Острые клыки

Стук обуви - это единственное, что можно было услышать в темноте роскошного банкетного зала. Он был огромен масштабами размеров и размаха потраченных золотых монет, но сейчас не было того шума, издаваемого от весёлых мероприятий, не было разливания по-мастерски сделанным людьми прошлых лет бокалам виноградного кисло сладкого вина. Теперь никто не помешает одному и другой, которые всегда остаются наедине только под окончание праздника и наступления покрова ночного неба. Только двое. Всего двое. Всегда двое. Их танец не подходил под название "самый прекрасный танец в мире" и был неумел, но движения едва видимых фигур с не разделяемыми руками становились со временем неплохими, даже храбрыми, как по-другому не скажи. Их чувства, выражаемые в танце текли холодной струёй воды, которая превращалась в злостную непробиваемую глыбу льда, навеки вечную, оставшуюся запечатлённым экспонатом для рассматривания и выявления прошлого авторами глубокого смысла. Частота сердцебиений, выровненное дыхание, острый взгляд на ключицы жертвы. А жертва ли она, а не сам охотник? Уходящие воспоминания, моменты... Вскользь упомянутые личности в диалоге добавляли раз за разом, каплей за каплей, шаг за шагом в полную горку страстных чувств ещё одно - переполняющая грудь ревность, тянущая за собой неприятные домыслы мироходца. В ответ на открытость давно не только "его" леди тот выдавал свою фирменную улыбку и не читаемый взгляд на лицо девушки, её голые шею и плечи. Ах, как же тогда был сладок запретный плод~... Она никогда не давала зайти ему далеко, но шла навстречу. Милосердие со стороны дерзкой души было сродни помилованию сущему созданию Ада. Он до чёртиков искушал невинную девицу, пусть, только казавшейся ангелом. После его довольствований нежностью молодой натуры и любимой кровью, которая насыщала и утоляла голод Первого она отрезала путь к себе. Словно колкие шипы бордовой розы, ранящие и кожу, и сердце, обвивая вокруг него свой длинный стебелёк. Лололошке это нравилось. Лололошку это приструняло. Лололошкой овладевало желание всё рвущейся страсти и скромного, но решающего желания покорности особе. Алые следы укусов на шее, кровоподтёки красиво стекали вниз, окрашивая ткань вечернего белого платья своим цветом. Распускающиеся как паучьи лилии, такое сравнение будет правильнее всего. Пусть в их взаимоотношениях не всё правильно. Нет рамок неправильности или правильности, но есть свои границы. Белоснежные клыки пронзили ещё один слой. Второй, третий, четвертый... Сочиться крови больше не давали: вампир жадно пробовал всё, не оставляя остатка. Боль раздавалась по измученным участкам верха, отзывалась на это заметной пульсацией и ... Влажным языком.(Не спрашивайте) Стойко сдержать даже тихие стоны от проказника и его бесстыдных выходок девица смогла. Настала её очередь играться и выявлять среди них победителя конкурса "Кто больше искусит другого?". Женские пальцы провели прозрачную линию по спине недовозлюбленного, водя и массируя, порой надавливая на ноющие, хорошо выглядящие не под темной тканью пиджака мускулы. Раз! Давление, которая оказывала дьяволица наводило на мысли, что юноша в действительности является тем ещё мазохистом. Но только для таким дамочек, как она. "Только для тебя, моя любовь!" Фальшивые ласковые слова. Мрак ночи. Ярый пыл любовника доставлял приличной до этого леди притупляющее разум удовольствие. Но привлекательные сладкие духи не до конца... Давали испытать настоящую тягу к покою на праздничном столе. Девушке оставалось несколько вариантов: либо отдаться под контроль Первого, либо наоборот - тянуть за поводок и заняться самоуправлением и его, и себя. Насчёт себя дева не уверена. Никогда не сможет быть уверена. Дело в руки. *** Восстало солнце. Настал рассвет. Первые лучики глянули сквозь зашторенные богатые и длинные в пол шторы, едва скрывающие ясное начало утра. Но... Для других это закат, а для них - тление в языках пламени под названием "Светило всего Архея". Похоже, это и стало тем, почему Лололошка с неимоверным рвением принялся вкладывать силы в эльфийскую печать своего близкого друга, Эграсселя. Тьма всегда сильнее Света. В бесконечных тенях приходится прятаться от искорки белого, от малой малости его проявления. И он погряз в людских пороках. Мы с тобою танцевали В тёмном и пустом зале. Танцевали, танцевали В па-а-аре. Вот и всё, окончен вечер Тихо к счастью моему В кабинет к себе смиренно Я повёл тебя одну Напою тебя эфиром, Твоё платье расстегну Но рассвет безжалостным (?) пунктиром Мою мечту перечеркну-у-ул! ( . . . )