Часть 2

В крепости Мейгора царит хаос. Слуги носятся с корзинами, полными свежего белья, ведрами воды, чистыми простынями и другими вещами, которые могут понадобиться для появления будущего короля на свет. Это только усиливает беспокойство Отто и делает его еще более нетерпеливым, чтобы подержать на руках своего внука - будущего короля. Жизнь не могла быть лучше. Его дочь вот-вот родит Наследника Короля; Принцесса, изолированная и все еще сердитая из-за второго брака Короля, не имеет значения. Даже Принц Деймон, на этот раз, действовал в пользу Отто и решил пойти воевать на Ступени. Если повезет, он умрет на этих проклятых островах и больше не будет занозой в боку Отто. Не в силах сдержать волнение, Отто зовет сына и приказывает ему организовать на следующий день грандиозный пир в честь рождения первенца короля. — Разве нам не следует подождать? — спрашивает Гвейн, слегка нахмурившись. Глазами, полными страха, он смотрит на дверь, за которой Алисента кричит, пока рожает, — Разве нам не следует подождать, пока ребенок не родится? Или еще лучше, несколько дней, чтобы Алисента могла присутствовать. Ты же знаешь, что она не сможет встать с кровати, как только ребенок появится на свет. Отто вздрагивает, когда из покоев королевы раздается особенно громкий крик, который разносится по коридору. Он надеется, что со временем Алисента научится вести себя более достойно - в конце концов, она королева - и думает о том, чтобы прочитать ей об этом лекцию, как только родится принц. — Сомневаюсь, что король будет удовлетворен одним пиром. Будут и другие, к которым присоединится твоя сестра. Сомнение все еще таится в карих глазах Гвейна, но он знает, что лучше не спорить с отцом. С почтительным поклоном он спешит прочь в поисках слуг, которые приготовят банкет. Отто меряет шагами коридор, пытаясь представить, как будет выглядеть его внук. Перед ним материализуется образ высокого мальчика с каштановыми волосами и серыми глазами Отто, и губы Отто растягиваются в улыбке, когда он смакует этот момент и запечатлевает этот образ в своей памяти. Но все же было бы лучше, если бы у первого принца были черты Таргариенов - серебряные волосы или фиолетовые глаза. Его второй внук может пойти в него - он был бы вторым сыном, как Отто, мальчиком без видимых перспектив, которого Отто мог бы направить к величию. Мой собственный преемник, думает он, и гордость нарастает в его груди. Король присоединяется к нему в конце дня, — Нет никакой надежды на сон при всем этом шуме, — шутит Визерис, садясь в кресло, которое приносит ему слуга. Отто усмехается, — Женщины, — говорит он, закатывая глаза, — у них не было бы и шанса на поле боя. Король хмурится, — У меня тоже, честно говоря, — говорит он, пожимая плечами, — Я никогда не был хорош в боях. Это всегда было областью Деймона. В голосе Визериса слышится тоскливая нота, когда он говорит о своем несчастном брате, и Отто прочесывает свой разум в поисках чего-то, что могло бы отвлечь внимание короля от принца Блошиного Конца. Опасно позволять мыслям короля слишком долго задерживаться на брате. Прежде чем он успевает что-либо сказать, Визерис продолжает, — С другой стороны, женщины в моей семье всегда были свирепыми. Моя мать, конечно, пошла бы в битву, если бы могла, и моей бабушке тоже смелости не занимать, — Улыбка кривит губы короля, — И мы не можем забывать о королевах Эйгона. Рейнис повела Мераксес на войну. Она помогла Орису победить армии Аргилака Высокомерного, сражалась со своими братом и сестрой на Огненном поле и полетела в Дорн без тени колебания или страха. И без Висении у нас не было бы Королевской гвардии. Чем больше он говорит, тем больше раздражается Отто. Это правда, что женщины Таргариенов никогда не знали своего места, но Отто не верит, что их действия заслуживают восхищения или уважения, которые звучат в голосе Визериса. — Вы придумали имя, Ваше Величество? — просит он сменить тему и перевести разговор на более важную и приятную тему,— Может быть, Эйгон? Сильное, гордое имя. Имя для короля. Визерис одобрительно кивает, — Мне нравится. Я всегда хотел сына, названного в честь моего отца, но после смерти Эммы и Бейлона не думаю, что смогу дать это имя другому ребенку, — говорит он, и его глаза наполняются слезами. Отто отворачивается, чтобы король не заметил раздражения, искажающего его лицо. Визерис хороший король - он слушает советы, позволяет себе быть ведомым, и в отличие от своего брата, король предсказуем и податлив, всегда готов услышать голоса тех, кто мудрее его. Единственное, что раздражает Отто больше всего - это сентиментальность короля; любовь, которую он питает к этому жалкому негодяю, которая всегда заставляет его прощать Деймону даже самые ужасные оскорбления, любовь, которую он испытывает к Рейнире, бесполезной дочери, которая с каждым годом становится все более избалованной и высокомерной. Если бы только Визерис научился разрывать связи с теми, кто тянет его вниз, он был бы идеальным королем. Крики в покоях королевы стихают, и Отто, затаив дыхание, ждет новостей. Дверь открывается, и выходит одна из акушерок. Она выглядит немного озадаченной, увидев Десницу Короля и Короля в коридоре, но быстро собирается, — Это здоровая девочка, — говорит она, глядя на Короля с яркой улыбкой.