—

      Она сегодня необычно красива. Точнее, исправляется Дазай, она всегда красива, но сегодня как-то по-особенному.       Дазай склоняет голову и смотрит на Чую в чёрном платье в пол с длинными рукавами. Оно с вырезом на спине, и он видит россыпь родинок, линию позвонков и хрупкость. Как только она подписалась на всю эту авантюру с вампирами и выстрелом ему в голову?       — Нам надо поговорить, — она решает оставить празднование по случаю их победы над Достоевским и остальными позади. Показывает кивком головы Дазаю в сторону коридора и покидает помещение       — Спасибо, что согласилась и подыграла, — начинает Дазай, когда они становятся напротив друг друга в пустом коридоре и прижимаются спинами к стене. — Тебе шли клыки. И линзы.       — Ты хочешь это обсудить? — перебивает его Чуя. — Дазай, я до сих пор пытаюсь понять, как мне реагировать на твои слова.       — На какие?       — Я придушу тебя в этом коридоре.       — Ты забавно злишься, я не удержался, — Дазай улыбается, но взгляд его серьёзен. — Прости, Чуя.       Я люблю тебя.       — Ты действительно так считаешь? — вновь задаёт вопрос она. — Дазай, это громко — признаваться кому-то в любви. Если ты сделал это ради очередной тупой шутки, то так и скажи, я клянусь, даже обижаться не буду. Но не надо играть со мной. Я не одна из девиц, которых ты соблазняешь по щелчку пальцев и с лёгкостью затаскиваешь в постель.       Скажи мне, что ты действительно имел это в виду.       Повтори ещё раз эти слова.       Дазай делает шаг вперёд и касается рыжего локона, выскочившего из причёски, заправляя его за ухо. Затем берёт Накахару за руку и, не сводя с неё глаз, целует костяшки пальцев.       — Дазай…       — Я действительно тебя люблю. Все эти годы — люблю, — помолчав, произносит Осаму. — За твои эмоции, за твою искренность и смелость. Знаю, что ты меня ненавидишь, я и тебе успел причинить тебе боль, но я действительно тебя…       Чуя вцепляется пальцами ему в плечи.       — Дазай…       — Спасибо, что присматривала за Акутагавой. Я в курсе, что вы… Подружились. Думаю, ему нужна была женская рука. Ты проделала неплохую работу.       — Скажи ему сам о том, что им гордишься.       — Не меняй тему.       — Но ты сам её сменил на беднягу Акутагаву.       — А ты, Чуя? — Осаму смотрит в её глаза, напоминающие ему воды океана, такого глубокого и многогранного. — Ты любишь меня?       — Дазай…       — Кто знает, может, ты моя судьба? Это случается вопреки всем планам, всем предостережениям и знакам.       Она сильнее сжимает пальцы.       — Выслушай меня.       — Да, Чуя?       — Я тоже… тебя люблю, — признаётся Чуя, утыкаясь лицом ему в плечо. Глупо было отрицать то, что зрело много лет; то, что она и сама знала, придя к этому выводу через тернии и недоверие к себе самой. Осаму мягко отстраняет её от себя и, улыбнувшись, склоняется к ней, обхватывает лицо ладонями и целует.       Как, оказывается, всё просто, когда ничего не усложняешь.