- 0Х -

Анастезия. Рипер если честно не любил людей. Ну что уж людей, он и в хирурги пошел чисто потому что так сказал отец и что это семейная традиция и все прочее, бла-бла-бла. Рыться в чужих внутренностях было противно, ещё противнее вводить анестезию. Люди как будто теряли здравомыслие, особенно после нее, когда эффект ещё не прошел и из чужого рта лилась несуразная чушь про котят, радугу и единорогов. Про то что черные волосы врача слишком красивые и мягкие на вид, что глаза черные похожие на саму смерть и не попали ли они там в ад, или в рай. Ну вот тот самым тип бреда который он правда не любил. Ну какой ад? Какой рай? Рипер искренне от всей души в богов не верил, а если уж на то пошло, в операционной он — единственный бог. Возможно поэтому медсестры уже молились на него, когда он снимал грязные перчатки и морщился под маской. Кровь была омерзительна, весь человек был омерзителен в принципе. Анестезия как медицинский препарат был неплох, она гарантирует безопасность, обеспечивает обезболивающий эффект, ну и ещё комфорт. По идее после наркоза пациент должен выходить из нее без тошноты, быстро засыпать, быстро выходить из сна, не должно быть галлюцинаций и боли. Травматизм тканей тоже снижается, облегчая восстановление после операции. Однако на практике? На практике врач-анестезиолог, которых, честно? Мало, и Рипер их понимал, мог ошибиться и мало того что ввести некорректный препарат, так ещё и оправдываться потом, в стиле что это не он, и что медсестра перепутала бутылочки. Оправдания Рипер ненавидел едва ли не сильнее людей. В итоге пациент просыпался посреди операции, мог быть на половину заснувшим, а мог и полностью проснуться, ощущая как внутри копошатся чужие пальцы. И да, Рипер понимал что это не приятно. Но черт, понимания не хваталось, чтобы скинуть всю злость и раздраженность, ну что тебе стоило полежать спокойно ещё пять гребанных минут, ты гребанный ублюдок?! Бред был ещё одной проблемой. Когда пациент просыпался и нёс что-то невнятное, пока его везли в палату и Рипер, как главный хирург должен конечно же, конечно же, утешать родителей, друзей, мужа, брата, парня, родных, тетю, дядю, бабушку, что да, это нормально и это пройдет когда наркоз спадет. Иногда и детей. Детей Рипер тоже не любил. Сложно сказать, что он любил, но он может назвать пару вещей. Крепкий черный кофе, арабику, обжаренные зерна пахли просто одуряюще вкусно. И шоколад. С коньяком, но кто не без греха? На работе было запрещено принимать подарки и от посетителей, и от пациентов, что Рипер считал здравой мыслью, это могут посчитать банально за взятку, как и начальство, так и другие пациенты. В конце концов, что шоколадка для одного, то для другого возможность пропихнуть своего «точно больного дядю у которого возможно, я не уверен, но я гуглил, больная печень.» И вообще он умрет день то дня. Вообщем, Рипер не любил людей. Не любил свою профессию. И не любил саму больницу в которой он работал. И ему не стыдно, нет. Свое мнение он оставлял при себе, никому в слух это не говорил и молча проклинал все про себя, в ненависти пялясь на очередной отчёт. Чтоб мир побрал его отца и он там в своем гребанном мухосранске подавился чем-нибудь. Яблоками например. Его отец обожал яблоки. Черт. Скривишись, закутался посильнее в медицинский халат. Маска на лице душила и он давно уже скинул ее, оставляя рядом с скромным набором в подставке из пары ручек и карандашей. — Доктор Рипер! — прокляв весь мир про себя ещё раз, поднялся, натягивая на лицо маску и спокойно-морозным голосом отвечая. — Открыто. — внутрь ворвался невысокий парень, суетясь. — Доктор Рипер! Там сложный случай, вы нам очень нужны! Ну? О чем говорил? Не сдержавшись и выпустив тяжёлый вздох, кивнул, отстраняясь от отчёта, поднимаясь из-за стола. Убрав руки в карманы, хмуро шагнул мимо практиканта. — Имя? Возраст? Заболевания? И в чем проблема. — круто повернувшись, сощурился, смотря на человека. Тот занервничал, перебирая в руках бумаги и протянул бумажку. Тцыкнув, закатил глаза, все-таки забирая из чужих рук и начиная обратный ход, быстрым шагом в сторону операционной. Имя — Гено. Фамилию Рипер напрочь проигнорировал, прочитать ее было невозможно. Язык быстрее сломаешь, как и мозги. Возраст. не много ни мало, двадцать лет. Хмыкнув, резко свернул на повороте, не обращая внимания на бегущего позади практиканта. Заболеваний нет, кроме небольшой анемии и пониженная свертываемость крови. Что в принципе следует в следствии анемии, и является нормой для тех кто ей болеет. — Итак, в чем проблема? — быстро хлопнув дверью подготовительной комнаты, снял маску и перчатки, обрабатывая руки антисептиком. Натянув новую маску, завязал волосы в пучок, натягивая шапочку. — Авария! Фуру занесло на повороте, повезло что двое молодых людей не. — Да-да, с пациентом что? — бесцеремонно перебив, быстро натянул халат, обрабатывая дополнительно перчатки. На ноги уже давным давно были одеты бахилы. — Сильный удар пришелся на переднюю часть, где сидел пациент! Открытый перелом правой руки, сотрясение мозга и осколок двери повредил печень! — совершено не обращая внимания на грубость, привыкший практикант быстро протараторил. — Есть вероятность повреждения кишечника! — МРТ проводили? — нахмурившись, вышел из подготовительной, тцыкая. — Сотрясение не серьезное, можно приступать! — Что с печенью? — подойдя ближе, нахмурился окидывая взглядом человека. Тот невнятно моргал, что-то мычал и дёргал пальцами. — И что с анестезией?! Опять налажали?! — Мы не проводили анализ крови, рисковано вносить полную анестезию. — А какого черта вы это не сделали?! — процедив сквозь зубы, встрехнул головой, тцыкая. — Ладно, работаем с чем есть. Обезболивающее? — Есть! — Вносить в пределах нормы. Гемостатики? — Есть! — Хорошо, приступаем.