Не в нужное время и не в нужном месте.

Настал день передачи. За сутки до этого злополучного дня, весь отряд отправился по маршруту, который так усердно расчертили Демон и Кониг. Сама же девушка, вместе с Каду и Ромулом шли впереди, докладывая по рации окружающую обстановку. День выдался жарким, и, сидя в укрытии, солдаты то и дело прерывались на пару глотков воды. Кониг сидел один. Почти все участники движения, старались держаться от полковника подальше, что создавало и без того нервное поведение мужчины. Это химическое оружие не совсем являлось таковым. Это были отдельные элементы, которые даже по отдельности могли нанести ощутимый ущерб мирному населению. Зачем это нужно врагу? Что они собираются делать? На эти австриец ответить не мог. Ожидание, и без того тяжкое, усилилось в момент, когда Ромул включил рацию. — Они идут. С южной тропы. Больше двадцати человек. Это было плохо. Отряд перехвата насчитывал шестнадцать солдат. Они в меньшестве. Кониг перехватил винтовку и затаился. Дыхание постепенно выровнялось, а его лицо вновь стало непроницаемой маской. Смотря в прицел, он уже выбрал того, кто падет первым. Его выстрел — сигнал к началу перехвата.

***

Секунда. Вторая. Третья. Выстрел. Молодой парень, видимо, который только-только решивший встать на кривую дорожку, падает с пробитым насквозь глазом. Мгновенная смерть. Тут же со всех сторон начинается обстрел вражеских солдат. Кониг с штурмовиками начинает атаку. Схватив ближайшего из солдат, Кониг одним движением ломает ему позвоночник. В колено разделась неприятная вибрация от звука сломанных костей, затем крик врага и пустота. Выхватив пистолет, полковник несколькими выстрелами отправляет в небытие еще одного. Вдалеке слышны приказы Демона. Она тоже здесь?! В голове мужчины мутнеет. Еще в пути они обсудили важный момент: если потери будут серьезными, то разведчики подключаются к бою, а до этого они обстреливают с высоты. Мозг начал лихорадочно соображать, и в этот момент совсем рядом раздается мощный взрыв. Конига отбрасывает в сторону. В голове звон, а зрение превратилось в мутный туман. Именно в этот момент в голове полковника щелкнуло. Подорвавшись с места, он без разбору начал ломать кости, стрелять в тех, кого хотя бы немного способен различить. Разум мужчины был затуманен, и он не отдавал себе ответ в том, в кого он стреляет, или чей скелет проверяет на прочность. Услышав голос, он резко разворачивается и стреляет. Попадание в плечо, это он увидел отчетливо. Противник резкими движениями оказывается сбоку Конига, бьет.....и его рука безвольно виснет, роняя пистолет. Еще удар, и нога подкашивается. Прежде чем он смог что-то предпринять, мужчина услышал треск, который подходил только под одно описание: обвал. Его тянут назад, и полковник падает в расщелину.

***

Помутненым зрением, он видит противника. Вот он бежит к нему, и трясет. Оставшейся функционирующей рукой он хватает врага за горло и сжимает. Кониг не верит в бога, и тем более в судьбу. Так что ему просто повезло, что он смог успокоиться, и увидеть КОГО он душит. Демон барахталась в его руках, уже почти теряя сознание от отсутствия кислорода. В мгновение мужчина одергивает руку, и девушка, кашляя, падает рядом. Вид у нее был помятым: треснувшие линзы очков, раны от осколков, и пулевое ранение в плечо. Кониг не говорил. Он все понял. Внутри у него все похолодело от осознания, что «серьезные потери» он мог усугубить своими собственными руками. К горлу подкатил ком, а дыхание сбилось. Он мог убить ее. Она его спасла, а он… — Ich…ich wollte es nicht. — Кониг сел, стараясь двигать всем телом, но у него не получалось. Вся правая сторона была атрофирована. — Stillhalten. Ich werde dir deine Bewegungsfähigkeit zurückgeben. — Кашляя, Демон подползла к мужчине. После она надавила чуть выше ключицы Конига, и он с облегчением вновь почувствовал все свои конечности. Не теряя времени, полковник схватил опешившую девушку и посадил практически себе на колени. В момент, когда она начала вырываться, Кониг лишь усилил хватку, с легкостью сжимая обе ее руки в своей одной. Достав из внутреннего кармана небольшую аптечку, мужчина начал пытаться перевязать простреленное плечо. Повезло, что рана была касательная, но все же она была достаточно глубокой, чтобы доставить проблем при несвоевременном вмешательстве. — Otpusti! Ne trogay!!!!! — Демон продолжала брыкаться в руках Конига, что-то крича ему на русском. Подняв глаза, мужчина замер: очки слетели, и теперь на него со страхом смотрели глаза, в которых он так хотел утонуть. Он отпустил. Она же отползла в сторону, хватая себя за плечи и часто дыша. Ее взгляд помутнел от количества потерянной крови, но достаточно упрямый, чтобы не даваться в руки. Полковник понимал причину. Тот разговор у костра он неоднократно прокручивал у себя в голове перед сном. Подняв бинт, он вновь приблизился. — Я просто хочу перевязать.....мою ошибку. — Австриец сохранял не читаемое выражение лица, когда вновь начал перевязывать ранение. В этот раз Демон не дергалась. Она лишь внимательно наблюдала за каждым его действием. В ее глазах, в ее теле, даже в ее дыхании чувствовалось напряжение. Кониг мысленно винил себя в этом. Винил, а внешне оставался невозмутимым. Его поток мыслей прервал сиплый голос. — Почему ты напал на меня? — девушка внимательно смотрела ему в глаза. Ее взгляд оставался напряженым, но по крайней мере первичное состояние медленно уходило. — Был взрыв. Меня оглушило. Нас было меньше. Я… — Кониг осекся. Не мог он сказать, что испугался. — Я потерялся в пространстве, и нужно было действовать. Последовало молчание. Затем слабый кивок. — Мы перехватили химикаты, а так же несколько писем. Почти все ушли, мы вернулись за ранеными. После я увидела как ты проламываешь ногой череп кому-то из вражеского подкрепления. — На этих словах девушку передернуло, от чего бинт немного съехал в сторону. — Я окликнула тебя, и только потом увидела в каком ты был состоянии… Дальнейшая перевязка прошла в молчании. Закончив, Кониг убрал аптечку обратно в карман, и осмотрелся: ущелье было достаточно небольшим, и из него можно было выбраться. Обвал попросту превратил это место в пещеру, в которой они сейчас сидели. Двигаясь в сторону выхода, Кониг то и дело смотрел на Демона, стараясь выдавить из своего горла хоть слово. Затем, положив руку на ее целое плечо, он сказал настолько тихо, что, если бы не стены ущелья, то его слова потерялись бы в дуновении ветра. — Es tut mir Leid. Демон остановилась, и подняла голову, чтобы посмотреть сквозь линзы треснувших очков в его синие глаза. Медленный, вдумчивый голос разрезал тишину. — Das kann jedem von uns passieren. Lassen Sie uns eine Schlussfolgerung ziehen und versuchen, eine Wiederholung zu vermeiden. Кониг поперхнулся воздухом. Его простили, и, судя по всему, даже не злились. Подобное для него было дикостью. Он мог застрелить ее, и даже не понять этого. И вместо уже привычного для него взгляда страха, опасения, он видит…спокойствие.

***

Приехав на базу, раненых увели в лазарет. Помимо Демона и еще пятерых, Кониг увидел Каду. Его белые волосы были розовыми из-за впитавшейся крови. Но его внимание привлекло не это: Каду вез Ромул. Альбинос сидел в инвалидной коляске, а его левая нога ниже колена отсутствовала. Под маской Кониг сжал губы в тонкую линию. Он понимал, что Каду переведут на другую должность, ведь разведчиком без ноги не быть. Альбинос это тоже понимал. Полковник видел, как парень о чем-то говорил с Викингом, и, это было явно о месте его будущей работы. Вечером, к Конигу в дверь его кабинета постучали. Вошедший солдат, передал ему папку с несколькими бумагами и тут же скрылся. Читая документы, австриец понимал, что это те самые бумаги, о которых говорила Демон. Им теперь было ясно, кого ловить. Армана Маркова —бывшего офицера, работавшего в военной сфере более двадцати лет, а так же ответственного за создание отряда «Последний Завет».