Часть 1

      Очередное собрание Великих Орденов проходило на этот раз в Нечистой Юдоли. Как радушный и гостеприимный хозяин, Не Минцзюэ не стал дополнительно утеплять терассу, традиционно использующуюся для таких встреч, ведь все присутствующие — бравые заклинатели, для которых кусачая морозная температура и снег, ветром иногда задуваемый в незащищенные ставни, не является проблемой.       Темы обсуждения ничуть не изменились с прошлого собрания, поэтому из развлечений был разве что постоянно морщащийся и вздрагивающий Цзинь Гуаньшань, неустанно отряхивающийся от нечаяно попавших на его золотые одежды снежинки. В общем, развлечений не было от слова совсем, и Не Минцзюэ уже думал переходить к той части, где всем разливают алкоголь, а особенно надменные личности в лице Верхновного Заклинателя покидают их, взмахивая своими одеждами на манер птичьих…       Дверь, ведущая на терассу распахивается с такой силой, будто ее толкнула дюжина людей. … но до главы Не быстро дошло, что его брат добрался до алкоголя первым. И не забыл угостить крепким вином своих друзей, как раз залезших на террасу через перегородки окон, стойко игнорируя огромную открытую дверь. — Здравствуйте, — как самый ответственный и воспитанный произнес Цзян Чэн. — С НОВЫМ ГОДОМ! — чувства такта и манер от Вэй Усяня никто и не ждал, поэтому он, дабы не разочаровывать публику, полез обниматься с первым подвернувшимся под руку. К сожалению пострадавшего, ближе всех ко входу сидел Лань Цижэнь, поэтому бедный учитель был стиснут до хруста в ребрах (и откуда только в поганце столько сил), неведомым образом лишился своей бороды, а в замен получил какую-то коробку, завернутую в яркую бумагу с какими-то странными символами, в которых смутно угадывались странного вида карета, толстый человек в вульгарном красном костюме, олени и сосны. — А-Сянь, А-Чэн! — пораженно воскликнул Цзян Фэнмянь. — Что за ужасное поведение, — презительно скривил губы Цзинь Гуаншань. Добавить что-то еще он не успел, хотя явно хотел, так как был перебит Не Хуайсаном. — Не волнуйтесь, Глава Цзинь, ваш сын обязательно вручит вам ваш подарок. Когда закончит… Что он закончит? — деланно нахмурив брови, Не Хуайсан обратился к своим товарищам. — Какой именно? — уточнил Цзян Чэн, фыркнув и сложив руки на груди. Цзян Фэнмяна от такого грубого поведения сына чуть не хватил инфаркт.       Не Хуайсан подумал с три секунды. — Любого? — Цзинь Цзысюань рыдает на плече… эээ… на чьем-то в общем плече он рыдает, жалуется на ужасную судьбу. Мэн Яо то ли яд варит, то ли суп. Я не разобрался. Малышу Мо так понравились колокольчики, что он кажется решил обвесить ими все, до чего сможет дотянуться. Такой милашка. Остальных не помню, — Вэй Усянь наконец-то отпустил белого как смерть Лань Цижэня. — Ах, ну есть еще госпожа Цинь. Но ее не стоит ждать раньше завтрашнего утра, все девушки решили уйти на охоту. — Интересно, на кого, — буркнул Цзян Чэн. — Меньше знает, Цзян-сюн, меньше знаешь, — со знанием дела протянул Не Хуайсан.       Недовольство Цзян Чэна по больше части было связано с тем, что прекрасные девы отказались брать его с собой, хотя тому ну очень хотелось, потому что, судя по тем вещам, что прекрасный пол взял с собой, вечер и ночь у них намечались очень интересные. — Позвольте поинтересоваться, почему же юные господа залезли через окна, если распахнули дверь, — как самый непричастные к происходящему бедламу, Вэнь Жохань решил повеселиться за чужой счет. — А это не нам, — Вэй Усянь хихикнул. — Это им, — Цзян Чэн незаинтересованно тыкнул пальцем во вбежавших в комнату запыхавшихся адептов Не. — Глава! Беда! — Пожар! — Что?! Где?! — Не Минцзюэ вскочил, вмиг собравшийся и готовый раздавать приказы, но был остановлен суматошными взмахами рук своего младшего брата. — Это не пожар, не пожар. Просто новогодняя гирлянда. — Что? — Не Минцзюэ плюхнулся на свое место, чувствуя, что ему срочно надо выпить. Но смотря на брата и его дружков, он понимал, что алкоголя эти поганцы им не оставили. — Ну гирлянда… огоньки такие, которые светят, но не обжигают, — попытался объяснить Не Хуайсан. Удивительно, но сейчас он не прятался за свой веер, причитая, что ничего не знает, как делал это еще сегодня утром. Вот что с людьми вино творит. — Новогодние. — важно вставил Цзян Чэн. — Что за. что за новый год? — уточнил Цзян Фэнмянь, как самый привычный к подобного рода происшествиям, а от того быстро приспосабливающий и отходящий от любых потрясений.       Вэй Усянь и Цзян Чэн посмотрели на Не Хуайсана, как на самого способного к объяснению данного феномена. Тот вздохнул, и лишь отмахнулся: — Это праздник, его еще не придумали. Ну, по крайней мере в таком виде. А вообще, мы тут не за этим! — он звонко хлопнул в ладоши и братья из Юньмэна оживились. — Конечно-конечно! — Вэй Усянь резво подскочил к Верховному заклинателю, и, пока тот не опомнился, начал его целовать. — РАЗ, — громко оповестил всех Цзян Чэн, под крик Не Хуайсана: «Не тот!» — Ах, да, — Вэй Усянь отстал от остолбенневшего от такого поворота событий Вэнь Жоханя и повернулся к ошарашенным главам, как будто вспоминая, кого он там должен был целовать. Не Хуайсан страшно выпучил глаза. — Точно!       Вэй Усянь резво проскакал к Не Минцзюэ, плюхаясь ему на колени. Он обхватил его голову поудобнее и со всей юношеской неумелой стратью начал целовать. Ну, или думал, что целовать, так как простое соприкосновение губ Не Хуайсан назвал бы поцелуем с натяжкой. — РАЗ, — оповестил всех Цзян Чэн. Дочитав до десяти, он выдернул из какого-то продолговатого аляпистого артефакта веревочку и по террасе раздалось глупое «пуфф», а вместе с тем разлетелись закрученные в спиральки разноцветные бумажки. — Это называется хло-пуш-ки. Я сам сделал, когда Не-сюн про них рассказал, — довольно проговорил Вэй Усянь, продолжая сидеть на коленях Не Минцзюэ. Тот ничего не ответил, так как связь с реальностью еще не наладил. — Чего расселся, пошли уже. — Да-да, А-Чэн, уже бегу, — напоследок Вэй Усянь игриво чмокнул главу Не в нос, и напевая под нос «людям некогда скучать скоро будем отмечать новый год, новый год, новый год», утанцевал через окно. За ним последовал и Цзян Чэн, а Не Хуайсан напоследок не по-пьяному хитро сощурил глаза, наблюдая за о чем-то задумавшемся Главе Вэнь, мысленно пожелал брату не быть тормозом и остолопом, и ушел через дверь, закрыв за собой оную.       На терассе для собрания стояла гробовая тишина и только Цзян Фэнмянь лежал лицом на столе и не представлял, как он будет объяснять своей госпоже скандал, который обязательно произойдет с орденами Не и Вэнь, когда их главы отойдут от шока и попытаются убить его воспитанника.       Ох, не о том переживал Глава Цзян, ох, не о том.