Часть 1.

      В пустом коридоре раздались шаги. Некто, решивший прийти сюда, шагал почти что с тяжестью. Но осанка его оставалась всё такой же прямой и ровной.        В это же время на лестнице послышались маленькие быстрые шажочки. Девушка бежала, держась за перила и спешив на встречу к своему гостю.        …       Они остановились друг от друга на расстоянии четырех метров.        — Ох, мой милый друг! — белокурая хозяйка дома приложила переплетенные пальцы рук к груди. Пустые глазницы выражали волнение. — Что с тобой случилось?       Она сделала несколько шагов вперед, но остановилась, когда заметила, что Аластор не сделал ни одного шага ей навстречу. Напротив, он выставил перед собой ладонь, останавливая её.        — Я хочу уйти из отеля, Рози.       Приоткрытые в страхе губы Рози закрылись. Она отняла от груди руки и выпрямилась, становясь серьезной.       — Это невозможно. Этот отель…       — Мне не всрался.       Выражения на лице каннибала вновь изменилось: оно стало строже.        — Зато он нужен мне. — Женщина не любила ругательства и жаргон, потому выразилась совсем иначе. — А значит, пока он и его владелица представляют для меня интерес — ты будешь там. Будешь моими глазами и ушами.        — За кого ты меня принимаешь? За зверушку?       — Мне не нравится в какой манере ты со мной говоришь, Аластор. — Рози нахмурилась, давая ему последнюю попытку остановиться.        Но он не унимался.        — Ты заставила исчезнуть меня на семь лет, а сейчас держишь в этом отеле. — В его голосе она, наконец, услышала чистую ненависть. Он прошипел: — Я тебе блять не собака.         …       Женщина взмахнула рукой в воздухе и на шее радио-демона появились светящиеся зелено-кислотным цветом кандалы. Они были и есть всегда на его шее. Для других невидимы и неосязаемы, но для неё — вполне.         В следующую минуту каннибал натянула цепь. Не сильно, но достаточно, чтобы радио-демон пошатнулся.       Вопреки её ожиданиям Аластор удержался на ногах и не упал. Ослабевший, он вцепился в цепь когтями, потянув её на себя. Мужчина сам не понял, что хотел сделать. Просто потянул её, не думая.        Однако в этом жесте крылась непокорность. Нежелание мириться со своим положением.       Женщина засмеялась в ответ на трепыхание. Она сильнее.        Рози с силой дёрнула цепь на себя и Аластор упал на одно колено. Небольшими шагами она подходила к нему ближе, прочно держа в кулаке толстую цепь. Тонкий женский голос тянул ноты:        — Не забывай, с кем ты разговариваешь. — Она пела, глядя на склонившегося перед ней демона почти покровительственно. —Ты в моём зоопарке.        Красные глаза, в которых загорелись циферблаты, устремили свой взгляд к ней.       Аластор поднялся, отряхнул пыль с одежды и выпрямился. Улыбался, внутри сгорая от злости.               А женщина продолжала:        — Ты мой питомец. Я скажу тебе, когда стоять, а когда сесть. Когда сыграть в догонялки, а когда в смерть. Ведь ты…— она ослабила хватку рук на цепи, подошла ближе и погладила его по волосам, намеренно задевая оленьи уши, — в моём зоопарке.        Гнев, прежде зародившийся в Аласторе ещё раздражением, усилился. Он побежал по венам вместе в кровью, забился в такт сердцу, поглощая всего его.       Он кусал острыми зубами внутреннюю сторону губ и щёк. Левый глаз дёргался, а руки, заведённые за спину, сжимали обе части поломанной трости.       На него давило и грозилось размазать по полу понимание, что он сам во всём виноват. Что всё, что происходило здесь и сейчас, и эти кандалы на его шее — последствие его решений. В какой-то степени глупых.        Сдерживаемые женщиной силы, которыми она сама же его и наделила, плескались где-то в этой цепи и в замке на шее Аластора. Сдавливали его глотку.        — Ты всё понял, мой милый друг? — закончив песню, она посмотрела на него двумя зияющими дырами вместо глаз.       Её губы тронула улыбка, когда Аластор, шипя, ответил:       — Да. — Циферблаты в глазах потухли и взгляд снова стал обычным.       — И впредь не забывай, что разговариваешь со своей хозяйкой. — Ужасное, отвратительное напоминание. — Тебе от меня не убежать и не освободиться-я-я, — добавила Рози, растягивая последние слова.        — Это мы ещё посмотрим. — Аластор усмехнулся про себя.       И этот смешок Рози не заметила за искривленной от злости улыбкой.