1.

      Снег? Что такое снег?       Гоша не знал ответа на этот вопрос. Глядя на ленту социальных сетей, где другие города выкладывали снежные пейзажи, Бештау смотрел на свою картину и не знал, плакать ему или смеяться: снег у него если и выпадал, то тут же превращался в грязь. В сообщениях время от времени появлялись предупреждения о гололёде. Однако и его не наблюдалось. Хотя это, скорее, можно отнести к плюсам: падать больно, а сугробов, которые смягчили бы падение, тоже нет. Так что Бештау жил ещё в каком-то странном сезоне года: не зима и не осень. Что-то между.       Отвлёкшись от листания ленты, Гоша зашёл в мессенджер, где у СКФО была отдельная беседа. С отсутствием новогоднего настроения надо было что-то делать. А потом Бештау быстро написал сообщение. @all, ребята! Кто за то, чтобы отпраздновать Новый год вместе? Пишите «+». ***      Все единодушно изъявили желание прийти. В самом деле, а как ещё отмечать? Вместе веселее, нежели каждый в своём углу. Гоша этому несказанно обрадовался. Найдя неплохое кафе у себя, он написал место и попросил приехать и помочь разгрузить некоторые продукты, а точнее, напитки. Откликнулся пока что один Асад. Они вдвоём заносили ящики в кафе, попутно давая распоряжения насчёт украшений.       — Кстати, Вика тоже придёт, — улыбнулся Каспийский, сев на перила лестницы. — Она мне написала.       — Я знаю, она же тоже отправила плюс. Зачем она дополнительно писала тебе? — с обидой спросил Гоша, но тут же осёкся. — Но круто, что придёт. Честно говоря, я боялся, что она останется праздновать с Южными. Они ведь вроде как… Семья.       — А я тут подумал, что один город, который уже давно сохнет по Вике, наконец признается ей в чувствах. Подсказка: это столица Северо-Кавказского Федерального округа, — и засмеялся.       Гоша лишь закатил глаза, и, взяв очередную коробку, понёс её внутрь здания. Асад спрыгнул с перил и поспешил за ним.       — Ну, правда, Гош! Ты уже столько лет вздыхаешь по Вике, пора бы уже взять быка за рога и наконец предложить ей встречаться!       — Ладно, признаю, Асад, у тебя шутки смешнее, — усмехнулся Гоша, открывая коробку и пересчитывая бутылки с алкоголем.       — Да в смысле «шутки»?! Нет, ну правда, просто скажи мне причину, по которой ты уже много лет страдаешь по нашей очаровательной Виктории, но не решишься ей признаться, м?       — Хорошо, Асад, — Гоша резко развернулся, — давай я тебе подробно объясню: есть Вика, талантливая, успешная, которую даже называют местным мегаполисом. И есть я — маленький и ничем не примечательный курорт. Чувствуешь разницу?       — Оо, да у кого-то явные проблемы с самооценкой, — покачал головой Каспийский. — Слушай, ну ты же носишь звание курорта! — не унимался Асад. — Сам посуди, зачем к тебе приезжают люди, а?       — Ээ… Попить вонючую воду, послушать лекцию о Лермонтове и сделать фото гор для социальных сетей?       — Вот видишь! — обрадовался Каспийский, похлопав Гошу по плечу. — У тебя столько преимуществ! Да будь я Викой, я бы без всяких вопросов тебе отдался.       — Чего?..       — Ладно, согласен, перебор, но! Но ты не последний город на Кавказе. Ты столица СКФО, алё! Целого федерального округа! Не каждый достоин такой чести.       — Ага, только мне кажется, что Московский просто не проспался после пьянки, посмотрел на карту Кавказа, ткнул в рандомное место и такой: «Кто тут у нас? О, Пятигорск! Вот пусть он и будет столицей СКФО!»       — Это ведь шутка?..       — Нет, просто время от времени слышу, что про меня говорят, — мрачно заметил Гоша. — Давай просто закроем уже эту тему, ладно?       Бештау ушёл помогать другим. Асад лишь покачал головой ему вслед. То, что у столицы их округа низкая самооценка, было ясно уже давно. Бештау пытался скрывать это, маскируя всё за анекдотами, да шутками-прибаутками. Однако Асад общался с ним слишком давно, чтобы не видеть настоящего Гошу. ***      Много тропинок вело на вершину Машука. Были обычные, со ступеньками, как раз для туристов. Но сейчас они совершенно не интересовали Бештау. Георгий не хотел видеть людей, а их там было целое множество, даже зимой. Поэтому Гоша тут же нашёл глазами каменный склон, по которому можно подняться. Безопасно ли это? Сомнительно. Но зато ни один адекватный турист сюда идти не подумает. Отличное место, чтобы сбежать от себя. Не медля ни минуты, Георгий метнулся туда.       Гоша бежал, не оглядываясь и не чувствуя усталости. Выше, выше, ещё выше! Ни на минуту не останавливаться! Подальше от людей, от мыслей, от себя.       Наконец Бештау достиг вершины. Одно из немногих мест с видом на город, где почти нет людей. Сделав глубокие вдох и выдох, Гоша опустился на каменную поверхность. Отсюда все дома, дороги и достопримечательности были как на ладони. Бештау любил это место именно на Машуке. Оно было своего рода местом силы, куда можно было убежать и побыть наедине с собой.       — Блин, ну за тобой не угонишься! — раздался голос сзади. Гоша обернулся. Перед ним стоял Асад.       — Что ты тут делаешь? И откуда ты знаешь, что я здесь?       — Ну, отвечая на первый вопрос, пришёл спасать своего друга от хандры. А второе — а то ведь я не знаю, куда ты время от времени уходишь, — Асад усмехнулся и подошёл ближе.       У Каспийского был свой план по воссоединению двух сердец. Первое — поднять самооценку Бештау. А чтобы это сделать, нужно доказать его значимость. А для этого Асад обратился к самому авторитетному источнику.       — Кароче, возвращаясь к тебе и Вике…       — Я тебя сейчас с этой горы скину.       — Ну-ну, — Асад подошёл ближе, и только сейчас Гоша увидел, что в его руках были листы бумаги, — узнаёшь?       Бештау внимательно посмотрел на рисунки. И обомлел. Это были пейзажи, сделанные когда-то Михаилом Юрьевичем Лермонтовым. В самом конце был портрет самого Гоши — старый, уже немного пожелтевший.       — Откуда ты это взял?! — спросил в край удивившийся Бештау.       — Места надо знать, — усмехнулся Асад. — Вот ты говоришь, что ты ничем не примечательный курорт, да? А ты посмотри на эти рисунки! Лермонтов видел тебя не просто как ванны и источники! Посмотри на себя его глазами! Ты ведь ого-го!       — Да ладно, — Гоша вдруг смутился. — Это говорит о талантах Михаила Юрьевича, а не обо мне.       — Он вдохновлялся тобой, дурила! И знаешь, сколько таких, как он?       — Лермонтов — один, — заметил Гоша непривычно серьёзным для себя голосом.       — Да никто не спорит! Я имею в виду, что представь, сколько ещё людей восхищаются тобой! Помнишь, ты рассказывал, что на экскурсии к Цветнику ходили люди с Камчатки. Что, они попёрлись из другого конца России сюда чисто на посредственный курорт?! — в сердцах продолжил Асад.       — Ну… Да?       — Гоша! Я сейчас сам тебя с этой вот горы скину! — закипал Асад. — Или ещё лучше: утоплю тебя в твоих же источниках, если ты ещё раз что-то на себя скажешь! Понял?!       Ответом ему послужил звонкий смех Бештау. Гоша смеялся минуты три. Асад смотрел на него с крайний удивлением, а потом возмущением. На самом деле, Гоша уже давно всё решил. Ещё когда только шёл сюда. Он признается Вике. Однако поддержка друга неплохо так согрела душу.       — Ты чего? С ума вошёл?! — спросил Каспийский, которому это уже надоело.       — Нет, всё в порядке. Спасибо, — Гоша похлопал друга по плечу. — Знаешь, я уже понял, что поговорю с Викой. Ещё во время нашего разговора в кафе. Но мне было весьма лестно послушать, что ты обо мне скажешь. Даже рисунки Михаила Юрьевича достал!       — Что?!.. Да ты знаешь, что меня чуть не побили, когда я их брал?! А ну иди сюда, зараза кучерявая!       — А ты сам подойди! — поддразнил Гоша и бегом начал спускаться вниз. Каспийский побежал за ним. ***       Тридцать первого числа все собирались в назначенное время в назначенном месте. Надо сказать, что постарались на славу: кафе было украшено праздничной мишурой и гирляндами, а в середине поставили большую ёлку. Также с подачи Нальчика организовали фотозону. Гоша даже надел свой официальный костюм, который носил чисто на собрания Федеральных округов. Но сегодня ему предстояло мероприятие не менее серьёзное.       — Лицо попроще сделай, — шепнул ему Каспийский. — Праздник всё-таки.       — Ага, тебе легко говорить, — проворчал Гоша.       — Давай, смелее, джигит, — усмехнулся Асад и вытолкнул Бештау на балкон.       Гоша вздохнул в нерешительности. Вика стояла у самых перил и смотрела на небо. Оно было тёмным, ни единой звезды не выступило на синем покрывале, и лишь только Луна почтила их своим присутствием.       — В небесах торжественно и чудно! Спит земля в сияньи голубом… Что же мне так больно и так трудно? Жду ль чего? жалею ли о чём?       Вика обернулась. Гоша подошёл к ней и встал рядом, тоже посмотрев на небосвод.       — Лермонтов, — пояснил он, глядя куда-то вниз.       — Красиво, — улыбнулась Сулакова.       — А ты чего тут одна? — спросил Георгий, также избегая взгляда с собеседницей.       — Да так, устала немного. Этот год был каким-то… Слишком трудным, что ли? Вроде мероприятие, а мне неимоверно хочется спать.       Гоша приуныл. Вот Вика, она много работает, вымоталась, а тут он со своими признаниями. Ну что за глупость? Он хотел уже отпустить какую-нибудь шутку, и уйти, но заметил, что за ним из окна зорко следит Асад. Что ж, видимо, выхода нет.       — Вик, слушай…       Девушка обернулась и посмотрела на Гошу. Тот запаниковал. Он знал, что говорить, но не знал как. Сердце забилось в бешеном ритме, а глаза вновь опустились, глядя куда угодно, но только не на столицу Ставропольского края. Вика же, напротив, внимательно смотрела на Бештау, будто бы пытаясь понять, что он собирается ей сообщить.       — В общем, я хотел сказать… Ну… Блин. Не знаю, с чего начать.       Выходил какой-то ужас. Гоша прекрасно это понимал. И чувствовал, как его щёки начинают гореть.       — Кароче, — Бештау наконец поднял взгляд и, взяв Вику за плечи, быстро протароторил: — Виктория, вы мне нравитесь! Вы самая лучшая девушка, которую я когда-либо встречал! Я люблю вас!       И с этими словами так же быстро юркнул обратно в кафе, в гущу толпы. Здесь, как и прежде, было шумно. Нальчик заспорил с Грозным, и похоже у них намечалась драка не на жизнь, а на смерть. Махачкала наблюдал со стороны. Гоша незаметно подошёл к нему.       — Ну что, сказал? — спросил Асад, не отрывая взгляда от Нальчика и Грозного.       — Ага, сказал.       — А Вика что?       — Не знаю.       — В смысле? — Асад обернулся и посмотрел на Бештау.       — Ну, в прямом. Я сказал и быстро ушёл. Всё.       — Гоша, блин! — Асад не на шутку разозлился. — Вот кто так делает?!       — Да ладно, — пожал плечами Гоша. — Я сказать сказал, а что ей делать с этой информацией — уже её выбор.       — Тц, какой же ты… Ладно. И что вы будете теперь делать? Нет, не так. Что ты будешь делать?! Ты ж понимаешь, что вам вместе всю жизнь в одном крае куковать! Как ты в глаза Вике смотреть не будешь, ты не подумал?! — Асад уже перешёл на крик.       — Не подумал… Но! Я был на адреналине! Ты сам хорош, вытолкнул меня к ней без моральной подготовки! Что я ещё должен был делать?!       — Ну, Гоша… Ну даёшь, конечно.       В этот момент среди раздухорённых республик появилась фигура Ставрополя. Вика пробиралась среди толпу, очевидно пытаясь кого-то найти.       — Блин! Асад, спрячь меня! — Бештау собирался спрятаться за спиной друга, но был схвачен им за локоть с грозным криком «Стоять!»       В эту же минуту до них добралась Вика.       — Ну, я оставлю вас, — Махачкала похлопал Гошу по плечу, а сам ушёл к Грозному, который уже перешёл в своих возмущениях на родной язык и схватил пистолет.       Бештау не знал, куда провалиться.       — Гош, послушай, — начала Вика, но её сразу же прервали:       — Слушай, забудь, что я сказал. Это шутка. Неудачный анекдот. Мы про это забудем, и будем жить как раньше, окей?       — Хорошо, — кивнула Виктория, скрестив руки на груди, — но только после моей шутки, — Гоша ответил взглядом, полным удивления. — Ты тоже мне нравишься. Если у тебя есть какие-то чувства ко мне, то они взаимны. Пока.       С этими словами Виктория развернулась и ушла. Гоша, ничего не понимая, последовал за ней, стараясь не упускать Вику в толпе. И он почти догнал её, как вдруг услышал выстрел и ощутил острую боль в ноге. Вскрикнув, он обернулся и увидел перед собой Джовхара. ***      — Ну извиняй, Гош, в этот раз я точно целился не в тебя, — сказал Грозный, похлопав Бештау по плечу.       Гоша лежал в больнице. После того, как Джовхар случайно прострелил ему ногу, его срочно госпитализировали и проделали все необходимые операции. Теперь нужно было время, чтобы полежать и восстановиться.       — Да я привык, нормально, — Бештау попытался улыбнуться. — Просто в следующий раз можешь не приносить с собой огнестрельное оружие, ладно?       — А в меня всё равно не попал, — усмехнулся Нальчик.       — Слушай, если ты думаешь, что я сейчас тебе не вмажу… — Грозный привстал, но его тут же остановил Асад:       — Ладно, всё, хватит. Повздорили и будет. По крайней мере, не выясняйте отношения в больнице, окей?       В этот момент в палату вошла Ставрополь. На Вике было белое длинное платье, которое сливалось с белым больничным халатом. Она была похожа на ангела. Только чёрные сапоги немного выбивались из этого образа.       — Я могу навестить больного? — спросила Вика, всё стоя на пороге.       — Да, конечно, — Асад быстро поднялся и кивнул остальным. — Всё, идём, ребят. Только чур я иду между вами!       Нальчик улыбнулся, а Грозный закатил глаза. Встав по обе стороны от Асада, они направились к выходу. Уже у двери, Асад обернулся и незаметно подмигнул Бештау. Гоша ответил ему беспомощным взглядом.       Вика же села на стул, где только что видел Джовхар, и положила на тумбочку пакет.       — Там фрукты, — пояснила она. — Пригодятся.       — Спасибо, — вздохнув, ответил Гоша. — Слушай, я хочу пояснить. Ситуация действительно идиотская, и я полностью в ней виноват. Да, ты мне действительно нравишься, и довольно давно. Наверное, ты и так догадалась, на моём лице всё написано, — на этом моменте Бештау вновь слабо улыбнулся. — Но я понимаю, что недостоин тебя. Тебе нужен кто-то большой, успешный… Кароче, не я. Так что, прости за весь этот спектакль. Я из этого обязательно потом придумаю хороший анекдот.       — Гош, — Виктория прервала этот поток слов, положив ладонь на руку Бештау, — во-первых, прекрати нести ерунду. Во-вторых, первое, что я сделаю в наших с тобой отношениях — подниму тебе самооценку.       — Не говори как Асад, — взмолился Гоша, но потом вдруг осознал смысл всей фразы и спросил: — Подожди! Ты сказала, в наших… Что?..       — Отношениях, — кивнула Сулакова. — Это логично, не так ли? Или ты думал, что я шутила, когда говорила, что твои чувства взаимны?       — Да честно, вся моя жизнь была похожа на шутку, — ответил Бештау, всё ещё не веря в реальность происходящего. — То есть… Ты правда-правда хочешь встречаться?       — Правда-правда, — с мягкой улыбкой ответила Вика.       — Но… Вокруг столько парней. И они лучше меня во многом.       — Гоша! — Вика нахмурилась и встала со стула. — Ты дурак, ты знал это?       Бештау хотел отшутиться, но Сулакова подошла к нему близко. Слишком близко, чтобы он мог дышать. Присев на край кровати, Вика погладила Гошу по пылающей щеке, сказав:       — Ну, теперь ты от меня точно не убежишь.       Гоша даже ответную реплику не успел придумать. Виктория накрыла его губы своими, и мозг Бештау отключился совсем. Он целовался всего пару раз в жизни. И то, на спор. А потому, чувствовал себя неловко и неуверенно, пытаясь отвечать. Вика не стала настаивать. Отстранившись, она встала с кровати и потрепала растерянного Гошу за щёку.       — Ты знал, что ты милый, когда смущаешься? — спросила Сулакова, всё так же улыбаясь.       — Я придумаю хорошую шутку и отвечу. А сейчас можно я с позором промолчу?..       — Значит так! — в этот момент в палату вновь вошёл Нальчик. — Свадьба будет у меня! У меня сервис намного лучше, и места красивые есть!       — Да пошёл ты, знаешь, куда со своим сервисом! Отзывы на Яндекс.Дзене почитать на твои места? — спросил заходящий следом Грозный. — Свадьба будет у меня!       — Стойте! — прикрикнул Гоша. — Какая свадьба? Вы о чём?       — Ваша, конечно! — легко ответил Нальчик. — Мы ждём её ещё с тех пор, когда ты признался, что тебе нравится Вика.       — То есть, очень и очень долго, — подытожил Грозный. — Так вот, главное, скажите, сколько гостей будет и общий бюджет.       — Да подождите, какая свадьба!.. — возмутился Гоша, а Вика лишь покачала головой.       — Мой тебе совет, — сказал неожиданно подсевший на кровать Асад, — не сопротивляйся.       Бештау тяжело вздохнул. Но в тот же момент осознал, что несмотря на абсурдность происходящего и простреленную ногу, Вика ответила на его чувства взаимностью. А это могло значить только одно: это лучший Новый год в его жизни!