8.1

Сегодня вечером в клубе исключительно много народу. Танцпол переполнен, и каждый столик, кабинка и стул заняты. На улице даже выстроилась очередь, чтобы попасть внутрь. Напитки текут рекой, как и монеты, а воздух гудит от той электрической вибрации, которая так уникальна для Переулков. Именно такие ночи ты любишь. Ты расцветаешь от этой энергии и чувствуешь себя полностью в своей стихии, пока танцуешь за барной стойкой под заразительный ритм музыки, смешиваешь напитки и ведешь светскую беседу с посетителями. Прошло несколько недель с тех пор, как ты помогала Силко с лечением глаза. Никто из вас не упоминал об этом, и он больше не звал тебя на помощь. Даже Джинкс ничего об этом не говорила. В первый раз, когда ты увидела ее после того, как она организовала всю эту ситуацию, она просто посмотрела на тебя понимающим взглядом, как будто говоря: «Я же говорила», и, к счастью, с тех пор больше не вмешивалась. И вот ты просто вернулась к своей обычной рутине. Больше никаких неожиданных ужинов. Больше никаких неожиданных медицинских процедур. Только еженедельные встречи за выпивкой в ​​его кабинете каждую пятницу. Простая договоренность, на которую вы наткнулись совершенно случайно всего несколько месяцев назад. Две ужасные минуты недели, с помощью двух произнесенных слов превращенные в два часа, которые ты теперь жаждешь больше всего на свете. Два часа, в течение которых Силко не обязательно быть Глазом Зауна, и в течение которых ты можешь быть больше, чем простым барменом из Окопов. За исключением того, что ничто в этой договоренности больше не кажется таким простым. Не сейчас, когда вы говорили о болезненном прошлом вместе на берегах ночной реки. Не сейчас, когда ты сблизилась с его любимой дочерью. Не сейчас, когда ты покачивалась в его объятиях под плавное убаюкивание джазовой музыки. Не сейчас, когда он позволил тебе увидеть его в его самой уязвимой форме. Не сейчас, когда ты наслаждалась воспоминаниями о его лице, его голосе, завернувшись в шелковую ткань его рубашки. Рубашка Силко выстирана, сложена и засунута прямо в дальний угол ящика, где дразнит тебя своим существованием. Первый раз можно было легко проигнорировать как похотливую ошибку. Тебя беспокоит неутихающее желание сделать это снова. Возможно, тебе просто нужно заняться сексом. У тебя не так уж много вариантов в твоей сфере деятельности, но ты всегда была красноречивым собеседником. В прошлом ты время от времени брала незнакомцев к себе в постель, и это никогда тебя не беспокоило. Но почему-то сейчас при мысли об этом тебя выворачивает наизнанку. И это лишь один из фактов, с которыми ты сталкиваешься. Тебя терзает множество мелких истин, которые за последние несколько месяцев собрались вокруг, как рой. Они не так уж пугают, если рассматривать их по отдельности. Проблема заключается в том, чтобы взглянуть на общую картину, которую они составляют. И поэтому ты остаешься только с набором кусочков головоломки и своим упрямым нежеланием складывать их вместе. Ты подмигиваешь женщине, которую только что очаровала, заставив купить первоклассный коктейль. Ее щеки слегка краснеют под пульсирующим светом, когда она отворачивается от тебя, бросив долгий взгляд через плечо. Ты направляешься к кассе, чтобы положить монеты, и вспышка золотого носка сапога через перила балкона привлекает твое внимание. Ты поднимаешь глаза и видишь, как Силко направляется к лестнице, а Севика следует за ним по пятам. Судя по их верхней одежде, они явно возвращаются с обхода. Флуоресцентное освещение подсвечивает его кожу и освещает его в цвете, делая его острые черты еще более пронзающими. Словно почувствовав твой взгляд, он поворачивает голову и смотрит вниз через перила. Ты слегка улыбаешься ему, когда ваши глаза встречаются, и получаешь в ответ едва заметное подергивание губ. И тут отключается электричество. Клуб погружается в абсолютную темноту, и музыка внезапно, резко обрывается. Отключения электричества в Переулках — не редкость. Но когда они случаются в клубе? Это гребаная катастрофа. Проходит всего несколько секунд, прежде чем авантюристы в полной мере используют ситуацию. Кто-то кричит, и весь мир погружается в полный хаос. Каждый волосок на твоем теле встает дыбом, и у тебя едва ли было полсекунды, чтобы запаниковать, прежде чем знакомое тепло большого тела Джаспера настигло тебя. Ты слышишь предательский грохот аварийного разблокирования кассового аппарата. — Убирайся из здания, сейчас же, — рявкает Джаспер, сильно толкая тебя за плечи. Со всех сторон тебя окружает звук чистой анархии. Ужасающие крики, безумный смех, бьющееся стекло и топот ног. Ты можешь различить только очертания собственных рук, когда находишь барную стойку, и латунь скрипит под твоими потными ладонями, когда ты используешь ее как ориентир, чтобы удержаться, пока двигаешься так быстро, как только можешь, сквозь темноту. Люди уже толпятся за стойкой. Из мрака к тебе выскакивают жуткие фигуры, словно из кошмара, и начинают хвататься за алкоголь, который внезапно стал бесплатной игрой. Несомненно, некоторые из них также направляются к теперь уже пустой кассе. Только память заставляет тебя, пошатываясь, идти к двери, ведущей на выход, и твои пальцы нащупывают ручку... Раздается выстрел, и паника в клубе нарастает. Твое сердце проваливается сквозь пол, и тебя едва не выворачивает от того, как сжимается желудок. Силко. Ты не колеблешься. Отворачиваешься от двери и слепо тянешься вперед, опрокидывая в панике несколько бутылок, прежде чем твои неловкие пальцы успевают удержать одну, и ты начинаешь выбираться из-за бара, надежно сжимая в руках свое импровизированное оружие. Ты чувствуешь себя птицей, летящей против штормового ветра, но продолжаешь двигаться вперед, хотя у тебя нет абсолютно никакого плана. Все, что ты знаешь, это то, что каждая клетка твоего тела кричит тебе. Найти его. Голос в твоем животе шепчет тебе наставления, как это всегда бывает. Балкон. Он был на балконе. Ты проталкиваешься по танцполу в направлении лестницы. Там почти полная темнота. Ты бы не смогла увидеть ни черта, если бы не бутылочное горлышко на выходе, держащее двери открытыми настолько, чтобы впустить жалкую полоску света с улицы. Или жуткое свечение от механически модифицированных частей тела, которые порхают вокруг, как огни костра: полосы ярко-розового и кислотно-зеленого, которые дезориентируют еще больше. Или случайные выстрелы, которые освещают комнату и разжигают страх, пока он не становится раскаленным добела и пылающим. Толпа накатывает на тебя, и ты рикошетишь от тел, как пинбольный шарик, отчаянно ища любой признак красно-черного пальто, золотой застежки жилета, светящегося оранжевого глаза. Ты хочешь кричать от разочарования и ужаса, когда тебя швыряет по всему залу. Ты чувствуешь себя дрейфующим айсбергом, который швыряют волны бурного и неумолимого океана. Все кружится, извивается и поворачивается, и каждая секунда, которую ты теряешь, кажется невыносимой. Разум кружится – захваченный кошмарными вспышками клуба, склеенными с мысленными образами Силко, истекающего кровью из пулевого ранения где-то на полу, пока ты, черт возьми, не можешь его найти… Желание позвать его настолько сильно, что твое горло горит от сдерживания. Но ты слишком боишься выдать его присутствие в клубе тому, кто может желать его смерти. Силко, похоже, не имеет такой же сдержанности. Ты никогда не слышала, чтобы он хотя бы повышал голос, и все же твое имя, кажется, вырывается из самых глубин его легких над всем этим столпотворением. Ты поворачиваешься на звук, и комната озаряется пороховой вспышкой. Вот он. На другой стороне танцпола — широко раскрытый и неистовый зеленый глаз, он осматривает толпу, волосы в полном беспорядке, но, по-видимому, невредимы. Твое сердце застревает в горле, и ты почти рыдаешь от облегчения. Ты бросаешься к нему с новой энергией. Тебя толкают из стороны в сторону, но ты прокладываешь себе путь вперед с абсолютной решимостью. Он снова зовет тебя, его голос слегка надтреснут от отчаяния, и ты забываешься. — Силко, — твой ответный крик хриплый - звук его собственного горя, вырвавшего его прямо из твоей сути. Кто-то запускает сигнальную ракету, и она заливает комнату адским красным светом и наполняет воздух приторным дымом. Но это позволяет тебе стать свидетелем того момента, когда Силко наконец видит тебя, как его лицо трансформируется из портрета страха в выражение потрясающего облегчения. Ты едва осмеливаешься моргнуть из-за страха потерять его из виду, когда бросаешься всем весом на толпу. Ты вонзаешь свои ботинки в пол, чтобы не сбиться с курса, когда протараниваешь путь к нему, и Силко яростно расталкивает людей со своего пути, спеша добраться до тебя. Вы двое — боретесь со всем, что вас разделяет. Ты спотыкаешься на последних нескольких шагах, но он ловит тебя. Твои руки смыкаются вокруг его талии, и ты даже не задумываешься, прежде чем зарыться лицом в воротник его пальто. И он удерживает тебя, так же сильно, как мир разрывается на части вокруг вас. А затем он хватает тебя за запястья, отодвигая тебя достаточно, чтобы осмотреть с головы до ног. Вы так близко, и все же вам обоим все еще приходится кричать, чтобы услышать друг друга сквозь безумие. — Ты в порядке? Тебе больно? — Нет. Тебе? Он качает головой. Еще одна внезапная мысль охватывает твое сердце в панике. — Где Джинкс? — В мастерской. Только его цепкая хватка удерживает тебя на ногах, когда тебя накрывает волна облегчения, которая грозит подогнуть колени. Вы оба вздрагиваете и инстинктивно прижимаетесь друг к другу, услышав звук еще большего количества выстрелов: несколько быстрых выстрелов, которые мелькают в клубе и отражаются от ножа в руке человека, который внезапно появляется позади Силко. Твой предупредительный крик вырывается из глубины легких и разрывает воздух: — ВНИЗ. Силко немедленно подчиняется, пригибаясь, когда ты со всей силы бьешь бутылку об голову этого человека. Стекло и алкоголь падают вокруг вас обоих, когда мужчина падает и немедленно исчезает из виду под топчущими ногами волнообразной толпы. Силко выпрямляется, его лицо нехарактерно расслаблено, когда он смотрит на тебя. Твои костяшки пальцев, вероятно, такие же белые, как и твои оскаленные зубы, от того, как ты сжимаешь зазубренное горлышко бутылки в руке — тяжело дыша и широко раскрыв глаза, пока твой мозг пытается понять, что только что произошло. Силко первым приходит в себя. Он хватает твою свободную руку и тянет тебя обратно в сторону бара. Вы прижимаетесь друг к другу и используете ваш общий вес, чтобы протиснуться сквозь паникующую толпу. Твои мышцы горят, а сердце колотится, но ты так близка к этому... Незнакомая пара рук хватает тебя сзади и дергает назад. Ты кричишь, когда твои пальцы вырываются из рук Силко. Ты брыкаешься и извиваешься против незнакомца в тени. В его глазах есть этот предательский фиолетовый блеск, и его руки грубо похлопывают тебя, пока он ищет следующую дозу. А затем его голова резко откидывается назад, и ты отталкиваешь его от себя, он падает. Ты поворачиваешься к Силко, но его внимание все еще приковано к упавшей голове. И он выглядит совершенно диким. Он переступает через потерявшего сознание человека и снова поднимает кулак, но ты цепляешься за его руку, прежде чем он успевает ее опустить, и бросаешься в сторону задней двери. — Я думаю, ты его уделал, — истерично шутишь ты. Силко выглядит растерянным всего секунду, пока ты его оттаскиваешь, но затем твердо встает на ноги, чтобы сократить расстояние между вами, обхватить тебя за талию и притянуть к себе, защищая. Вы прорываетесь сквозь безумную толпу людей, которые все еще грабят бар. А затем прохладный воздух задней части здания бьет в вас, когда вы оба забегаете в пустой коридор и захлопываете за собой дверь. Силко снова хватает тебя за руку и тянет дальше в недра здания, подальше от продолжающегося хаоса. Здесь совершенно нет света. Ты даже не смогла бы разглядеть свою руку, если бы попыталась. Но Силко, кажется, знает дорогу досконально и едва замедляет свой темп от своего обычного. Когда звуки клуба наконец стихают до едва слышного гудения на заднем плане, ты тянешь его, чтобы остановить, и прислоняешься спиной к стене. Силко отпускает твою руку, но ты чувствуешь, как он упирается ладонями в стену по обе стороны от твоей головы, пока тоже переводит дыхание. Только его огненно-оранжевый глаз виден в полной темноте. — Возможно, я нанял тебя не на ту работу, — сухо шутит он. Ты пытаешься рассмеяться, но в легких просто не хватает воздуха. Только вакуум в груди — черная дыра, которая грозит засосать всю тебя в свою зияющую пасть. Твои руки начинают так сильно трястись, что горлышко бутылки, которое ты каким-то образом умудрялась держать все это время, наконец выскальзывает из твоей руки и разбивается об пол. Ты издаешь отчаянный хрип, пытаясь сделать вдох, но не можешь. Силко нащупывает твои руки в темноте, крепко сжимая их. — Это просто адреналин, — мягко настаивает он, — Ты в порядке. С тобой все хорошо. — Не могу... — удается сказать тебе, — Не могу... — Можешь, — говорит он спокойно, но твердо. Он кладет твои руки себе на грудь и накрывает их своими — большими, теплыми и надежными. — Используй меня как проводника. Вдох и выдох. Сосредоточься на мне, милая. Его грудь целенаправленно расширяется под твоими руками, как кузнечные мехи. — Дыши, — успокаивает он на выдохе. Его грудь снова расширяется, и тебе удается сделать крошечный, дрожащий вдох. — Дыши. Ты цепляешься за глубокий, нежный гул его голоса, как за спасательный круг. Ты сосредотачиваешься на нем. На материале его жилета под твоими ладонями. На мозолях, которые царапают твои костяшки. На знакомом запахе его одеколона. На движении его груди. И постепенно каждый вдох становится немного глубже. Немного ровнее. — Хорошая девочка, — хвалит он, сжимая твои руки. Вы стоите вместе в кромешной тьме еще некоторое время, просто синхронно дыша, пока дрожь не утихает, и ты не можешь снова вдыхать без проблем. — Лучше? — спрашивает он в конце концов, скользя своими руками по твоим и обхватывая твои бицепсы. Ты киваешь, а затем понимаешь, что он не видит, поэтому хрипло шепчешь: — Да. — Хорошо. В мгновение ока его пальцы впиваются слишком сильно, и он толкает тебя обратно к стене. Он вторгается в твое личное пространство и рычит: — Тогда, может, ты объяснишь мне, о чем, черт возьми, ты думала? Тебе следовало сразу идти сюда. Возмущенный гнев поднимается внутри тебя, как поток огня, угрожая снова лишить тебя дыхания. — Я могу задать тебе тот же гребаный вопрос, — шипишь ты, сжимая кулаки в лацканах его пальто и тряся его, — твой кабинет был прямо там, Силко. Почему ты не... Твои плечи резко отскакивают от стены, когда он снова толкает тебя, и ты чувствуешь, как от гнева капля его слюны попадает на тебя. — Ты хоть представляешь, что могло с тобой случиться... — Не только моей крови жаждет половина Нижнего города... — Я ожидаю, что мои сотрудники будут более ответственными... — Не смей обращаться со мной, как с одной из... — Я думал, у тебя больше здравого смысла... — Что ж, я тоже. Вы оба замолкаете, когда отголоски вашей короткой перебранки затихают. И все, что остается, — это звук яростного дыхания, смешивающегося в пространстве между вами. — Мне, блять, не жаль, — цедишь ты. Его глаз — бесконечно кружащееся огненное кольцо в темноте, всего на расстоянии вытянутой руки от тебя. Тепло его тела и знакомый запах окутывают тебя, надежно заключая в свои невидимые объятия. Даже его гнев — утешение для тебя в этот момент. — Вот уже дважды я спасла твою тощую задницу. Он фыркает, но, так как ты не видишь выражение его лица, ты не уверена, гнев ли это, раздражение или веселье. Честно говоря, это звучит так, будто это даже смесь всех трех. Все, что ты знаешь, это то, что он достаточно близко, чтобы ты могла почувствовать дым на своих губах. Это оранжевое кольцо движется к тебе, и ты слышишь глухой стук его лба, ударяющегося об стену где-то немного севернее твоего уха. Хотя его тело не касается твоего, ты все равно чувствуешь, как он становится немного мягче, когда прижимает тебя к стене. Ты откидываешь голову назад и отцепляешь пальцы от его пальто, вместо этого обхватывая верхнюю часть его плеч. — Ты в порядке? — бормочешь ты. Он утвердительно хмыкает. Наступает продолжительное молчание. — Если бы я не знала тебя лучше, — тихо говоришь ты через плечо Силко, — я могла бы начать думать, что ты немного беспокоишься обо мне. Ты слышишь слабый звук кожи о штукатурку и можешь только предположить, что он слегка поворачивает голову, судя по тому, как его дыхание касается изгиба твоей шеи. Ты рада темноте. Она скрывает грехи, которые видно при свете. Она скрывает мурашки, которые пробегают по твоей коже в ответ на такую ​​простую вещь, как один выдох. — Джинкс была бы очень расстроена, если бы я позволил чему-то случиться с тобой. Ты тихо смеешься: — Конечно, — ты слегка поворачиваешь к нему голову, — Не хотела бы этого. Пауза: — Нет. Мы бы не хотели. В темноте легче прикоснуться. Ты массируешь пальцами мышцы его плеч. Способ заземлиться и напомнить себе, что он здесь и что с ним все в порядке. Его руки смягчаются и медленно скользят вверх к твоим плечам, а затем вниз по бокам к груди таким образом, что ты чувствуешь себя восхитительно маленькой под его длинными пальцами. Струна напряжения, которая тянется между вами неделями, натягивается все туже и туже с каждым нежным сжатием. С каждым призрачным вздохом. Она туго натягивается через сводящую с ума пропасть, разделяющую ваши тела, ожидая, когда один из игроков наберется смелости и увидит, какие песни можно было бы сыграть, если бы он просто протянул руку и дернул. Ты поворачиваешь голову немного ближе к нему, и твой нос касается его челюсти. Его большие пальцы касаются твоих ребер, скользя по бокам твоей груди. У тебя перехватывает дыхание, и он замирает под твоим прикосновением. А затем он делает это снова. Немного медленнее. Почти экспериментально. Ты дрожишь и проводишь руками по его груди, твои ногти слегка царапают ткань его пальто. Кончик его носа касается раковины твоего уха, очерчивая изгиб, и твоя спина выгибается. … Включается свет, и ты быстро моргаешь от его резкости. Силко отстраняется, убирая одну руку с твоего бока, чтобы закрыть свой левый глаз от внезапной яркости. — Клуб очищен. Вы оба поворачиваете головы в сторону Севики, которая стоит немного дальше по коридору, глядя на вас с осторожным безразличием. Силко кивает и отходит от тебя, почти небрежно. — Вы оба в порядке? — спрашивает она. Ты киваешь, тронутая ее беспокойством. — Известно, кто еще пострадал от отключения? — спрашивает Силко, откидывая назад волосы, упавшие на лоб. — Больше никого, — немного мрачно говорит Севика, — только The Drop. Предохранитель перегорел. Твой желудок тревожно сжимается. Какие-то головорезы хотели, чтобы я убила твоего отца. Как грубо, но это случается чаще, чем ты думаешь. Ты встречаешься взглядом с Силко и тихо спрашиваешь: — Как ты думаешь... Он издает тихий звук и качает головой: — Нет причин, по которым он не мог перегореть сам по себе. Такое случается. Но ты не упускаешь взгляд, которым он обменивается с Севикой.