Как и все шипы

      The holly bears a prickle       As sharp as any thorn       Of all the trees that are in the wood,       The holly bears the crown .       —Традиционная рождественская песня              Драко Малфой, безоружный, уставился на три палочки, направленные в свою сторону, тщетно пытаясь испытать хоть какое-то беспокойство по этому поводу.       Уизли едва взглянул на него, вместо этого его глаза метались между остальными, палочка угрожающе подрагивала в руке. Поттер был так бледен, что дурацкий шрам горел во лбу злой красной змейкой. Его палочка не дрожала: сжатая в яростной хватке, она была направлена Драко прямо в сердце. Малфой отстраненно отметил, что Поттер мог бы прикончить его в одно мгновение.       Только Грейнджер сохраняла некое подобие спокойствия. Она внимательно изучала его, напряженная, но бдительная, при этом не выпуская из виду Поттера с Уизли. Драко на мгновение перехватил её взгляд и увидел в нём искру неприкрытого любопытства. Грязнокровка. Не сумев вызвать в себе достаточно неприязни, Драко оглядел убогую комнату.       Значит, это и есть штаб-квартира знаменитого Ордена Феникса. Драко не мог сказать, что обстановка пришлась ему по вкусу. Кто будет сочетать тошнотворно-зеленые стены с тяжелой бархатной драпировкой совершенно неуместного цвета мха? Снейп говорил, что дом когда-то принадлежал Сириусу Блэку. Это, пожалуй, многое объясняло.       И все же он знал, что дом был выбран не из-за своей красоты. По словам Снейпа, Дамблдор наложил на дом сильные обереги, мощную магию, которая продолжала жить после его смерти. Ненаносимость дома являлась лишь малой частью. Драко со вздохом оторвал взгляд от вызывающего головокружение узора на ковре и уселся на бугристый диван.       — Не двигайся, — прошипел Поттер.       — Гарри, он безоружен, — мягко вставила Грейнджер. Драко поднял взгляд с долей удивления. Ее лицо все еще выражало любопытство. Не сводя с нее глаз, Драко медленно поднял руки, показывая, что в них ничего нет, и затем неспешно полез в карман пальто. Поттер издал гортанный звук, но пока не убил его. Ладонь Драко неторопливо выудила из кармана пачку сигарет. Он извлек одну.       — Гарри! У него палочка… или… что-то, — Уизли растерянно замолк.       — Это сигарета, Рон, — ответила Грейнджер. — Грязная магловская привычка. Где ты их достал, Малфой?       — Крутился поблизости с нашей последней встречи, — протянул он знакомым тоном. Рассеянно взмахнул сигаретой. — Огонька не будет?       Хотя ему и представлялось это невозможным, но Поттер напрягся еще больше. Грейнджер, однако, просто взмахнула палочкой, пробормотав Инсендио. Драко сделал глубокую затяжку. Уизел вытаращился на выпускаемый из его рта дым.       — Какую игру ты ведешь, Малфой? — голос Поттера был натянут до предела. — Чего, черт возьми, пытался добиться Снейп, — он слегка запнулся на имени, — придя сюда? Как, блять, ему вообще удалось найти это место? Он больше не член Ордена.       — Без понятия, — последовал ответ. — Полагаю, что Дамблдор…       — Заткнись! Не произноси его имя.       Драко элегантно закатил глаза, взглянув на Грейнджер в немом призыве. Та отвернулась. Поттер отвел руку с палочкой назад.       Драко вопросительно приподнял бровь, но что бы ни было у Поттера на уме, его прервала открывающаяся дверь. В комнату вошел рыжий мужчина, в котором Драко узнал Уизела Старшего.       — Гарри, можно тебя на минуту? — он был намного серьезнее, чем во все те все разы, когда Драко видел его на платформе девять и три четверти.       Поттер продолжал держать палочку, нацеленную на Драко.       — Говорите здесь. Я никуда не уйду.       Старший Уизли вздохнул.       — Тогда, пожалуйста, опусти свою палочку. Ты тоже, Рон. Гермиона.       Поттер не шелохнулся. Остальные поочередно посмотрели то на Драко, то на мужчину и затем медленно опустили свои палочки.       — Гарри, прошу…       — Малфою нельзя доверять. Мне плевать, что Снейп сказал вам. Я видел, как они убили Дамблдора.       — Гарри, я говорил со Снейпом. На какое-то время Драко останется здесь, с Орденом.       — Что? Нет!       — Гарри…       — Что Снейп с вами сделал? — с диким выражением он посмотрел в сторону открытой двери, переходя от стадии бездействия к маниакальной активности. Его палочка неистово дергалась, исторгая голубые искры. — Где он? Я… — он замолк, приходя в себя, а затем произнес гораздо спокойнее: — Я убью его.       — Северус убедил меня, что он все еще на нашей стороне.       — Он убил Дамблдора!       — Вечером будет собрание Ордена, и тогда он расскажет всем о своем деле. Как я уже сказал, он убедил меня.       — Да что он вообще мог рассказать?       Драко прикрыл глаза и откинул голову на диван. Как же он устал. Пусть дальше спорят. Либо они будут держать его в качестве пленника, либо убьют. Сейчас ему было все равно.       — Так сказал Дамблдор. Северус передал нам Мементо Мори .       Драко услышал, как Грейнджер резко втянула воздух. Ему не нужно было открывать глаза, чтобы убедиться, что на лицах Поттера и Уизела отражается одинаковое непонимание.       — А если я не позволю ему остаться?       Наступила пауза. Мужчина шумно вздохнул.       — Это, безусловно, твое право. В конце концов, дом принадлежит тебе. Обереги, установленные Альбусом, предназначались для твоей защиты после совершеннолетия. Штаб-квартира Ордена базируется здесь благодаря твоему великодушию. После сегодняшнего собрания мы рассмотрим другие варианты, если тебе угодно.       Драко услышал, как старший Уизли покинул комнату.       — Пап! Гарри, скажи ему, что ты не это имел в виду.       Раздались тяжелые шаги Поттера. По звуку Драко показалось, будто тот направлялся в противоположном направлении.       — Гарри! — Уизли последовал за Поттером.        И вот, тишина. Мгновение спустя Драко настороженно приоткрыл глаза. Грейнджер все еще была здесь, пристально глядя на него с нечитаемым выражением лица. Драко снова сомкнул веки.        *       — Мементо Мори. Это невероятно мощная магия.       Она сидела на диване, подогнув под себя ноги. Все еще озадаченно его рассматривая. Эта девчонка вообще не моргает? Драко глубже погрузился в изогнутое кресло и закрыл глаза. Может, если игнорировать ее, то она уйдет.       — Надо быть при смерти и знать, что ты умираешь, чтобы сотворить его. Должно быть, он использовал то, что взял с собой на Астрономическую башню.       Или, может быть, если он очень сконцентрируется, то сможет наложить на себя чары невидимости даже без палочки. Драко сделал вдох и задержал дыхание. Открыв глаза, он все еще мог видеть свою руку. Проклятье. Что ж, возможно, он был невидим для Грейнджер.       — На самом деле, это могло быть что угодно. Носовой платок или же очки. Монета, — вслух размышляла она. — Важно то, что Мементо Мори становится вместилищем последней частички магии волшебника.       Грейнджер, очевидно, все еще его видела. Стоило попробовать заглушающие чары. Почему она не была на собрании с остальными? Драко знал, что внизу в этот самый момент Орден принимал решение касательно их со Снейпом участи. Волшебники и ведьмы прибывали на протяжении всего дня. Был и Грозный Глаз Грюм, и оборотень, и эта жуткая девушка с розовыми волосами, которая вроде как приходилась ему кузиной или еще кем. Они переговаривались глухим шепотом то с одним, то с другим из взрослых Уизли, а затем заглядывали в гостиную с одинаково бледными и потрясенными лицами, чтобы взглянуть на него. Всегда молча. «Стоило брать по кнату за просмотр, — размышлял Драко. — Возможно, тогда Грязнокровка свалила бы».       — Когда направляешь всю оставшуюся магию на сотворение Мементо Мори, смерть должна быть просто мучительной. Очевидно, Дамблдор хотел передать что-то очень важное.       Довольно уродливые напольные часы пробили девять. Могла ли она болтать ночь напролет? Он заметил, что при всей её напускной небрежности Грейнджер все еще сжимала палочку. А, значит, охраняет. Он задумался, должен ли чувствовать себя оскорбленным тем, что Орден Феникса, видимо, считал, что его, Драко Малфоя — грозу магического мира, причастного к убийству могущественнейшего волшебника после Темного Лорда — может спокойно охранять лохматая ведьма-подросток. Он решил не заморачиваться по этому поводу.       — Разумеется послание в Мементо Мори…       — Разве ты не должна быть внизу? — прервал её Драко, не в силах больше это терпеть. — Не боишься, что Снейп обидит твоего драгоценного Поттера?       Она едва сдержала улыбку.       — Гарри в состоянии о себе позаботиться.       — Но разве тебе не хочется узнать, что там происходит? Или ты именно сегодня решила завязать со своей назойливостью?       На этот раз она улыбнулась.       — Что ж, конечно, они позволят Снейпу вернуться в Орден. На самом деле, он и не мог по-настоящему покинуть его, иначе он никогда бы не смог найти штаб-квартиру.       Драко почувствовал, как на его лице проступает неподдельный интерес. Он быстро вернул своим чертам заученное выражение скуки.       — Именно поэтому Орден чувствовал себя в безопасности, находясь на Площади Гриммо. Конечно, место и так ненаносимо, но Дамболдор установил дополнительные меры безопасности, — она прониклась темой, неосознанно имитируя учительский тон, который очень часто доносился до Драко от гриффиндорского стола через весь Большой зал. — Нечлены Ордена, сколько бы раз они здесь ни были, не могут найти дом. И, разумеется, теперь, когда Гарри достиг совершеннолетия, магия, которая раньше защищала его в доме дяди, переместилась сюда и усилилась. Никто, кто желает Гарри зла не сможет войти сюда.       Выходит, есть вероятность, что Снейпа не убьют. Драко попытался порадоваться, но на это требовалось слишком много усилий.       — Так что, уже просто придя сюда, профессор Снейп доказал свою преданность…       — Да, Грейнджер, я понял. Тебе не нужно все объяснять по пять раз как Поттеру или Уизелу.       — Да, — она улыбнулась без явной на то причины. — Похоже, что так.       Драко закрыл глаза и откинулся назад, надеясь закончить разговор. Грейнджер благословенно молчала.       — Это самоубийство, Северус! Я не позволю тебе сделать это! — Драко узнал яростный голос одного из своих учителей защиты от темных искусств, оборотня.       — И с каких пор ты контролируешь мои действия, Люпин? — Снейп ворвался в комнату, оборотень следовал за ним по пятам. — Если тебя беспокоит волчье противоядие , то, вероятно, пора начинать самостоятельно изучать зелья.       — Ты был в бегах несколько месяцев. Он убьет тебя на месте.       — Такой вариант возможен, — ровным голосом признал Снейп.       Часть Орденовцев последовала за ними и теперь рассеялась по комнате, прислушиваясь. Там была его кузина — в нервном возбуждении её волосы тут же окрасились в желчно-зеленый, под цвет стен, были родители Уизли, Грозный Глаз Грюм и несколько ведьм и волшебников незнакомых Драко. Уизли младший и устрашающего вида Поттер замыкали процессию и встали у двери.       — Северус! Он никогда не примет тебя назад. Он узнает, что ты верен нам. Артур, заставь его прислушаться к голосу разума.       — Северус должен сам принимать решения, — последовал ответ взрослого Уизли.       — Но Волдеморт убьет его еще до того, как у него появится шанс помочь нам. Это будет бессмысленно.       — Вероятнее всего, Темному Лорду я понадоблюсь живым. Несомненно, он узнает, что я шпион Ордена.       — Тогда зачем…       Снейп продолжил, по всей видимости, не обратив внимания на реплику Люпина.       — Я полагаю, что Темный Лорд пожелает держать меня ближе к себе, зная, что я остаюсь верным Дамблдору…       — АКЦИО ПАЛОЧКА.       Драко пораженно поднял глаза. Грейнджер теперь держала две палочки, а пустая рука Поттера беспомощно обвисла на середине проклятья. Вид у него был убийственный. Через мгновение он скрестил руки и прислонился к стене, сверкнув в сторону Грейнджер таким взглядом, будто та предала его.       Снейп оглядел комнату, словно только сейчас заметил присутствие других волшебников.       — Темному Лорду будет известно, что я остаюсь верным Дамблдору.       Поттер фыркнул.       — Он будет знать, что верность ему лишь притворство. И он будет знать, что я знаю, что он знает, — Снейп сделал паузу, приблизившись к подобию улыбки, первой, что Драко видел после смерти Дамблдора. — Мы оба будем очень хорошо информированы.       — Северус! — оборотню явно недоставало чувства юмора. А может его действительно волновало, жив Снейп или же мертв.       — Я верю, что он будет достаточно заинтригован, чтобы оставить меня в живых на какое-то время. Это время я использую на то, чтобы нейтрализовать чары или защиту, какие сумею, — он посмотрел прямо на Поттера. — Если мне это удастся, я облегчу вам финальную битву.       Снейп снова обвел взглядом гостиную.       — Вероятнее всего, я больше не выйду на связь ни с кем из вас, — его взгляд остановился на Драко. — Оставляю тебя под защитой Ордена Феникса. Полагаю, здесь теперь есть антиаппариционные чары?       Уизли старший кивнул. Снейп разорвал зрительный контакт с Драко и выскользнул из комнаты, не удостоив Поттера взглядом. Оборотень с шумом последовал за ним.       Наступило молчание. Орденовцы с тревогой переглядывались друг с другом.       — Предатель крови! Выродок! Грязное отребье! — из коридора до Драко донесся женский визг. Грейнджер раздраженно вздохнула.        — Что ж, — произнес Уизли старший, поднимаясь на ноги. — Тебе понадобится комната.        *       Драко проголодался. Он ворочался в бугристой постели, не желая спускаться вниз.       — У нас здесь нет домовых эльфов, — предупредил его старший Уизли, проводив его в мрачную спальню на третьем этаже. — Обслуживать тебя никто не будет. Ты всегда можешь поесть с нами на кухне.       Наконец-то оставшись в одиночестве, Драко отказывался покидать свою комнату. Он был здесь уже сколько, полтора дня? Два? Когда он ел последний раз? Он не мог вспомнить.       Драко осмотрел крошечное пыльное помещение.       — Не очень похоже на темницу. Что, если я решу просто уйти?       — Ты не заключенный, Драко.       Драко услышал, как фыркнул, с отвращением осознав, что прозвучало это очень по-поттеровски.       — Ты здесь под нашей защитой. Ты можешь покинуть дом в любое время. Без своей палочки, конечно, но мы не будем препятствовать тебе в получении новой. У Ордена и этого дома сильная защита. Уйдя однажды, ты больше не сможешь нас отыскать.       За окном садилось солнце. Красное свечение, проникающие сквозь тонкие портьеры, никак не способствовало отвратительной цветовой гамме. Драко вытащил сигарету, но понял, что не сможет зажечь ее без палочки.       — Я надеюсь, ты останешься. Северус скрывал тебя от Сам-Знаешь-Кого… — он остановился, собираясь с мыслями. — От Волдеморта на протяжении нескольких месяцев. А Альбус погиб, чтобы не дать тебе стать убийцей. Считай, что ты им обязан.       Он вышел из комнаты. Драко сел на кровать.       И с тех пор старался двигаться как можно меньше. Но чувство пустоты грызло его желудок. В ближайшее время ему придется спуститься вниз.       Он услышал голоса за дверью.       — Гарри, тебе не обязательно стоять на страже. Мистер Уизли сказал…       — Мистер Уизли не знает его так, как знаю я. Как мы, — уязвленный тон Поттера был очевиден даже сквозь стену. — Как ты можешь доверять ему, Гермиона? Я думал, что из всех людей именно ты…       Они серьезно собирались обсуждать это прямо здесь? Даже будучи заключенным, у него были дела поважнее, чем подслушивать разговоры Поттера с грязнокровкой. Драко вздохнул. По всей видимости, выбора у него не было. Голос Грейнджер прозвучал как у полудохлого низла.       — Ты слышал предсмертное послание Дамблдора, Гарри. Ты знаешь, что он просчитал все так, чтобы Снейп убил его, если это будет необходимо.       — Подделка, — выплюнул Поттер.       — Невозможно подделать Мементо Мори, Гарри, — Драко слышал ее терпеливый тон. — Оно было от Дамблдора.       — Но зачем? Зачем ему было… — Поттер сокрушенно замолк.       — Я не знаю, Гарри, — голос Грейнджер успокаивал. — Но я доверяю Дамблдору. Давай. Пойдем ужинать.        Драко прислушивался к их удаляющимся шагам. В животе заурчало. Он прижал к нему подушку и повернулся лицом к стене.        *       На следующее утро когда Драко вошел на кухню Грейнджер занималась за столом какими-то бредовыми вещами. Её палочка была направлена на что-то вроде ветки.       — Я не понимаю. Мы украшали все к Рождеству два года назад. Почему же сейчас магия не работает?       Верно, Драко вспомнил, что где-то на следующей неделе Рождество. Он, если честно, забыл. Когда мир разваливается на части, оставьте заботу о Рождестве грязнокровкам.       — Не знаю, дорогая, — раздался голос со стороны камина. Мамаша Уизли одной рукой помешивала содержимое котла, а другой держала выпуск Ежедневного пророка.       Ни Грейнджер, ни Уизло-мать не обратили внимания на стоящего в дверях Драко. Он заглянул Грейнджер через плечо. Это была небольшая сосновая ветка, как он понял. Она слегка приподнялась и, когда Грейнджер провела над ней палочкой, приобрела очертания конуса, только чтобы после обрушиться на стол, осыпав иголки.       Миссис Уизли наполнила миску и отлеветировала её на стол к месту Грейнджер. Повернувшись, она заметила Драко. Миска забуксовала, рассыпая по полу кашу. К её чести, женщина тут же опомнилась и подхватила миску до того, как та разбилась об пол, отправляя её на стол перед Грейнджер, почти полную.       Грейнджер отбросила сосновую ветку и перевела задумчивый взгляд на Драко, снова с тем же клиническим интересом. Он поймал себя на мысли, как ждет, что она скажет что-нибудь, или начнет уже есть свою овсянку, или хотя бы перестанет на него смотреть. Миссис Уизли прислала еще одну порцию каши и следом две тарелки сосисок. Он жадно уплетал еду, радуясь предлогу игнорировать Грейнджер.       В комнату ступили Поттер с Уизли, последний кричал: «Мам! Завтрак!» При виде него они замерли.       Грейнджер позволила им тупо постоять какое-то время, прежде чем, наконец, произнести:       — Рон, садись. Гарри. Позавтракайте.       — Я не голоден, — пробормотал Уизли.       — Да, голоден. Ешь, — она выжидающе смотрела на них, пока они не заняли места как можно дальше от Драко. Миссис Уизли подала им овсянку и сосиски, с тревогой посматривая на них.       Сидели в тишине. Поттер вперился взглядом в пространство перед собой, сжимая ложку, так и не притронувшись к еде. Уизли омерзительно лопал овсянку: сам Темный Лорд вряд ли смог бы испортить ему аппетит. Время от времени он украдкой поглядывал на Драко, несомненно, гордясь своей скрытностью. Грейнджер ела со всей безмятежностью. Драко представил, будто все они кусты.       Уизли оставил свои потуги замаскироваться и, тупо приоткрыв рот, откровенно пялился на него. Ну, по крайней мере, это лучше, чем анализирующий взгляд Грейнджер. Драко вздохнул. Уизли, явно сраженный какой-то идеей — наповал, как надеялся Драко, и сразу в голову, — встал, потянувшись через стол за кувшином с тыквенным соком.       — Упс, — неубедительно воскликнул он, проливая липкий сок на плечи Драко. Замер и затем добавил еще немного напоследок.       — Рональд!       — Случайно, Мам. Честно.       Грейнджер снова достала палочку.       — Скордж…       — Погоди, — Уизли положил ладонь на её палочку с выжидающим взглядом, направленным в сторону Малфоя.       О. Драко закрыл глаза. О. Уловив раздраженный вздох Грейнджер, он понял, что она тоже догадалась.       — О, Мерлин, — она высвободила палочку. — Скорджифай. Честное слово, Рон, если хочешь увидеть руки Малфоя…       «И, тем не менее, — размышлял Драко, — почему бы не доставить Грейнджер удовольствие. Да и Уизелу, судя по всему, тоже». Поднявшись с места, он медленно стянул рубашку, аккуратно повесив её на спинку стула, прежде чем повернуться к Уизли обнаженной грудью и показать предплечья.       — Метки нет, — он удовлетворенно отметил, что Уизел явно ощущал неловкость при виде полуголого Малфоя на кухне, хотя сам это и организовал.       Грейнджер, после всех её предыдущих взглядов, не хватило такта хотя бы изобразить заинтересованность.       Повернувшись, он надел рубашку, тщательно разглаживая её.       — Довольны?       Прошествовав к двери, он оглянулся.       — В следующий раз, когда тебе захочется, чтобы я разделся, Уизли, есть способы и попроще.       Стоило ему грациозно удалиться, как раздался смех Грейнджер.        *       После этого он нечасто видел Поттера или Уизли. Сидел в своей комнате до тех пор, пока ему не надоедал вид четырех стен, и тогда он был готов сидеть в гостиной, несмотря на неизменные отвратительные зеленые стены и, как правило, Грейнджер.       В этот раз, она не рассматривала его, а стояла в углу, сосредоточенно изучая стены. Взмах палочки.       — Декоро.       С потолка выросли сверкающие сосульки, плавно спускаясь по ближайшей к Грейнджер стене. Умопомрачительно красивые, они продержались лишь мгновение, затем водопадом растаяли, растекшись по полу лужей.       — Черт, — выдохнула она, испаряя свое маленькое озеро высушивающим заклинанием.       — И ты умнейшая ведьма нашего поколения.       — Да, — она не повелась на эту достаточно вялую провокацию. Давно не практиковался. — Это как-то связано с домом. Я не понимаю. Теперь он принадлежит Гарри. И, во всяком случае, два года назад мы смогли его украсить.       Драко думал было ответить, но посчитал, что одна произнесенная им фраза в точности демонстрирует уровень его интереса к этому разговору.       В любом случае, Грейнджер, по-видимому, в ответе не нуждалась. Она взмахнула палочкой в направлении угла позади Драко. Рождественская ель проросла во всю длину, и затем рухнула со шквалом иголок.       Грейнджер оглядела беспорядок, очевидно решив, что так пол выглядит гораздо лучше, и села на диван. Снова собиралась пялиться.       — Почему ты не в Хогвартсе? — спешно спросил Драко. — Сейчас же не каникулы?       — Нет, — ответила Грейнджер. — Еще нет, — и ему не удалось избежать пристального взгляда. Она излучала неприкрытое любопытство стороннего наблюдателя.       — Не подумал бы, что ты захочешь сбежать пораньше, — продолжил он. — Ты же наверняка в этом году староста школы. Это не лучший пример для детишек.       — Нас не было в школе в этом году.       Драко удивленно поднял глаза. Ее невозмутимое выражение не давало ему никакой дополнительной информации.       — Мы сражаемся с Лордом Волдемортом, — продолжила она.       — Он ведь на чердаке, да? Наверное, в старой коробке из-под елочных игрушек?       — Стоит проверить, — она улыбнулась.       Он достал свои сигареты и как раз извлекал одну, когда, к своему неудовольствию, обнаружил, что они вырвались из его рук.       Драко сделал серию успокаивающих вдохов, затем повернулся к Грейнджер. Во рту у нее было две сигареты, которые она прикуривала своей палочкой. Прежде чем ему удалось осмыслить это, она наклонилась вперед и вложила одну в его открытый рот.       Сделала затяжку, выдохнула. То, как она держала сигарету, говорило об опыте. Он был готов поставить свой последний галлеон — свой единственный галлеон, исправился Драко, с горечью думая о своем изменившемся положении — что она не занималась таким перед Поттером и Уизелом.       «Значит Грейнджер считает себя плохой девочкой, — подумал Драко, мысленно закатывая глаза. — Гриффиндорцы».       Глубоко затянувшись, она выпустила идеальное маленькое колечко дыма, перед тем как снова смерить Драко взглядом, полным беспристрастного любопытства. Ему это надоело.       — Прекрати на меня так смотреть. Я не задачка по арифмантике.        — Да, — согласилась она, ее испытующий взгляд был неизменен. — Ее я могу решить.        *       Похоже Поттер решил проблему с Драко, притворившись, что того не существует. В общем и целом, замечательное решение, как посчитал Драко. Если они пересекались, что случалось редко, Поттер смотрел мимо него, куда-то за левое плечо. Драко уже рассматривал вариант натренировать сидеть на своем плече Болтрушайку , которая гнездилась за его окном, чтобы Поттеру было на что смотреть.       Поттер и Уизли могли прогуливаться по коридору и тихо переговариваться, явно что-то замышляя. Потом они замечали его и исчезали за закрытой дверью с очевидной аурой заговорщиков. Странность была в том, что с ними никогда не было Грейнджер. Драко обдумал, но вскоре отверг мысль о юной любви. В их перешептываниях слышалось дуновение войны, а не романтики, слава Мерлину.       Орден казался очень убежденным в своем фарсе, что Драко не заключенный. Они предоставили ему свободу действий в доме, по-видимому, не волнуясь, что он попытается сбежать. Его отец был в Азкабане, а сам он подвел Темного Лорда, который, следовательно, желал его смерти. Драко полагал, это достаточная мотивация, чтобы не высовываться. Тем не менее, хоть иллюзия охраны и потешила бы его самооценку, в том, что его недооценивали, была своя выгода. Так учил Лициус.       На смену апатии пришло беспокойство, он стал бродить по коридорам поздно ночью. Мельком замечал, как приходили и уходили члены Ордена, как они отправлялись на миссии и возвращались с них. Время от времени они удостаивали его взглядом, иногда нет. Однажды он видел Макгонагалл, как она с кровавой раной через все лицо пошатываясь входит в парадную дверь, поддерживаемая кем-то из своры Уизли, .       Позднее той же ночью, он встретил Грейнджер, когда она кралась по черной лестнице. Было видно, что она тоже мало спит. Он дал прикурить себе сигарету, предложил ей одну и наблюдал за ее губами, пока она делала затяжку.       — Не стоит мне доверять, — заявил он.        — Я это запомню.        *       Поттер с Уизли заперлись на одно из своих нескончаемых стратегических заседаний. У них вошло в привычку пользоваться полузабытой мансардой, местом, о существовании которого, как они были уверены, Драко не знал. Он раздумывал нарушить их совещание там, просто чтобы увидеть негодование на их лицах, но не стал заморачиваться. Может быть, позже он подслушает их.       Грейнджер, похоже, тоже не заботило, что уже было безумием, чем занимались Поттер и Уизли. Рассевшись за одним из столов в гостиной, она водила палочкой над комковатым коричневым месивом.       — Декоро, — проговаривала она, — Конструо.       Коричневая каша закружилась вокруг ее палочки, преображаясь в модель здания. Драко присмотрелся и принюхался: глазированные башни, сахарные турели и отчетливый пряный аромат — пряничный Хогвартс в миниатюре. Борода Мерлина. Волдеморт планировал кровавую расправу для всех ей подобных, а девчонка игралась со сладостями.       Пряничный Хогвартс простоял еще мгновение — это крошечное поле для квидича? — затем обвалился с брызгами муки и коричневого сахара. Грейнджер лишь стерла со лба пятно патоки и вернулась к работе.       Драко снова наблюдал за тем, как растет маленький Хогвартс, и вновь видел, как тот рушится. И в третий раз, и в четвертый.       — И это лучшее, на что ты можешь потратить время, Грейнджер? — наконец спросил он. — Разве ты не должна быть наверху и плести заговоры со своими дружками?       — Я в порядке, — ответила она, — однако ценю твое беспокойство.       В этот раз ей удалось добавить озеро перед тем, как Хогвартс рухнул.       — Я понимаю, что ты грязноковка… — он ждал вспышки гнева, которой, к его раздражению, не последовало. — Но я думаю, что как минимум Поттер оценит твою помощь.       — Не переживай, Малфой, все под контролем. Если придет Волдеморт, я встану на твою защиту.       — И в чем же заключается ваш великий план победы над Темным Лордом? Утопить его в инжирном пудинге ?       Она подняла на него глаза, и этот решительный взгляд заставил его пожалеть, что он не оставил все как есть.       — Гарри и Рон разрабатывают свою тактику. Они собираются на поиски некоторых вещей, принадлежавших Волдеморту…       — Крестражи, — произнес он, желая показать, что знал больше, чем она думала, и сбить ее с толку.       — Да, — согласилась она невозмутимо. — Мы провели расследование. Обнаружили большую часть, выяснили как обойти защиту. Гарри и Рон скоро отправятся за ними.       — Оставив тебя за бортом. Тяжело, наверное, проделать всю эту зубодробительную работу по поиску крестражей и не участвовать в охоте за ними.       Он говорил непринужденно, насмешливым тоном, но, похоже, ему, наконец-то, удалось задеть Грейнджер за живое. С минуту она глядела на него в упор, без исследовательского интереса, а затем произнесла простое:       — Я слишком опасна для них.       Драко никогда не поймет этих сумашедших гриффиндорцев. Будь Грейнджер слизеринкой, он сделал бы ее своей правой рукой, желая, чтобы ее холодный рассудок и мощная магия были как можно ближе к нему в бою. Он внимательно ее рассматривал. Она же вернулась к своему падающему имбирному прянику, целеустремленная, решительная. Какая жалость, что она родилась грязнокровкой и была на Гриффиндоре. «Опасна, — размышлял он. — В самом лучшем смысле».       Последнее он, должно быть, произнес вслух, потому что Грейнджер бросила на него нечитаемый взгляд.       — Они любят меня.       Долгое мгновение она смотрела ему в глаза. Опасна. Хотелось отвести взгляд. Почему он этого не сделал?       Ее последний пряничный замок рухнул в облачке сахарной пудры. Драко нахмурился и сморгнул наваждение.       — О, да ради… Вот, — он схватил ее палочку. Взмахнул ею над руинами. Хогвартс поднялся в своем пряничным великолепии. Они замерли в ожидании. Тот продолжил гордо возвышаться.       Драко сжимал палочку Грейнджер. Он не держал ни одной на протяжении нескольких месяцев. Даже несмотря на то, что эта не принадлежала ему, он чувствовал пульсирующую в ней энергию.       Грйнджер сияла, глядя на миниатюру Хогвартса. Здесь было помадковое озеро, в котором появлялась дорожка из пузырей от перемещений гигантского кальмара. Квидичное поле завершала карамельная трибуна. На глазах Драко засахаренные первокурсники спешили занять свои места.       Грейнджер повернулась со своей восторженной улыбкой к нему. То была искренняя улыбка, в отличие от тех я-слишком-умна-чтобы-беспокоиться-о-тебе усмешек, которые она обычно приберегала для него, и Драко обнаружил, что забывает не улыбаться в ответ.       — Ну конечно, — воскликнула она. — Вы же родственники. Только Блэку дом позволит украсить себя.       С усилием Драко подавил улыбку.       — Все всегда сводится к крови, не так ли?       В одно мгновение у него получилась стереть с ее лица улыбку. Но та появилась снова, стоило ей вернуть внимание замку. Она не попросила вернуть свою палочку.        *       «Они любят меня», — сказала она. Ну да, естественно. Тупые гриффиндорцы любили всех, разве не так? А Кошмарное Трио было неразлучно на протяжении многих лет. Или Грейнджер имела в виду нечто большее?       Обычно Драко предпочитал есть в одиночестве. Забредал на кухню после окончания ужина и питался остатками еды, держась как можно дальше от Поттера, Уизли и других членов Ордена. Но этим вечером ему захотелось к ним присоединиться.       Сидя за столом, он рассматривал остальных. То была небольшая компания. Лишь мама, папа и малыш Уизел, Поттер и Грейнджер. Последняя, казалось, была довольна его появлением. Рада видеть, что он социализируется, как Драко догадывался, или же обрадовалась еще одной возможности понаблюдать за ним. Поттер придерживался своей стратегии «Не-вижу-Драко», «Не-слышу-Драко». Уизли младший выглядел дерганым, сидел на краешке стула и ерзал. Драко послал ему ослепительную улыбку, которая того почему-то не успокоила, хотя Драко заметил легкую усмешку Грейнджер, прежде чем она ее подавила.       Родители Уизли сделали несколько безрезультатных попыток вовлечь его в разговор: «Нормально обустроился?», — поинтересовался мистер Уизли. «Нашел, чем себя занять?» — перед тем, как выбрать более удобную позицию, заключавшуюся, по большей части, в его игнорировании. Таким образом, Драко мог наблюдать.       Поттер и Уизли активнее и непринужденнее общались между собой, чем с Грейнджер. В какой-то момент, когда Грейнджер тепло улыбнулась ему, Поттер был явно потрясен и поспешно отвел глаза.       — Мы скоро уходим, Гермиона, — начал Уизли.       — Ой, но на Рождество то вы останетесь, — вмешалась его мать. — Будет Джинни, и Фред, и Джордж.       — А я, наконец, поняла, как украсить дом, — добавила Грейнджер.       «Ну да, — подумал Драко, — ты поняла. Это и есть знаменитая гриффиндорская гордость?»       Поттер смотрел прямо на Грейнджер.       — Не думаю, что мы сможем остаться.       Он мучительно долго удерживал ее огорченный взгляд, однако из всех покраснел именно Уизли.       «Ах, — подумал Драко, — ну конечно. Они ее любят. Они влюблены в нее. Оба». Действительно, опасна. Она будет отвлекать их в бою; заботясь о ее безопасности, они стали бы легкой мишенью. Схвати ее Пожиратель Смерти, можно ли манипулировать Поттером? А Уизли? Довольно несправедливо по отношению к Грейнджер, учитывая все обстоятельства. Тем не менее, Драко знал, что если невмешательство в бой поможет обезопасить Поттера и Уизли, то так она и поступит. Драко покачал головой на размышления о причудах гриффиндорцев.       — Почему ты трясешь головой? — спросил Уизли, но тут же заткнулся, когда Драко снова улыбнулся ему.       В любом случае, когда же это началось? Он принялся изучать Грейнджер. За последние несколько лет она стала довольно хорошенькой, он допускал это. Как только научилась укрощать эти нелепые волосы. У нее были красивые глаза, не пользуйся она ими так часто, чтобы пытливо таращиться на него. Чем она сейчас и занималась. Он сосредоточился на своем рагу.       Бедняжка Грейнджер. Он догадывался, что ни Уизли, ни Поттер и пальцем ее не тронут, зная о чувствах другого. И все они были слишком гриффиндорцы, чтобы повеселиться втроем. Хотя, Поттер и Уизли точно были такими, а вот Грейнджер могла бы и попробовать. Действительно, очень жаль, что она не слизеринка.       — Почему ты улыбаешься мне? — спросила Грейнджер.       Драко ничего не ответил, лишь позволил своей улыбке стать еще шире, когда Поттер и Уизел бросили на него убийственные взгляды.        *       Ошибкой было делать для Грейнджер пряничный замок. Теперь Драко это понимал.       Они наколдовали сосульки в гостиной, гирлянды на перилах, а также рождественские ели везде, где Грейнджер только могла найти для них свободные места. Когда она подошла к нему, чтобы запрячь в свой бредовый проект, он собирался отказаться, но рядом был свирепо таращившийся Поттер, и устоять стало просто невозможным.       — Когда наша сторона победит, — сказал он позднее, пока ее палочкой трансфигурировал безобразные подсвечники в деревянных солдатиков, — сообразительных маглорожденных ведьм с Гриффиндора первыми приставят к стенке.       Он смотрел, как солдатики занимались строевой подготовкой на каминной полке. Задние ряды толкали впереди стоящие, сбивая первую шеренгу на пол.       — В Малфой Мэноре для этого у нас были домовые эльфы.       — И они никогда не могли насладиться Рождеством, мне…       Он опустил палочку Грейнджер к ковру, позволив упавшему солдату схватиться за нее и вернуться в строй.       — Ах, Рождество моей юности. Мой носок для подарков был из кожи магла, ель доставляли из Зачарованных лесов Баварии, а освещали ее гирлянды из пылающих фей. Я просыпался к полудню, и меня ожидало несметное множество подарков. Целый день я проводил летая на метле последней модели, которую, конечно же, находил прислоненной к кровати, и, делая снежных магов, которых я потом зачаровывал, чтобы они раскромсали друг друга. Вечер завершался ужином из какой-нибудь исчезающей магической твари или еще кого, и рождественскими песнями, что пели нам домовые эльфы. Ну, на самом деле, кричали, — добавил он задумчиво. — Их же пытали, в конце концов. Что?       Она улыбалась.       — Знаешь, я не верю ни единому твоему слову.       — Что, только сейчас, или вообще?       Она задумалась.       — Полагаю, вообще.        — И все же позволила мне держать свою палочку. Бесшабашная девчонка.        *       — Выродок, грязнолюбец, скверный щенок!       — Непохоже, что ей понравилась шапка Санты, — посмеивалась Грейнджер, запыхавшись, пока они удирали из коридора.       — Нечестивец, предатель крови, прелюбодей гряз…       — Полегче. Это уже переход на личности, — Драко остановился, обращаясь к портрету миссис Блэк.       — Грязный похабный малолетний кобель…       — Ты не помогаешь, — она затащила его в открытую дверь и закрыла ее за собой. Драко все еще мог слышать приглушенные визги миссис Блэк. «Трусливая овца» — это про него?       Он оглядел помещение. Темно и тесно. Разное барахло упиралось ему в интересные места.       — Грейнджер, не знаю, что у тебя на уме, но…       Она обвела взглядом чулан для метел и вздохнула.       — Давай просто побудем здесь, пока она не успокоится. Иначе так будет целый день.       Он откинулся назад, отпихнув колющий его черенок швабры.       — Люмос, — пробормотал он, и света от ее палочки оказалось достаточно, чтобы осветить коморку. Почему-то в таком тесном пространстве Драко не хотелось смотреть на нее. Вместо этого он изучал парящие в воздухе пылинки, сияющие в свете палочки.       Он достал сигареты, но, почувствовав ее взгляд, поднял глаза. Она снова его рассматривала. Хватит. Он шагнул вперед, оттесняя ее, и тихо заговорил:       — Грейнджер в кладовке, беззащитная. И я с ее палочкой, — она не отступила. — Просто предел мечтаний в школьные дни.       — Да. Жаль, что ты больше не злодей.       — Кто сказал, что я не злодей? — он приложил ладони к стене по обе стороны от ее головы и пристально наблюдал за ней, в ожидании, что она дрогнет.       Чего она не собиралась делать, чтоб ее. Он наклонился вперед, почти касаясь ее. Ощущая ее дыхание.       — О да, Малфой, ты самый злобный, — мягко усмехнулась она.       Он встретился с ней взглядом и на мгновение почувствовал, как падает в невыносимо спокойную глубину ее глаз. Тогда он отпрянул, пятясь к дальней стене, которая внезапно оказалась недостаточно далеко. Он вытащил сигарету и яростно поджег ее. Его рука не дрожала.       — Мой отец… — заговорил он неторопливо.       — Твой отец в Азкабане. Ты…       — Мой отец был правой рукой Темного Лорда. И я когда-нибудь стану.       — Нет, — она звучала крайне уверенно, гораздо увереннее, чем он себя чувствовал.       — Откуда ты знаешь? — его голос был горьким.       Она замолкла, снова с этим чертовым испытующим взглядом. Затем постепенно тот изменился. Казалось, она что-то решила.       — Потому что Дамблдор спас тебя.       Драко на мгновение замер, затем процедил «Нокс» и выронил ее палочку. Рывком распахнул дверь чулана. Ему нужно было пространство между ним и грязнокровкой, много, и как можно скорее.       Он зашагал по коридору.       — Позор рода, осквернитель чести, несносный щенок, — преследовало его.        *       Люциус Малфой стоял в своей тюремной камере, глядя в глаза сыну. Он был без рубашки, и Драко видел, как его торс рассекали порезы. Они тянулись вниз, сочились кровью, вырезанные невидимым глазу кинжалом.       Драко пытался сказать что-нибудь, пытался пошевелиться, чтобы спасти отца, но примерз к месту. Люциус взирал на него с надеждой, казалось, не чувствуя боли, хотя кровь вытекала из него ручейками, обволакивая красным. Он ждал.       Драко шагнул вперед, но оказался на том же месте. Ноги отказывались подчиняться его командам. Взгляд отца сменился знакомым выражением разочарования. Затем смирения.       Его пронзил леденящий холод. Не в силах повернуться, он и так знал, что со спины к нему приближаются дементоры. Но это же ошибка, верно? В Азкабане больше не было дементоров, разве нет?       Драко распахнул глаза. Ухватился взглядом за уродливые стены своей спальни на площади Гриммо. Он снова сомкнул веки, успокаивая дыхание.        *       Он избегал Грейнджер. Это должно было быть сложнее. До сих пор она была везде, всегда крутилась под ногами. Выходит, она тоже избегала его. Хорошо.       Но он не мог оставаться в своей комнате. Ему необходимо двигаться, чтобы чувствовать, как работают его мышцы, нервные окончания. Он бродил по ночам, исследуя, находя неиспользуемые подсобные комнаты. У него были подозрения, что дом менялся по своей изменчивой прихоти, и, казалось, комнаты в один час появляются и уже в следующий исчезают.       Он открыл дверь, которой, как он знал, не было в его прошлый ночной обход. За столом в углу, сгорбившись, сидел Поттер.       Тот не смотрел на Драко, все его внимание было приковано к чему-то перед ним. Драко неслышно приблизился. То было перо феникса. От него струилось туманное изображение Дамблдора ростом около фута . Драко наморщил лоб, потом вспомнил: Мементо Мори.       — …ны Ордена Феникса, — вещал Дамболдор из тумана. — Это было непростое для меня решение…       Драко считал, что должен проявить больше интереса к посланию, которое спасло ему жизнь, убедило Орден пощадить его, но почему-то это не имело никакого значения. Он бесшумно попятился.        Поттер все равно услышал и поднял на него взгляд, не пытаясь стереть льющихся из глаз слез. Драко был не в силах отвернуться от этого ничего не выражающего взгляда. Наконец Поттер вернулся к Мементо Мори, и Драко почувствовал себя отверженным. Он тихо покинул комнату.        *       — Ты мне нужен.       Похоже, Грейнджер больше не избегала его.       — Давай, — произнесла она нетерпеливо.       Он открыл глаза, все еще затуманенные от сна. Она забралась на край кровати, задевая его ноги. На ней была соблазнительная магловская пижама и халат, а ее палочка была на готове. Она беспокойно постукивала ею по пустой ладони.       Драко моргнул и вытащил из-под нее ноги, прислоняясь к изголовью кровати.       — Это важно, — серьезно добавила она.       Мысленно пожав плечами, Драко свесил ноги с кровати. Он знал, что возражать бесполезно. В принципе, можно и посмотреть, какой идиотизм девчонка придумала на этот раз.       Натянув халат, он последовал за ней на выход. Это и правда, могло быть что-то важное, размышлял он, спускаясь по темной лестнице в гостиную.       Лунный свет слишком ярко освещал комнату. Сосульки и венки немного улучшали обстановку, думалось Драко, но это все еще была самая уродливая комната, которую он когда-либо видел.       Грейнджер поежилась.       — Инсендио, — она направила палочку на камин.       Мерцание огня не изменило внешний вид комнаты, но, по крайней мере, стало тепло. Насколько Драко мог судить, здесь не было никакой чрезвычайной ситуации угрожающей жизни. Он ждал.       — Ну и? — спросил он наконец.       Она полезла в карман своего халата и достала маленькую веточку чего-то красно-зеленого. Она ждала, очевидно, не торопясь объясняться.       — Ну и? — повторил он.       — Это остролист.       Драко посчитал, что ответа это не заслуживает. Пусть не торопится. Он показательно зевнул.       — Я хочу, чтобы ты украсил им эту стену. Насколько сможешь. Венки, гирлянды и…       — И заниматься этим необходимо посреди ночи?       — Остролист красивый… и по сезону, — ответила она. — А ягоды символизируют кровь. Это должно тебя заинтересовать.       Она протянула свою палочку и выжидающе посмотрела на него. Драко глядел в ответ. Видимо, ей казалось, что в ее словах был какой-то смысл.       — Пожалуйста, Драко, — мягко произнесла она. — Завтра приезжают Джинни и другие Уизли. Остролист — защитное растение. Мне нужно, чтобы они были в безопасности.       Значит, «Драко»? Ему понравилось, как имя прозвучало на ее языке. Понравилось движение ее губ, когда она произнесла его.       — Безопасности не существует, — пробормотал он, однако принялся за работу. Удерживая веточку над картинной рамой, он наложил заклятие незримого расширения. Ветка разрослась подобно виноградной лозе, пока не заполнила всю стену, покрывая фамильный гобелен Блэков блестящим каскадом красного и зеленого.       Он рисовал палочкой круги, заставляя остролист собираться в венки и спирали, а затем сосредоточился на деталях. Эта гирлянда должна быть повернута в другую сторону, и, конечно же, эту ветвь следует наклонить чуть левее?       Грейнджер хранила молчание. Он чувствовал спиной ее взгляд, вызывающий у него зуд. Смотреть на нее он не собирался, пока что.       Но ее глаза все еще был прикованы к нему. Он ощущал их притяжение, как они тянут его к себе, чтобы встретить их взгляд. Он повернулся, проклиная себя за недостаток самоконтроля, страшась холодного выражения безличного любопытства, которое, как он знал, обнаружит.       От этого не осталось и следа. Ее глаза в свете камина лучились спокойной уверенностью. Она улыбнулась. Драко не мог дышать.       — Грейнджер, — произнес он, — осторожней.       — Я хотела выяснить, — начала она.       — Не надо.       — Я хотела понять, — она продолжила, — почему умер Дамблдор. Почему заставил профессора Снейпа убить его. Знал ли он, что у тебя есть какое-то предназначение, особая роль в этой войне?       Он зажмурился. Огненные блики облизывали его веки яростно красным.       — Или он сделал бы то же самое для любого студента? — она безжалостно продолжала, — чтобы уберечь от потери самого себя, от участи стать убийцей?       Ее голос едва перекрывал тупой рев в ушах. Откуда этот шум? Он смутно осознал, что это клокочет его собственная кровь.       — Мне нужно было знать. Так что я наблюдала за тобой… и поняла.       — Грейнджер…       — Ответ в том, что это не имеет значения. Будь ты особенным или же обычным человеком.       Он задыхался. Он не мог это слушать.       — Дамблдор умер за тебя, — она сделала вдох и мягко продолжила, — и этого достаточно.       Он шагнул вперед.       — Слушай сюда, Грейнджер. Я не один из вас. Я не на вашей стороне, — он слышал, как дрожал его голос. Ее палочка в его руке была неподъемной в своей мощи.       — Я доверяю тебе, — ответила она и улыбнулась.       Он выронил палочку и бросился к ней. Он не станет это слушать, нельзя позволить ей говорить дальше.       Он грубо толкнул ее к стене, прижимаясь своим ртом к ее, чувствуя как она упирается в него. Он — Драко Малфой, его отец — Лициус Малфой, Пожиратель Смерти и правая рука Темного Лорда. Кто такая эта грязнокровка, чтобы доверять ему?       А затем он целовал ее, и она целовала его в ответ, их языки сплетались, борясь за господство. Он не мог насытиться, не мог думать, резко проводя ладонью по ее бокам, по груди. Кожа, ему было необходимо коснуться ее кожи, а она, наконец-то, наконец-то, замолкла, издавая только горловые просящие звуки, которые уносились волной жара прямиком к его члену, и не имело значения, доверяла ли она ему.       Он сильнее прижал ее к стене, все еще недостаточно близко, и просунул руки под ее халат, под верх пижамы. Ее кожа была теплой под его касаниями, а соски затвердевшими. Он обхватил по одному каждой рукой, потирая их между пальцами, чувствуя, как она выгнулась и застонала у его рта.       Ее руки шарили по его рубашке, затем она сняла ее, стянула с плеч и провела пальцами по его груди. Ощущение ее рук на нем, горячих под резинкой на его талии, грубо массирующих его член, двигающихся вверх и вниз.       Он почувствовал, как начинаясь от бедер, в нем зарождается стон, и сильно укусил ее за шею, чтобы подавить его.       — Драко, — он разобрал, как она произнесла, — Драко, — прерывистым, жалобным голосом, от которого он накалился еще больше, а член запульсировал.       Он — Драко Малфой, и где-то глубоко на задворках своего сознания он знал, что это важно, знал, что должен сделать так, чтобы она поняла это, но в тот момент не мог вспомнить почему. Он сорвал с нее пижамные штаны и провел пальцами по обнаженным бедрам, оставляя следы от ногтей. Ему хотелось оставить царапины, чтобы они были с ней навечно, ему нужно, чтобы она запомнила это. Она ахнула, когда он обнаружил ее влажность, и застонала, снова произнося его имя. Большим пальцем он выводил круги и толкнулся к ней, неуправляемый, неспособный мыслить. Он не мог дышать, не мог ждать.       Он отстранился, задыхаясь, и заглянул ей в глаза, увидел в них остекленевший голод, увидел хищника в их глубине. Увидел отражение собственного голода. Она схватила его за талию, притягивая ближе. «Грейнджер, — в отчаянии подумал он, — Гермиона». А затем все мысли испарились.       Он подхватил ее под бедра и прижал к стене. Ноги обхватили торс, и его тело прижалось к ее, удручающе близко, прежде чем, наклонившись, она задала направление. И тогда он оказался внутри нее.       Он чувствовал ее дрожь, слышал прерывистое дыхание, когда с каждым толчком вжимал ее в стену. Ему хотелось замедлиться, хотелось продлить это, но он не мог остановиться, не мог сдержаться, едва контролируя собственное тело. Он толкнулся сильнее, ощущая ее вокруг себя, тугую, горячую и влажную. Внутри разгоралось раскаленное пламя, грозившее поглотить его, хлынуть из всех пор. Он почувствовал, как она сжалась и кончила, крича и содрогаясь, а после растаяла в его объятьях. Он приподнял ее, врезаясь раз, другой, прежде чем ощутил собственное освобождение.       Опустив ее, он понял, что его бьет дрожь. Склонился ближе, стараясь заставить свое тело остановиться. Задумался, почему ничего не выходит, после чего осознал, что то были ее собственные содрогания. Он прикрыл глаза, заставляя себя дышать.       — Гермиона, — произнес он, когда снова смог говорить, когда это не звучало слишком надломлено, — ты не должна доверять мне.        *       На следующий день прибыла девчонка Уизли с двумя или тремя братьями, но никто не смог этому обрадоваться, потому что Поттер с Уизли ушли. Они отправились на задание, никому не сказав.       Еще через день из Азкабана бежал отец Драко. Был канун Рождества.        *       Дом был переполнен орденовцами. По двое и по трое они читали выпуск «Ежедневного пророка», перешептываясь друг с другом, внимательно вчитываясь в текст в поисках какого-нибудь скрытого намека. Газета была вся измята и местами порвана к тому моменту, когда кто-то сообразил послать за новыми экземплярами.        «ЛЮЦИУС МАЛФОЙ, ПОЖИРАТЕЛЬ СМЕРТИ СОВЕРШИЛ ДЕРЗКИЙ ПОБЕГ ИЗ АЗКАБАНА» — кричал заголовок. «Ну, — говорили некоторые из Ордена, — по крайней мере, он сбежал один». «Да, — отвечали другие, — Но как? Неужели ему помог Сами-Знаете-Кто?» Затем они одергивали себя и исправлялись: «То есть, Волдеморт».       Они пристально следили за Драко, быть может, ожидая, что он расколется или же сорвет с себя маску, и окажется, что все это время он и был Темным Лордом. Он попытался скрыться в своей комнате, но за ним последовал оборотень для серьезного разговора.       Верные своему слову, они не держали его в плену, даже сейчас. Они не могли не наблюдать за ним, но поймать их на слежке у него не выходило. Мистер Уизли спросил, не знает ли он, где его отец, на что он честно ответил «нет», на этом все и закончилось.       Единственный раз, когда он видел Грейнджер, та в обнимку сидела с Джинни Уизли. Она проводила его взглядом, когда он прошел мимо, но ничего не сказала. Он не пытался поймать ее взгляд.        *       Члены Ордена провели собрание, посовещались и по большей части разошлись по домам. Драко показалось, что Люпину предоставили где-то комнату, может ту, в которой жил Поттер.       Было уже поздно, и Драко принял решение — на самом деле, он принял его сразу, как только услышал новость о побеге отца, не задумываясь. «Если ты уйдешь, — говорил мистер Уизли, - то больше не сможешь нас отыскать».       Грейнджер ждала его в темной гостиной, как он и думал. Она сидела на диване, подогнув под себя ноги, с маленькой веточкой остролиста в руках.       — Я ухожу, — сказал он.       — Да, — ее ответ прозвучал без удивления в голосе.       — Я должен присоединиться к моему отцу.       — Ты знаешь, где он? — она взглянула на него с оттенком былого любопытства.       — Нет, — ответил он, встретившись с ней глазами, чувствуя их притяжение. — Но он будет ждать, что я отыщу его. Что я и собираюсь сделать.       Она опустила глаза, наблюдая за своими руками, терзающими остролист, крутя его из стороны в сторону.       — Грейнджер, — он предпринял попытку, желая, чтобы она взглянула на него — Я Малфой.       Она молчала.       — От меня многого ожидают, — он слышал отчаяние в своем голосе, понимал, что теряет контроль, вот только был не в силах остановить это. — У меня нет выбора. Прежде всего, я сын своего отца.       Он ждал протестов, которые, как он знал, последуют. Дамблдор спас его от, какой бы то ни было участи, уготованной ему наследием Малфоев. Спас его и погиб при этом сам. Он был волен выбирать любую дорогу, какую пожелает. Ей не понять, что его тропа была проложена задолго до ночи на Астрономической башне. Его желания, его убеждения не имели значения.       Протестов не последовало. Она просто смотрела на него с нечитаемым выражением лица. Снова любопытство? Доверие? Он не мог сказать.       Куранты пробили двенадцать часов. Ему пора уходить.       — Полночь, — произнесла она, смотря на него в ожидании. — Рождество, — добавила, когда он только растерянно глядел в ответ.       — Рождество, — повторил он.       — У меня есть кое-что для тебя, — она встала.       — Грейнджер…       Она протянула ему веточку остролиста, с которой игралась. Он взял ее в замешательстве.       — Я зачаровала его доработанным заклинанием слежения, — пояснила она. — Сейчас, — ее указательный палец правой руки прошелся по острому краю листа. Капля крови упала на остролист, впитываясь в ягоды. Веточка засветилась. Драко заметил, что она стала более блестящей, ощутил, как она окрепла в руке.       — Теперь ты всегда сможешь найти меня. Неважно где я, или где ты, с кем бы ты ни был. Сосредоточься на остролисте, и ты узнаешь.       — Грейнджер, — произнес он с тревогой. — Ты осознаешь, насколько это опасно? Что, если им завладеет другая сторона? Если они вынудят меня предать тебя? Может быть, я и сам в один день подумаю, что предать тебя хорошая идея.       Она улыбнулась.       — Кроме тебя, никто не сможет ею воспользоваться. Нельзя заставить тебя выдать то, что ты не хочешь раскрывать. Если захочешь предать меня, тогда, конечно, сможешь.       — Я не возьму это, — такая ответственность ошеломила его. Она сжала его ладонь вокруг остролиста, а затем взяла его руку в свою. Он ощутил, как снова теряется в ее взгляде.       Драко наклонился. Если сейчас он ее поцелует, то не остановится. А он должен остановиться, должен уйти.       Он отстранился, сунув веточку в карман.       — Скорее всего, я ее выброшу в ближайшее время.       — Хорошо, — вот оно, это выражение веры, доверия.       Что ж, он ничего не мог поделать, если сумасшедшая гриффидорка настаивала на том, чтобы довериться ему. Надо было идти, надо было уходить, а то, чего ему хотелось сюда не входило.       Он дошел до двери не оглянувшись, и так зная, что она не сдвинулась с места. Помедлил, затем обернулся.       — Гермиона…       — Да? — выдохнула она.       Он мгновение смотрел ей в глаза. И отвернулся. Она не последовала за ним в коридор, не вышла за ним к двери.       Он спустился по ступенькам на площадь Гриммо в единственной одежде, которая у него была, спрятав руки в карманах от морозного ночного воздуха. Коснувшись веточки остролиста, провел большим пальцем по его острым краям.        Он твердил себе, что никогда не воспользуется этим. Никогда. Он не был уверен, верит ли в это.              Конец.