Маска берсерка

День не задался уже с самого утра, когда Цвия проснулась и осознала — сегодня нужно быть еще более осторожной. Она должна скрывать свой пол усерднее, в виду женской физиологии, ежемесячно напоминающей о себе. Иногда только это и напоминало девушке, что она никакой не мужчина, и уж тем более не воин. Тело ломило, как после тяжёлых спаррингов, когда нужно было бороться с товарищами и надеяться, что кто-нибудь случайно не поправит ей нос. Хотелось остаться в койке и не видеть эти рожи. Для их же блага не появляться у нее на виду, пока она снова не будет в состоянии держать себя в руках. Её раздражение было вполне оправдано. Конунг скоро прибудет, а она всё ещё не знает, как спасти свою семью и как вообще не покалечить себя в этом процессе. Может, всё-таки зря она отреклась от своей воровской жизни? Быть воином оказалось значительно сложнее, чем Цвия ожидала. И к смерти теперь ближе, чем когда—либо. А вот в такие моменты, когда тело болит от каждого движения, ей просто хочется заползти обратно в свою постель и не высовываться. Всё это славное воинское ремесло выглядело куда проще, когда можно было просто воровать и скрываться. А теперь, когда еще и подводит тело, это всё не так уж привлекательно. И, возможно, она бы и не отказалась от старых дел, если бы это не значило сидеть в грязи и проклинать каждый свой шаг. Быть девушкой-воином — тяжело. А быть тайной девушкой-воином — ещё сложнее. И вот как на зло, Оддманд и Ивар уже два дня не появляются в лагере. Значит, никаких поблажек не будет. Никакой отдельной бани тоже. Как же она тоскует по горячей воде. Девушка бы век эля не пила, лишь бы умыться у печи. Ну век уж много, месяц без него точно бы выдержала. Отряд ещё спал, не догадываясь, какое зло пробудилось рядом с ними. Цвия поймала взгляд Флока, лежащего на койке у другого конца комнаты. Он смотрел на неё своим типичным взглядом: спокойный и неразгаданный. Девушка нахмурила брови, вытянула язык и с громким шелестом отвернулась к стенке. Юноша не изменил выражения лица, лишь негромко произнёс: «Занимательно, однако». Через некоторое время лагерь ожил, и басистые зевания мужчин стали раздаваться вокруг. Цвия попыталась размять затвердевшее тело и уныло натянула верхние одежды. Снова в холод. Может, случится чудо, и за дверью будет ждать трава и палящее солнце? «Да, а еще мешки с деньгами и дракон в придачу», — пожурила себя девушка за мечтания. — Что-то морда у тебя сегодня, сын Бори, более волчья, чем обычно. Вынюхиваешь новые неприятности для себя? — произнёс Ульвар, как всегда аккуратно заправляя постель. — Педант, а вот твоя морда ишака, как обычно, одинакова. Цвия зло бросила, не вслушиваясь в громкий смех товарищей. Их манеру общения с Ульваром знал уже каждый. Они привыкли к оскорблениям, а потом сами же над ними смеялись. Но Цвие шутить не хотелось, во взгляде не было и намёка на дружескую перепалку. Флок саркастично поцокал рядом, ободряюще похлопывая Ульвара по спине. — И кусается по-волчьи, — добавил он с лёгким намёком и беззаботно отправился на завтрак, оставив товарищей в раскалённой атмосфере. — Второй день уже эта каша и мяса с ноготок?! Мы тут мужики или котята? — проворчала Цвия, сидя в столовой берсерков. Это было одно из любимых мест девушки, да и, наверное, всего отряда. Всё вокруг было из дерева, а уютная атмосфера заставляла забыть обо всех заботах. Печь в углу не просто согревала, но и делала воздух особенно аппетитным. В добавок, картины с изобилием еды на стенах поощряли стремление разбогатеть и питаться так каждый день, а то ли час. Блюда на этой неделе действительно были скудными: непогода мешала охотникам выйти в леса, а того мяса, что оставалось в деревне, было недостаточно, чтобы накормить всех жителей и воинов. — Тогда бы и сам поохотился, Дьяр, твои сородичи волки не научили, как это делается? — снова решил пошутить Ульвар. Цвия громко выдохнула, но промолчала. — Надеюсь, когда приедет твой отец, мы вдоволь набьем брюхо. — Вряд ли нас посадят с ним за одним столом, — произнёс кто-то из берсерков. — С нами же его сын, о великий сын конунга, — похихикала девушка. — Или тебя он тоже за стол с собой не сажает? Ульвар громко отодвинул стул и вышел из комнаты. Цвия вспыхнула от своих же слов. «Дурная голова, дурной язык, дурная я», — произнесла девушка про себя, но виду смущения не подала. — Держи, мужик, а не котёнок, — произнёс рядом сидящий Флок, переложив Цвие в тарелку свой кусок курицы. А затем также встал и вышел, оставив девушку в одиночестве. «Извинюсь перед ним, но позже. Может, ему тоже стоит поразмыслить, как он себя ведёт. А ведет он себя отвратно. Как фрекен какая-то, обидами раскидывается», — думала Цвия, чувствуя, как её раздражение нарастает. Но в душе всё равно было неспокойно. Обычно в это время она с ребятами шла на тренировку, но сейчас была одна, чувствуя себя чуждой среди своих. Тренировки вымотали её сильнее, чем обычно. Сигвальд не был сторонником жалости, особенно к тем, кто готов был драться за свою жизнь, как берсерк. Поэтому надо было выкладываться на полную, пока он сам не почувствует, что со всех достаточно. — Может, совру про отравление и меня отпустят отлежаться? Хотя, с такими-то грошами на тарелках, отравить было нечем, — попробовала шутить Цвия, но Ульвар даже не повернул головы. Флок же, как обычно, закончил свою тренировку и куда-то исчез, как тенёк в ночи. «Лис! Да как ему удаётся всегда всё начинать и заканчивать без труда? Может, он сам с Одином на пиру сидит и тайные знания собирает?» — вертелось в голове у девушки. — Ну, молодцы, ребята, хорошо выложились сегодня. У меня для вас бравые новости. Погода наладилась, а значит охотники вернулись с хорошей добычей. Сегодня вас ждет кабан, как награда за терпение, — сказал Сигвальд. Отряд загудел. Наконец-то они поедят досыта, а завтра еще и выходной. Можно сбегать в деревню, мужики с охоты ещё что-нибудь да принесли. Вот будет пирушка для всех. Но Цвия обрадовалась лишь на миг. Тело гудело, голова раскалывалась, а на душе было как-то пусто. Без друзей кабан не в радость. Флок мог бы остаться, но, как всегда, исчез, а она снова думала, куда он ушел. «Все делает, чтобы у меня в голове подольше сидеть, паршивец», — смутилась своим мыслям девушка. Ульвар тоже уже ушел, не стал её ждать. Может, и не так уж важен был этот обед. Цвия почувствовала странную пустоту, словно всё вокруг стало лишённым смысла. Тоска по дому то и дело всплывала в голове, а сожаления о своих решениях не отпускали. «Есть ли смысл в том, что я делаю?» — спросила себя девушка, но ответ так и не пришел. — Дьяр, сын Бори, сегодня без сопровождения? — прозвучал голос Матиаса, и Цвия, поглощенная своими мыслями, не сразу заметила его. Оставаться с ним наедине было неуютно. Перед глазами сразу всплыла его спина, покрытая кровавыми полосами. Из-за Цвии. Но он заслуживал этого, а вот она разве нет? На площадке никого не оставалось, только они. Цвия пыталась молча уйти, но Матиас болезненно сжал её локоть. — Жить надоело? — бросила она, хотя сердце бешено заколотилось. Она знала, что такое побои от таких, как он. Сейчас девушка была слишком слабой, и он, кажется, это чувствовал. — У нас ходят тут споры с ребятами, что ты из неженок. Я обещал всем доказать обратное, убеждал, что сын Бори — самый настоящий боец. Некоторые не верят, все молвят, что за спинами дружков прячешься. За что они с тобой таскаются, интересно? Милой мордашкой ли только довольствуются? Цвия злобно вырвала руку и прошипела: — Что там твоя гнилая голова фантазирует? Дурь из тебя по спине выбивали, а вот надо было ниже пояса, видимо. Цвия пыталась вырваться из хватки Матиаса, когда он, не сдержавшись, ударил её по лицу. Она ответила ударом в грудь, стремясь оттолкнуть. Их борьба превратилась в бурный и жестокий обмен ударами — девушка ловко увертывалась, но его сила была пугающей. Матиас схватил её за плечо и толкнул в сторону, так что Цвия едва не потеряла равновесие. Матиас взревел, видя её сопротивление, и снова напал на неё, сбив с ног. Девушка приземлилась на пол, больно ударившись о ледяную землю, и попыталась подняться. В одно мгновение Матиас схватил стекло, которое валялось рядом, и, подняв его, направил к девушке. Цвия ужаснулась и попыталась встать, но один из сапогов предательски слетел, оголив стопу. Этого промедления хватило, чтобы Матиас, с яростью в глазах, полоснул её острой кромкой стекла по ноге. Девушка вскрикнула от неожиданности и остроты боли. Некая тень мгновенно налетела на Матиаса, что тот, ошеломлённый, отшатнулся, потеряв равновесие. Голова Матиаса резко повернулась от удара, но он остался на ногах, злобно глядя на Флока. — Не вмешивайся, Флок, тут чисто товарищеская битва. Командная тренировка, понимаешь? Если ты вообще понимаешь значение слова «товарищ», — насмешливо произнёс Матиас, сжимая осколок стекла в руке. Флок медленно подошел к нему и встал так, чтобы Матиас не мог видеть Цвию, лежащую на снегу. — Позволь и мне оставить тебе пару царапин, по-товарищески. Ты тут изображаешь героя, а сам выбираешь противников послабее, да еще и с игрушками приходишь, — кивнул Флок на осколок стекла в руке Матиаса, а затем усмехнулся, — Впрочем, ты всегда был мастером выбора удобных противников. Матиас сглотнул, злость в его глазах вспыхнула, а после на губах появилась мерзкая улыбка. — Наябедничаешь, Флок, сын Рига? Как обычно ты это делаешь, — оскалился он. — Ну безусловно, — ответил Флок с холодной улыбкой. Матиас хотел высказать все ненавистные слова, что держал на языке, а может даже и продолжить битву, но рядом стала собираться толпа. Мужчина сплюнул на снег и резко развернулся в противоположную от лагеря сторону. — Ну, боец, показывай свои синяки, сейчас подуем и пройдет, — беззаботно произнес Флок, но, обернувшись, заметил что-то, что заставило его замереть. Его лицо на мгновение утратило обычное выражение уверенности, и он растерянно нахмурился. Цвия по-прежнему сидела на снегу, её плечи дрожали от рыданий, а слёзы бесшумно катились по щекам. Рука, скрывавшая лицо, была покрыта кровью. Снег у её стопы уже окрасился в красный. Он никогда не видел её такой. Обычно Цвия была как камень — сильная, сдержанная, не показывающая слабости. Но сейчас… сейчас она была другой. Толпа вокруг кричала, предлагая звать Адамину и пороть Матиаса, но Цвия ничего не слышала. Флок опустился на колени рядом с девушкой. — Где болит? Совсем не в терпеж, раз хныкаешь тут? Покажи, куда тебя ещё ранили, — его голос был мягким, но сдержанным. Цвия отрицательно покачала головой, не вынимая лица из рук. Она не отвечала. Рыдала беззвучно, не встречая взгляда Флока. — Язык прокусила? Ну-ка покажи, крови вроде нет, — Флок наклонился к ней, пытаясь заглянуть в рот, но она лишь оттолкнула его руку, продолжая бесшумно всхлипывать. — Я же хочу помочь тебе, пошли к Адамине, — сказал он, стараясь заставить её хоть как-то сдвигаться, но эти слова словно стали последней каплей. Он хочет помочь. После этих слов плотину из рыданий прорвало, и девушка зарыдала в голос, не обращая внимания, что её плач далеко не звучит по-мужицки. Его желание помочь резало сильнее осколка, что порезал ногу. Как стыдно, что все вокруг видят её такой. Но совсем не стыдно, что то же самое видит и Флок. — Раз не говоришь, что болит, пусть тебя изучает Адамина, — сказал мужчина, предлагая Цвие свою руку. — Я тебя подниму, хорошо? Если что-то заболит сильнее, укуси хотя бы, раз говорить не хочешь, волчонок. Цвия без сопротивления расположилась в руках Флока, не в силах прекратить всхлипы. Капли крови со стопы оставляли редкую дорожку, холод леденил её голые пальцы. Девушке было неловко взглянуть на мужчину, который снова тратил время на её проблемы, поэтому она разглядывала свои руки сквозь пелену слез. Возможно, все правы — она не справляется. «Беспомощное создание», — промелькнул голос в голове, и Цвия зажмурилась, чтобы не заплакать сильнее. — Ох, великий Один, Дьяр, — только и вымолвила Адамина, поспешно приготавливая койку для больного. В доме Адамины уже пахло оживляюще, словно воздух был пропитан исцелением. Но как только нога коснулась матраса, это эфемерное исцеление исчезло, боль напомнила о себе. — Порез не сильно глубокий, будем обезвреживать, полежи немножко, приготовлю всё. Жить будешь, Дьяр, — успокоила её травница. Адамину было не удивить ранами — она буквально жила среди ежедневных пациентов. Флок сел на стул рядом и без стеснения вытер слезы девушки с лица. — Сопли вытирать не буду, тут уж сам, — произнес он, принимая от Адамины небольшой платок. Цвия молча утопала в чувстве стыда. Хочет ли она, чтобы он ушел или остался рядом? Ответ на этот вопрос оставался неясным, но именно его присутствие был тем, что заставляло её чувствовать себя одновременно и уязвимой, и защищенной. — Ты поел кабана? — вдруг спросила она. — Что? — Ты поел кабана, которого на обед подавали? — повторила Цвия, не поднимая взгляда. — Не верю ушам, ты из-за него что ли плачешь? — изумился он. — Нет, но это тоже неприятно, — сказала девушка, и вновь захлюпала носом. — Кабана не ел, мы тебя с Ульваром искали. Дьяр не пришел на обед — весь отряд удивился. Цвия вновь заплакала, резко выкрикнув: «Дураки!» Мужчина не выдержал и рассмеялся, уже без осторожности протирая её лицо платком. — А сейчас-то что рыдаешь? От боли, голода или потому что мы все дураки, а ты такой умник у нас? — Баня, — с трудом выдохнула она. — Что? — не понял Флок. — Хочу помыться, покушать, погреться хочу… Не хочу нападать или защищаться, хочу помыться… — прошептала Цвия, и снова затихла, продолжая слезы. Она плакала и плакала, возможно, за всю жизнь невыплаканные слёзы теперь вырывались наружу. — Ну все, ребенок вымотался, будет сегодня спать тут. Что вы там такого делаете, что человек из-за бани плачет? Нужно передать Оддманду, чтобы дров побольше закупали, берсерки хотят чаще мыться, удивительно, — пробормотала Адамина, смеясь над своими словами. Флок ушел, и Цвия быстро погрузилась в сон. Сон был не спокойным. Цвия несколько раз ворочалась, её беспокойное состояние нарушили громкие голоса. Недовольно она поерзала на кровати, вспомнив свои унизительные слезы. Свеча тускло освещала небольшую комнату, и было очень жарко в тренировочных одеждах, которая Цвия так и не сняла, не позволив никому того же. — Дьяр, просыпайся, за тобой пришли, — эта фраза была сказана с нежностью и теплотой в голосе, но Цвия по привычке резко вскочила на кровати, не позабыв о раненной ноге. На пороге стояли Флок и Ульвар, оба молча улыбались. Лицо Флока было скрыто за хитрой и непроницаемой маской, как обычно, но Ульвар не умел скрывать своих эмоций. Его взгляд выражал смесь смущения и нетерпения. Он явно чувствовал неловкость за утреннюю ссору, но теперь его внимание было приковано к другому — он хотел, чтобы Цвия не переживала и почувствовала себя лучше. — А мне можно пойти с ними? — спросила Цвия у Адамины, неуверенно посмотрев на неё. Та, смеясь, кивнула. — Как дети, еще и разрешения спрашивают, — сказала она. Стопа была аккуратно перевязана, поверх повязок натянут теплый широкий носок, который, судя по размеру, принадлежал кому-то из крупных мужчин, и широкий валенок. — Куда мы идем? И как я дойду? — нахмурившись, спросила Цвия. — Как пойдешь, уж не знаем, но доедешь, — ответил Ульвар, подходя к её правому боку, явно намереваясь взять девушку на руки. — Ну уж нет, хватит из меня в невесту играть. Давайте сюда ваши плечи, — рыкнула она, а потом добавила чуть тише, — пожалуйста. Ребята без лишних слов подхватили её с обеих сторон. Втроем они выбрались на морозный воздух, свежий и бодрящий. — А вот и карета, — усмехнулся Флок, кивая на небольшие сани, стоящие у дверей. — Санки? — удивленно произнесла Цвия, не веря своим глазам. Сани выглядели до боли знакомыми, похожими на те, на которых её когда-то катал брат. Эти воспоминания наполнили её лёгкой грустью, но вместе с тем в груди вспыхнуло тепло. Тогда с ней были самые близкие люди... Она бросила взгляд на товарищей, поддерживающих её с двух сторон. «И сейчас я с близкими людьми», — подумала Цвия и мягко улыбнулась. — Садитесь, фрекен, — съязвил Ульвар, подавая руку. — А Вы, как я полагаю, решили вжиться в роль ишака полностью? Будете сегодня везти карету? Уж так и быть, назову Вас жеребцом. Ульвар не стал спорить и громко, на весь двор, изобразил лошадь. Цвия расхохоталась, укладываясь на сани, которые были ей явно малы. — Ну вы уж как хотите, а я буду отважным воином, что везёт прекрасную фрекен на своем рысаке, — проговорил Флок с нескрываемой иронией. — Чего? — Цвия резко повернула голову в его сторону. — И правда, об отважности рысака стоит ещё подумать, — протянул он с притворной задумчивостью. Её смех разлетелся над заснеженной площадкой, наполняя воздух лёгкостью и теплом, которого так не хватало всем троим. Мужчины двигались быстро, но старались не слишком разгоняться, чтобы пассажир не вылетела из саней. Однако веселье их не отпускало: они громко кричали, пихали друг друга, взрывая снег под ногами. Слова разбивались о ветер, но Цвия всё равно смеялась, силясь удержаться на санях и отмахиваясь от снежной крошки, летевшей в лицо. «Даже не выдохлись. Нас с Агне хватало на пару кругов, а эти будто вообще не знают усталости. Сила берсерков должна пугать, а я втиснулась в их логово», — усмехнулась она, сжимая пальцы на краю саней. — Бррр, прибыли, — Ульвар остановился и, как бы в подтверждение, топнул ногой, будто это было копыто. Они оказались у дома, из которого доносились весёлые голоса и мелодия лиры. В доме был праздник. — Что здесь происходит? — настороженно спросила Цвия, глядя на горящий огонь внутри. — Свадьба, — бросил Ульвар через плечо, отряхивая снег. — Наша, моя милая фрекен. Жеребец в ней, увы, не участвует, —добавил Флок и снова повалился в борьбу вместе с так называемым жеребцом. — Никакая я не фрекен, — недовольно рыкнула Цвия, но тут же нахмурилась. — Зачем мы здесь? Мужчины одновременно хмыкнули. — Мы привезли тебя в баню. — Что? — Баню, — повторил Ульвар спокойно, словно это не требовало объяснений. — Лагерную в неположенное время топить не дали. А тут свадьба, место подходящее. Всё честно, волчонок. Мы приглашены. Цвия замерла, соображая, как выкрутиться. Но они, не дав ей времени на протесты, подхватили за плечи и повели в сторону калитки. — Не будем мешать песням, сразу в баню зайдём, —сказал Флок, уверенно открывая створки. И тут её захлестнуло осознание. Баня. Общая. Тёплый пар, чужие взгляды и её секрет, который точно не выдержит. Всё это накрыло, словно ледяной поток. И, что хуже всего, она сама согласилась на этот путь. — У меня есть секрет, который я должен вам рассказать, — выкрикнула Цвия, как только дверь в предбанник захлопнулась. Все замерли. Флок остановился, настороженно вглядываясь в лицо товарища. Ульвар тоже заметно напрягся, внутренне пытаясь осмыслить происходящее. Неужели Дьяр вот сейчас признается в чем-то ужасном? А может быть, даже в своём неженстве? Он не знал, что ожидать. — Мое тело с серьёзным изъяном, и я не люблю оголяться перед кем-то. Это травма детства, вам не понравится то, что вы увидите. Мужчины переглянулись и одновременно выдохнули с облегчением, каждый по-своему восприняв услышанное. — А вдруг понравится, ну-ка покажи, — усмехнулся Флок, но к одежде не потянулся. Цвия ощутила, как волна тревоги и напряжения подступает к горлу. Убежать она не могла, да и куда? Что, если они разболтают остальным? А потом... Потом её изгонят. Или хуже. — Ладно, волчонок, мы только заведем тебя туда и выйдем. Слово берсерка, что подглядывать не будем, — спокойно сказал Флок, глядя ей прямо в глаза. — Не особо-то и хотелось, — хмыкнул Ульвар, добавляя нотку легкости в напряженный момент. Ребята, как и обещали, не стали задерживаться. Цвия едва верила своему счастью. Она — в настоящей бане, где её не подгоняют, где не нужно спешить или мыться в уже остывшей после всех воде. Вот она — та самая горячая печь, за которую она готова была отдать весь эль еще сегодня утром. Маленькое окошко было плотно задернуто, а слабый свет свечи делал пространство уютным и почти сказочным. Цвия аккуратно сняла одежду, чувствуя, как ткань липнет к телу в такой жаре. Когда дело дошло до носка, боль в ране напомнила о себе. Но это не могло омрачить момента. Вода была горячей, а пар обволакивал её, как мягкий, теплый плед. Цвия нежилась, стараясь пропитать каждую клеточку тела этим теплом, чтобы хватило на долгое время. Она скидывала с себя всю усталость, тревоги и страхи, словно смывая их вместе с грязью. На мгновение ей показалось, что она вернулась в детство — туда, где был дом, где была семья, где было тепло. Возможно, Цвия провела в бане больше времени, чем требовалось, но ребята терпеливо ждали за пределами ее личного пространства. Когда дверь предбанника хлопнула, девушка подняла взгляд. Мужчина не заходил без разрешения. — Не пугайся, это я, Флок, пришел перевязать тебе ногу. Ты помылся, мне можно войти? Цвия удивилась и смутилась. Она уже была одета, но волосы, все еще влажные, красиво спадали до поясницы. Девушка поняла, что не нашла свою повязку для волос, и сейчас ей предстояло появиться перед ребятами в новом образе, как в те старые времена, когда она не пыталась скрывать свой пол. — Поможешь мне выйти? Флок открыл дверь и остановился на пороге. — Похоже, я умираю. — Что? — нахмурилась девушка. — Мне показалось, что тут сидит ангел. А тут оказывается ты, волчонок, — усмехнулся мужчина, подхватывая ее за плечо. Цвия почувствовала, как ее лицо покраснело, но хорошо, что в этом жарком помещении было не так заметно. В предбаннике было прохладнее. Девушка села на скамейку, глубоко вдохнув воздух. — Как вкусно пахнет. — Это свадебные травы, — заметил Флок, приседая перед ней на колени, чтобы перевязать раненую стопу. — Почему свадебные? — Ты не знаешь? Не планировал, как будешь в будущем играть свадьбу со своей дамой сердца? — наиграно покачал головой мужчина. Цвия почувствовала тяжесть в груди, грусть охватила ее. — Не думал, — прошептала она, чувствуя, как эта мысль захватывает её, хотя она никогда раньше не задумывалась об этом, ни с какой стороны. — Полынь — от злых духов и дурных мыслей, — начал перечислять Флок, аккуратно беря стопу девушки в свою ладонь. Даже такой большой размер ноги, как казалось Цвие, казался малым в его руке. — Ромашка — для спокойствия и доброты, — продолжал он, аккуратно касаясь мазью, что дала травница утром. Царапина защипала и девушка сжала зубы. Мужчина осторожно подул на болезненное место и взглянул на Цвию. Она зарделась и чуть не дернула ногой, точно бы ударив Флока по лицу. Ну зачем он с ней так играет, как если бы знал, что она настоящая девица? А что если бы он знал, как было бы все тогда? — Можжевельник — от болезней. Полоски ткани одна за другой ловко обвивались вокруг ее стопы. Девушка смотрела на умелые руки Флока и чувствовала, как сильно хочет, чтобы эти руки обняли ее. «Что за дурость?» — кричала себе в голове Цвия. А сама не могла остановиться разглядывать мужчину. — Дикий тимьян — для связи с природой. Цвия разглядывала черный цвет волос юноши. Даже ночь не кажется темной, как его волосы. Каждая часть, что принадлежала Флоку, была такой же загадкой, как и он сам. — Гиперикум — для вечной страсти и любви, — закончил мужчина, поднимая взгляд и встречаясь с глазами девушки. Цвия резко отвернулась, но не успела скрыть, как быстро ее щеки окрасились в багровый цвет. Что за глупость? Почему его слова задевают ее так сильно? — Как много ты знаешь. Уверен, твоя невеста будет рада, что выходит замуж за такого мудрого лиса. Спасибо за помощь, а теперь пойдем в дом? — Цвия сбросила с себя наваждение, постаравшись выглядеть спокойно. — Ну уж нет, волчонок, теперь и моя очередь искупаться, — произнес Флок, но раздеваться не стал. Цвия была готова закричать. Только что ей казалось, что она избежала всех неприятностей, но они не хотели избегать ее. — Доведи меня до дома и делай, что хочешь, — взмолилась девушка, не смотря на Флока, как если бы он и вправду уже стоял обнаженным. — А знаешь, я передумал, я же берсерк — страшный и вонючий мужик. Вроде так однажды ты нас назвал, когда отказывался идти со всеми в баню? Цвия была готова провалиться сквозь землю со стыда. — Вы с Ульваром уж точно не берсерки, видимо, благоухаете ароматнее многих фрекен. Выпалила девушка и снова зарделась от своей столь нелепой фразы. — Мда, Дьяр, надышался ты тут травами, пошли на свежий воздух. В доме молодоженов их встретили громко и восторженно. Все гости уже были давно выпившими, разливая эль и медовуху тем, кто еще мог вливать в себя алкоголь. Ребята усадили девушку за стол, поочередно наполняя ее тарелку разными вкусностями: аппетитная оленина с ароматной морковью, запечённая треска, говядина, все еще теплые мягкие лепешки, а самое главное — медовуха. — Чтоб жизнь супругов была сладкой, пей до дна, — произнесли ребята и залпом осушили бокалы. Веселье разлилось по телу девушки, желудок был до неприличия полон, а глаза светились счастьем. Еще с утра она была самой несчастной в мире, а сейчас все так переменилось. — Уважаемый берсерк, моя подруга хочет помочь Вам собрать волосы, но стесняется подойти. Могу я получить ответ вместо нее? Цвия повернулась на звук голоса и встретилась глазами с молодой красивой девушкой, позади которой стояла другая симпатичная брюнетка чуть поодаль. Втроем они все замешкались и покраснели. Цвия не знала, что ответить. — Дьяр в своем репертуаре, даже от моей сестры комплименты получает, а все столбом сидит. И я ли тут ишак? — рассмеялся Ульвар. — Дьяр у нас парень стеснительный, он только нам доверяет свои косы, девушки, уж простите. Сам ничего не умеет, каждое утро подходит и просит привести в порядок его волосы. Даже после битв, бывает, раненный весь к нам идет и сует гребни свои. Такой вот он у нас, — с наигранной жалобой произнес Флок, заставив товарища рядом прыснуть со смеху. — Ульвар у нас тоже такой же, у него, благо, волосы покороче. Его уж мы обучили. Мужчина не стал перепираться и устало закатил глаза. — Ах вот как, но тогда примите этот гребень как подарок. Для нас большая честь иметь берсерков в гостях на свадьбе моей сестры. Спасибо, что пришли, — девушка слегка поклонилась и передала красивый деревянный гребень. На нем были вырезаны луна и звезды. — Как красиво, спасибо вам… — Цвия едва успела насладиться подарком, как Флок забрал его из ее рук. — Давай заплетем тебе косы, наш неумеха, — сказал он, не давая времени на ответ. Цвия не стала сопротивляться, и вновь смутилась, когда Флок провел ладонями по ее волосам, приглаживая их. Ульвар покачал головой, уже смирившись с выходками своих друзей. Сам того не осознавая, он впервые назвал кого—то друзьями, пусть пока что только в своей голове. Голоса вокруг стихли, и лира запела спокойную, почти убаюкивающую мелодию. — Что сейчас будет? — тихо спросила Цвия, пока Флок аккуратно расчёсывал ее волосы. Они сидели в стороне от стола и не мешали церемонии, которая вот-вот должна была начаться. — Обмен мечами, — тихо ответил Флок, наклоняясь к ней, чтобы не тревожить гостей. — Жених подарит возлюбленной свой меч, чтобы она могла защищать себя, если его не будет рядом. Она же в ответ передаст свой меч, возлюбленный примет его и это будет значить— я всегда буду рядом, я защищу и уберегу тебя, где бы ты не была. Цвия вздрогнула от его слов, и, не удержавшись, обернулась к Флоку. Он встретил ее взгляд и после продолжительной паузы добавил: — Надеюсь, в твоей жизни найдется кто-то, кто будет вытаскивать тебя из неприятностей. Ты любишь это делать довольно часто. Цвия взглянула на него и ответила: — А я надеюсь, что в твоей жизни будет кто-то, кого тебе нужно будет всегда спасать. Ты умеешь всегда оказываться рядом в нужное время. — Пока мне хватает тебя, волчонок, — с легкой ухмылкой ответил Флок, нежно ущипнув девушку за нос.