Прозрачная старая пепельница осталась нетронутой. Телефон, одиноко лежащий на тумбе под толстым слоем пыли, не подавал виду чужого прикосновения. На вешалке ничего нового я не заметил. Вздохнув полной грудью, успокоился и пошёл в ванную. Хрустальные капельки воды освежили лицо, намочив некоторые кудрявые пряди, упавшие на лоб. В отражении зеркала было такое затасканное обыденностью лицо с болезненной кожей, что стало страшно, как я дошёл до такого, даже не заметив. И в следующую секунду по спине прошёл холодок, заставляя кожу покрыться мурашками. Дыхание замерло, в глазах начало резко всё меркнуть. И я наконец увидел её. Спустя столько времени ожидания она пришла, услышала меня. Я медленно начал падать, заметив рядом того самого ворона. -Всё будет хорошо, родной О, боги! Этот голос! Он настолько звучен, мелодичен, что душа отзывается на него громким рыданием, лишь бы продолжать слышать этот хрустально чистый звук. И она коснулась меня. Наконец. Как я и желал. Её тоненькие ручки поймали мою голову и бережно прижали к своей груди. Идеальные длинные пальчики легли на мою оголённую грудь, а я не мог оторвать от её восхитительных черт лица взгляд. Вроде в груди появился холодок, разгоняемый какими-то невидимыми потоками по всему телу. Я уже плохо ощущал хоть что-либо. -Не уходи, прошу, - хриплый голос вырвался из моей глотки, что я испугался его. Я так давно не разговаривал, что мне стало чуждо слышать свой голос и ощущать небольшое дрожание гортани. -Не уйду, милый. Не уйду… *** «Добрый вечер, наши дорогие слушатели. Сегодня на повестке дня весьма загадочная смерть молодого парня в ванной собственной квартиры на Фестивальской. Очень внимательная соседка почувствовала странный запах из его квартиры и решила постучать. Дверь оказалась не запертой, а на кафеле в ванной лежит уже как несколько часов хладный труп кудрявого шатена. Признаков самоубийства или убийства полиция не нашла. Парень по загадочным обстоятельствам просто упал от резкой остановки сердца. Он не был болен и слишком молод, но злодейка-смерть решила забрать его с собой. Поэтому, дорогие друзья, очень внимательно относитесь к своим ощущениям и здоровью. Берегите себя, а с вами был…» - и радио противно зашумело на колченогом столе рядом с хрустальной пепельницей.