Нет, тут без продолжений

К сожалению, лечение - не мой выбор и уж тем более не моё желание. Это лишь презрительно кинутая мне возможность избежать страшной участи. Продолжись моё словесное испражнение немного дольше, и куда худшие последствия бы не заставили себя ждать. Да, было бы определённо хуже. Однако оценка зависит от угла восприятия, и почему-то я подозреваю, что сознательно смещаю взгляд. Что произошло бы в этом печальном случае, я знаю слишком хорошо. Знали и мои друзья, знали и всё равно выбирали этот путь. А что могло бы случиться, собственно? Да ничего особенного. Меня признали бы недопустимым явлением, опасным для общественного сознания. Мыслепреступницей, иначе говоря. Хах, если подумать, они своими обвинениями делают мне комплименты: способность высказываться, много, долго и иногда по делу, чёткое построение речи, точность в выборе слов. Отсутствие страха перед публикой. Ну ясно же как божий день, что я очевиднейшим образом шучу. Ан-нет, прямая выдержка из протокола. И ладно бы меня в способности говорить наобвиняли, так нет, жирным по тонкому было выделено, кавычки открываются, наличие устойчивой, подкреплённой аргументами позиции по общественно важным вопросам. Конец цитаты. Аплодирую стоя. Здесь и кроется прикольчик: по их словам, меня послушать - так я готова заставить женщин рожать детей обратно, раскачиваться до состояния шифанера и, как без этого, растить зачётную бороду. Мужчинам попроще, их я пошлю танцевать в балетных пачках и ходить на шпильках в рестораны. Детям предназначена судьба иного рода, а именно: есть собачек на обед и совокупляться на ужин - повезло, я считаю. Пусть так, хоть не голодные. Сейчас будет открытие века, знаю, но как же сложно было стоять с прямым лицом, когда всё это зачитывали. Вот и открытие: факт того, что мне не пренадлежат даже отдалённо похожие идеи, никого не волновал. Не волнует и сейчас. Конечно, всегда легче открыть рот, закрыть уши и показывать пальцем. Особенно когда хоть сколько-нибудь отличное поведение влечёт последствия. Нельзя упускать ещё один момент, над которым, когда есть силы, я иногда смеюсь. У обвинения, мягко сказать, проблемы с логикой. Их аргумент: я много говорю, соответственно, много думаю, что является занятием ещё более недопустимым! Мало того, что таким образом можно до чего только не дойти, когда хорошие мысли, как известно, изложены все до одной в государственных брошюрках. Нет, ведь после не составит труда эти чёрт знает какие мысли в доступной форме изложить окружающим! Невзирая на вековые устои, традиции и прочность священных скреп, слабые умы могут поддаться искушению, впустить в себя пагубные идеи и продолжить в свою очередь извращать сознания людей. Не потребуется много времени, чтобы зараза, подобно опухоли, начала распространяться по земле, разъедая фундамент общества. Причём найти того, кто по настоянию демона вкусил плод и явился первым звеном порочной цепи, будет невозможно. Что же тогда делать, как бороться с напастью? Ага, это была цитата. Продолжим. Сомнений нет: таких как я, унитазных философов, необходимо искоренять, изничтожать во имя блага всего нашего общества. А тех, кто ещё не достиг своего унитаза, но уже полон решимости на него сесть - изолировать, а затем отправить на принудительное лечение. Пресечь проблему в корне, так сказать. Чтобы больше никогда эти выродки не смели и думать о том, чтобы прикоснуться к ручке, отворяющей дверь проклятой комнаты. Полагаю, участь последних ждёт и меня... От таких мыслей сердце давится горечью, стенает и бьётся о грудную клетку. Потому что оно, вот это поворот, сердце. Уж простите мне мою тюремную поэзию. Лишь в одном я нахожу утешение: скоро эти чувства и всё, что когда-либо меня волновало, воодушевляло и причиняло боль, канет в Лету. Растворится, сотрётся, исчезнет раз и навсегда. Но сейчас, пока я остаюсь собой, не могу убежать от гнетущей тоски, не могу скрыться от воспоминаний, которые набрасываются волнами. А в них - моя грусть, моя радость, мои несбывшиеся мечты. Сейчас мне кажется, что давние надежды, отблески которых сверкают в мутной воде, я предала. Даже не так: поймала, задушила и разорвала собственными руками. Будто не меня схватили, заволокли в фургон и бросили сюда, в окружение исцарапанных жёлтых стен, нет. Какой-то оставшейся в живых частью рассудка я понимаю всю абсурдность своих мыслей, однако другая часть, не находя ответа на вопрос, почему же всё это происходит со мной, поступает самым предсказуемым образом: вешает ношу на мою исполосанную ранами шею. Я не могу эту часть винить. Ведь если, скажем, человека, что желал другим лишь добра, добивался для себя и них достойной и счастливой жизни - если его так запросто переламывают, перемалывают жернова, то о какой справедливости, о каком воздаянии по поступкам может идти речь? Целые годы я избегала этих мыслей, засовывала их в самые тёмные углы. Но теперь комната разрушена, и "верх", "низ", "стена", "дверь" и "угол" потеряли всякий смысл. Да, наш мир таков: жесток, несправедлив и беспощаден к слабым. Не получится больше сбежать от этого факта, как не выйдет обмануть себя, убеждая, что несчастья происходят со всеми, но не со мной. Ведь я этого не заслужила. А теперь я заперта здесь, как какой-нибудь зверь, вынуждена пить из ржавого крана и есть отходы руками. Кормят, спасибо и на этом. Хахах. Я проиграла. Мечтала, стремилась, боролась - и проиграла. Значит, я была слабой. Наверно, это и есть мой грех. А то, что ждёт впереди - искупление. Но даже здесь таится насмешка: вместо смерти мне даруют вторую жизнь. Новую, правильную. Я стану пустой, как белый лист, и не хочется даже думать, что на нём напишут. Очевидно одно: оболочка - всё, что от меня останется. Буду ли это всё ещё я? И если нет, то какую ценность имеет жизнь человека в мире, где его можно так запросто переписать, вынести за скобки? Теперь, наконец забыв о будущем, я не могу более притворяться, что хочу оставаться в подобном месте. Что вообще хочу оставаться. В ходе болезненной операции, предписанной терапией, из головного мозга удалят вызывающий желание сидеть на унитазе участок, а уже достигнутые сидением последствия заглушат сильнейшими противодиарейными . Как итог, спустя короткое время я опять стану рядовой, ничем не отличающейся от других таких же, гражданкой своей страны. И, как и все, буду вставать по утрам, передвигаясь затем по серым улицам, самоотверженно работать, крепко спать по ночам, есть кашу и пить чай без сахара. Безмыслие - мудрость. Безразличие - доброта. Безличностность - равенство. Хорошие граждане не сомневаются, хорошие граждане не раздумавают, хорошие граждане не пытаются пробраться в созданные мерзкими унитазниками "туалеты". Ведь как только кожа человека касается ободка, тот проходит точку невозврата. Теперь он более не хороший гражданин, да и не гражданин вовсе. Он теперь не человек. Потому что люди не заходят в комнаты одни, запираясь на щеколды. Потому что люди не позволяют себе оставаться один на один с тишиной, предоставляя сознанию возможность заполняться противоестественными, омерзительными образами. Нормальным людям это ни к чему. Всё, в чём они нуждаются, находится в одинаково скудных квартирах на одинаковых улицах одинаково грязных городов, предусматривается неизменяемым графиком таких же неизменяемых трудовых смен, подаётся пресной картошкой в столовых, полными ненависти ток шоу транслируется по телевидению и под крикливыми заголовками печатается в газетах. То единственное, что должно занимать людские умы, взирает на серые массы с обшарпанных стен панельных многоэтажек, грозным взглядом встречает на пролётах полуразрушенных лестниц. Только так и никак иначе. Потому что это единственно ПРАВИЛЬНО. Это еинственно ВЕРНО. И так будет ВСЕГДА, отныне и во веки веков. А сейчас, пока мы только идём навстречу дивному, светлому, такому долгожданному будущему, мы не имеем права останавливаться, нам нельзя колебаться. Нам, людям грядущего мира, ни в коем случае не допустимо отступать, проявляя сочувствовие к тем, кто посмел оглянуться назад. Бесполезным прежиткам место в прошлом. Бесполезным людям место в печах заводов, что обеспечивают правильных граждан теплом и пищей. Мыслепреступникам, что именуют себя унитазниками, этим кроважаднейшим врагам народа с извращёным запретными мыслями разумом, этим "философам" место в аду. Только послушные работники и безропотные исполнители, только показательные люди и безупречные граждане, только те, кто срёт в собственные штаны... лишь они... ПОПАДАЮТ В РАЙ