Маленькая ложь или как Драко Малфой украл Рождество

Стакан за стаканом. Стук о столешницу. Металлический звон галлеонов, дробью падающих на потрескавшуюся барную стойку. Он ненавидел Рождество. Слово «праздник» было плевком, брошенным в его сторону. Праздники были для слабаков, для нытиков. Для гриффиндорцев. Для тех, чье счастье не было на дне очередной бутылки огневиски. Для тех, чьи улыбки не оборачивались злым оскалом. Для тех, чья душа не была запятнана Черной Меткой. Не для таких, как он. Не для Драко Малфоя. Он был жалок — он прекрасно это осознавал. Закутавшись в мантию, под оборотным зельем — лишь бы ни одна живая душа не различила его белых волос среди этого сброда. «Кабанья голова». Заведение, насквозь пропитанное затхлым запахом грязи, алкоголя и безнадежности. Грязные окна словно срослись с липким слоем жира и пыли. Запах перегара, пота и чего-то непостижимо мерзкого заполнял пространство. Вшивый клоповник. И в эту ночь он не изменял себе. Одинокие волшебники, собрались здесь лишь с одной целью. Навсегда забыть этот день. Чем крепче, тем лучше. Вечно скрипучая дверь издала протяжный стон. На пороге дешевого трактира появилось новое действующее лицо. Ее огненные волосы словно якорь, цеплявший взгляд. Солнце среди ледяной тундры. Под мерзкое, скользкое улюлюканье окружающих мужчин, она уверенно пересекла небольшую комнатушку. Ее лицо было сухим, безэмоциональным. Совсем непохожим. — Огневиски. Двойной. — твердо отчеканила Джиневра Уизли, игнорируя внимание гостей. Она расположилась на табурете неподалеку от барной стойки. Ее яркость была чужда этому месту, слишком сильно выделялась среди одинаковых, опухших лиц. Ее взгляд был направлен в пустоту. Все в этом месте отчего-то скрывались. Она была не исключением. Молодая, красивая, горячая. Она была мишенью, попавшей под прицел голодных животных. Сзади нее пристроился мужчина. Улыбка — беззубая. Ломкие движения. Заплывшие глаза. Равновесие? Отсутствовала. Младшая Уизли не повела и взглядом. Лишь губа дернулась. Презрительно. Он говорил ей что-то, рука шла по ее талии. Палочка оказалась направлена прямиком в его сонную артерию. — Кажется, ваша компания не совсем приятна даме, — чужой голос резко бил по ушам. Непривычно. Малфой предстал в образе незнакомого волшебника, на пару лет старше его самого. Мужчина хмурился, скрежетал зубами, не в силах понять, откуда взялся этот парень с темными волосами. Откуда появилась палочка, приставленная к его шее. Но в следующую секунду его губы исказились в насмешке. Казалось, его мозг настолько заволокло туманом, что он не осознавал опасности. — И кто ты такой? — спросил он с ухмылкой. Малфой шагнул ближе, взгляд его холодный и решительный. — Это не имеет значения, — его слова были протяжными. Надменными. Малфой чувствовал свое превосходство, и как же ему хотелось это показать. — Единственное, что имеет для тебя значение в данный момент — это то, что я лично сдеру каждый лоскуток твоей кожи, капля за каплей обескровлю твое тело и выкину остатки твоей жирной туши на корм свиньям. Стеклянные глаза мужчины заморгали. Может, суть слов и не дошла до его сознания, но он сделал правильный выбор. Подняв руки в мирном жесте, он ушел. — Не стоило, — равнодушно бросила младшая Уизли, вертя в руках стеклянный стакан. — Я могу постоять за себя. Малфой лишь хмыкнул. — Было незаметно. Он не знал, почему вмешался. Чертово Рождественское чудо. Забытое чувство справедливости? Неужели, хотел исправить свою карму и все-таки найти подарок под елкой? Исправить. Слово звучало слишком смешно. Ис-пра-вить. К сожалению, ничего исправить у него уже не получится. Он был тем, чья зеленая вспышка лишала жизни. Он был тем, из-за кого страдали ни в чем не повинные люди. — Гринч, — слово вдруг сорвалось с губ рыжеволосой гриффиндорки. — Ты знаешь кто такой Гринч? Малфой, сдвинул брови к переносице. Младшая Уизли восприняла этот ответ за отрицательный. — Это тот, кто крадет Рождество. Мне отец рассказывал. Ее стакан был вновь полон. Движения становились более резкими, на губах заиграла глупая улыбка. Она не была веселой, искренней. Она походила на сумасшедшего, выбравшегося на свободу. — Кажется, кто-то украл мое Рождество. — тихо прошептала Джинни, опустив глаза. Драко покачал головой. Маггловский бред. Разве Рождество было предметом, разве его можно было своровать? Если бы это было так, он непременно бы воспользовался этой возможностью. — Если украдено, значит нужно найти вора, — неожиданно для себя, Малфой решил поддержать эту беседу. Беззаботную. Неожиданную. Джинни рассмеялась. Ее смех был глухим, коротким. Как у сломанной игрушки. — Вора? — девушка медленно покачала головой, словно это движение отнимало слишком много сил. — Мне кажется его-имя-нельзя-называть. Плечо Малфоя невольно дернулось. Перед глазами предстал образ человека… нет, человеком его нельзя было назвать. Образ чудовища, что восседало в его фамильном поместье. Чудовища, чьей личной игрушкой он стал. Чье клеймо ему придется носить всю жизнь. — Почему ты вступился? — она задумчиво, насколько могла в данном состоянии, взглянула в лицо Малфоя. В лицо незнакомца. — Возможно, мне захотелось стать чем-то большим, чем одной из теней этого клоповника, — он осушил свой стакан и легким движением руки отодвинул его в сторону. Джинни слегка склонила голову, ее взгляд смягчился. Она придвинулась чуть ближе, словно пытаясь заглянуть внутрь его глаз. — Звучит, как желание вернуть свое собственное Рождество. Малфой криво усмехнулся. Он не заметил, как его голова склонилась вслед рыжей макушки. — Либо украсть твое. *** Свежий воздух дал им морозную пощечину, в ту же секунду окрашивая щеки в ярко красный цвет. Но мороз резал не так сильно, как тягучий запах спирта, прожигающий слизистую носа. Снег падал мягкими хлопьями, словно пытаясь укрыть мир от их безнадежных мыслей. Скрыть белой пеленой их печали и тягости. Хоть и не надолго. Джинни шла впереди, чуть покачиваясь. Драко следовал за ней, не понимая в какую авантюру он себя втягивает. Предательница крови, одна из Уизеллов — весело шествующая впереди него. Не имеющая понятия о том, кто скрывался за ее спиной. На самом деле. — Знаешь, — вдруг начала она, повернувшись к нему с лукавой улыбкой. — Этот вечер не такой уж и плохой. Не благодаря тебе, конечно. Малфой поднял бровь, его лицо выразило смесь насмешки и раздражения. — Благодарность явно одна из твоих сильных сторон. — Благодарность? — она остановилась и, повернувшись, набрала полную ладонь снега. — А как насчёт этого? Прежде чем он успел понять, что происходит, в его лицо полетел небрежно слепленный снежок. — Ты это серьёзно? — недовольно процедил Драко, стряхивая снег с черной мантии. — Абсолютно, — её улыбка стала шире. Он не собирался оставлять это без ответа. Наклонившись, он собрал в руки пригоршню снега, слепил ком и метнул его прямо в плечо Джинни. Она отшатнулась, рассмеявшись громче. Искренняя. Пьяная. За весь учебный год он не видел на ее лице более широкой улыбки. — Так, значит, война? — её голос прозвучал с вызовом. Тень упала на его лицо. Не заметила. Она ведь не знала, что война между ними идет уже практически год. Но ведь сейчас это было не важно. Сейчас он не был Драко Малфоем. Не был Пожирателем Смерти. Простой подросток, имеющий право на один хороший вечер. Она кинулась за ближайший сугроб, а он рванул в другую сторону. Снежки летели один за другим — сначала неловкие, потом точные. С каждым новым броском их игра становилась все жарче, норовя растопить весь снег в округе. Джинни надеялась совершить неожиданный маневр. Спряталась за деревом, лишь Драко отвлекся на секунды. Но предательская прядь рыжих волос выдала ее присутствие. Она выглянула из-за массивного ствола, но Малфой был уже напротив нее. Снег полетел прямо в лицо гриффиндорки. Она не устояла. Потеряла равновесие, готовая принять холодную, но мягкую перину. Малфой не позволил. Подхватил, аккуратно взяв за талию. На его губах промелькнула кривая улыбка. Холодная, лишь от мороза сковавшего щеки. Его глаза неожиданно смягчились, только взгляд забегал по мириаде веснушек на ее лице. Алые, пухлые губы. Аккуратный изгиб. Небольшая ранка, словно одной из ее привычек было кусать от волнения губы. Она потянулась вперед, сомкнув руки на его шее. Такая маленькая. Такая сильная. Смелый львенек, храбро совершающий атаку. Ее теплое, жгучее дыхание обожгло его лицо. Секунда — и губы сомкнулись. Сократили ничтожное расстояние, что разделяло их. Страстный поцелуй, круживший голову. Его рука нашла небольшой оголенный участок кожи между курткой и джинсами. Она жадно вцепились в этот островок сладкого наслаждения. Вторая рука горела — огненные пряди сжигали до кости. Обугливали кожу, заставляли все вокруг обращаться в прах. Она хотела вести — он позволял. Отдал контроль, только ее язык нашел его. Она была жадной. Хваталась за него, как за воздух. За последний шанс. Шанс почувствовать жизнь. Кусалась, оттягивала его губу, накручивала локоны на пальцы. Она хотела все и сразу. Непослушная. Дыхание заканчивалось, не позволяя продолжать. С негромким, но протяжным стоном, она отстранилась от него. Растрепанная, с по-детски веселой улыбкой на губах, она так искренне смотрела на него. Этот взгляд был достоин того,чтобы выжечь все вокруг. Лишь бы она вновь смотрела на него также. Секунда — последняя. Невозвратная. Разделившая все на «до» и «после». Глаза Джиневры Уизли округлились, она попятилась назад. Пока не врезался в то самое злополучное дерево. Он не понимал. Сладкое мгновение замешательства — бальзам на душу смертника. На его лицо упала светлая прядь. Горькая улыбка исказила аристократичное лицо. И снова он был самим собой. Пожиратель Смерти. Убийца. — Ты… — неверяще бормотала Джинни. Оборотное зелье больше не действовало. — Малфой, — прошептала она. Обреченно. Отрешенно. Он был готов к любой реакции. Маска безразличия села на родное лицо как влитая. Гнев, презрение — все что угодно. Но вместо этого Джинни смотрела на него с каким-то странным, почти растерянным выражением. По ее лицу пробежала усмешка. — Если ты хочешь украсть моё Рождество, — наконец сказала она, медленно улыбнувшись, — ты выбрал странный способ. Драко стоял неподвижно, снежные хлопья плавились на его волосах. Он чувствовал, как что-то внутри него ломается. Или, может быть, наоборот, восстанавливается. — Может, я просто хотел вернуть своё, — тихо ответил он.